Дарья Сорокина – Мой талантливый враг 2 (страница 13)
– Пойдем, – поманила его за собой негнущимся указательным пальцем. Этот должен был получиться сексуальный жест, на деле же я скорее показывала Винсу на потолок.
Но он послушно шёл за мной и даже на край кровати сел и закрыл себе лицо ладонью, а свободную руку вытянул вперёд.
– Давай, что там тебе нужно развязать, и пойдём.
Вот же не вовремя он решил поиграть в недотрогу. Я чуть с ума не сошла от ревности сегодня, а потом меня и вовсе поцеловал другой парень без спросу! Больше всего на свете мне хочется стать Винсу настоящей девушкой. Не какой-то там из воспоминаний. Здесь и сейчас.
Положила ему ладони на плечи, толкнула вперёд, а он слишком легко поддался и откинулся на спину, все ещё продолжая закрывать себе глаза. Это даже мило. Хотя мне бы хотелось его большей вовлеченности в процесс. Но если хорошенько задуматься, то в прошлом в наших отношениях у меня тоже была ведущая роль. Получилось же у меня раньше победить его. Получится и сейчас.
– Нана, я чую какой-то подвох во всём этом мероприятии.
– Правильно чуешь, – ответила ему, у меня даже голос не дрожал и стал уверенным, и дурацкие жеманные нотки исчезли.
Он облизал нижнюю губу, отчего серёжка ослепительно заблестела. Сейчас все было на контрасте. Сердце неистово грохотало и выписывало такие драйвовые ритмы, что Ласло в жизни не повторить моё барабанное соло.
Сделала шаг к кровати, коснулась своим коленом его, впитывая мощный электрический разряд от этой близости, и уже собиралась забраться рядом, как Винсент вдруг спросил каким-то отстранённым, почти ледяным голосом:
– Зачем все это, Лена?
О чём он? Не знала, как ответить на этот внезапный вопрос, но начала инстинктивно прикрываться. Теперь в откровенном купальнике я уже не чувствовала себя соблазнительной девушкой, скорее глупой и испорченной. Такое ощущение, что он прямо сейчас прекратит наши и без того непростые отношения. Проглотив ком в горле, я оттарабанила, цепляясь за последнюю соломинку.
– Хорошо, я сейчас быстро переоденусь. Прости, наверно сегодня правда не лучшее время. Все устали… Ты... Ты подожди меня только, – засуетилась я, но Винсент уже поднялся с кровати.
– Я не голоден. Сходишь без меня? Хорошо?
Ещё никогда в жизни моё сердце не разрывалось от настолько противоречивого желания. С одной стороны, я хотела, чтобы он поскорее ушел, закрыл дверь и не видел, как я вот-вот разревусь от бессилия и отчаяния. С другой, все во мне кричало, чтобы он остался, чтобы голос его стал снова тёплым, чтобы звал меня Наной. Я бы тоже плакала, выговорилась, как мне тяжело от этих сумбурных чувств, что я не знаю, как с ними справляться. А Винсент бы улыбнулся, успокоил меня, сказал что всему своё время. Что мы разберёмся во всём.
Но он выбрал первый вариант, и я начала снова дышать, лишь когда хлопнула дверь в номер.
Обвела взглядом смятую кровать, сбросила с себя уже успевший высохнуть купальник и легла, где ещё было тепло. Я накрылась с головой и старалась плакать не так сильно, чтобы Виви не услышала, когда придёт.
Глава 7
Не хотела выползать из-под одеяла утром. Сил едва хватило потянуть затёкшие мышцы, ещё и желудок уже выкручивало от голода. А в комнате, как назло, приятно пахло чем-то вкусным и дразнило аппетит. Жареный лучок, тушёная капуста, колбаски...
– Лена, вылезай! Я вижу, что ты там шевелишься. Я нам завтрак в номер заказала. Винс, говорит, что ты вчера не ела ничего. Налетай. Мне одной эту гору не съесть.
При упоминании имени моего парня-не-парня стало одновременно и хорошо, и паршиво. Паршиво, потому что я вспомнила, чем вчера все кончилось, а хорошо, потому что он обо мне подумал. Надо же. В курсе, что на ужин я не пошла.
Высунула голову и мучительно прищурилась от яркого света. Вивиан таращилась на меня с открытым ртом и насаженной на вилку жареной колбаской.
– Что с твоим лицом? А волосы? Это ты после бассейна так опухла? Ты как выступать-то будешь?
– Как-нибудь, – ответила я и слезла с кровати, завёрнутая в одеяло, потому что это было единственное из одежды на мне. Заснула я поздно и прямо так голышом.
Так поздно, что помню, как Виви долго целовалась с кем-то в дверях и никак не могла попрощаться. Хоть у неё все складывается, и наш не номер не превратится в юдоль тоски и одиночества.
Я подошла к зеркалу и увидела, что так поразило мою соседку. У меня были красные от слёз глаза и опухшие надутые веки с болезненной синюшностью по краям. Жуткое зрелище. Словно мне пылесосом пытались глаза вытянуть. Невысушенные волосы свалялись и теперь напоминали металлическую губку для посуды. Отличный образ для выступления. Ново, свежо. И одеяло мне прекрасно подходит. Мы с ним прям срослись.
– Надо что-то делать с этим. Как же вышло? Ты же не так долго ныряла, неужели ты так на хлорку среагировала, – Виви отложила еду в сторону и принялась рыться в сумках.
Она шуршала упаковками, а после лепила мне лицо патчи для глаз и капала что-то от аллергии.
Лучше реально пусть хлорку во всем винит. Не признаваться же ей, что я полночи проревела. Её версия мне больше не нравится. Она не такая унизительная и болезненная как быть в очередной раз отшитой.
Надела на себя вчерашние штаны и кофту. Для репетиции вполне сойдёт. Волосы не расчёсывая забрала в пучок и запихнула в него два карандаша, чтобы не развалился. Красотка! Были бы ножницы, я бы вообще все отрезала по плечи. Точно! Вернусь в академию и постригусь. Наголо обреюсь!
Взяла тарелку с жареными колбасками и забралась на кровать прямо с ногами. Я с удовольствием причмокивала, облизывалась, а по губам и подбородку стекал жир. Под удивлённым взглядом Виви я утиралась рукавом. Теперь я точно не хуже обычных кабачных лабухов. Вон как умею. Когда с едой было покончено, я отлепила патчи, которые не сильно-то мне помогли, обулась и засунула футляр со скрипкой подмышку. Звезда сцены, весь мир у моих ног!
– Я готова, – хриплым голосом сообщила сестре Винса, которая сейчас была куда женственнее меня.
– Ну пойдем, – неуверенно отозвалась Виви, взяла свой инструмент и повела меня к репетиционному залу.
Мы пришли раньше положенного. Группа, забронировавшая место перед нами, ещё не закончила. Я достала скрипку из чехла и принялась проверять натяжение струн. Это было лишним. Мой инструмент звучал идеально. Я ещё вчера в этом убедилась, когда Адриан играл на ней мамины сонаты.
Занесла смычок над струнами и задумалась над тем, чтобы мне хотелось сыграть прямо сейчас. Прикрыла глаза, возрождая в памяти свою же песню и мгновенно перекладывая её для игры на скрипке.
Слова эхом раздавались в голове, а рука со смычком уверенно выписывала музыкальный узор, наполняя коридор проникновенной мелодией.
Слегка приоткрыла свои припухшие веки, чтобы понаблюдать за Винсентом, который даже простое “С добрым утром” из себя выдавить был не в состоянии. Но сейчас он слушал. Смотрел за мной, и море льда в его глазах начало сменяться насыщенной зеленью. Надо продолжать. Не сдаваться. Достучаться до него. Показать, что память возвращается ко мне, и ничего страшного не происходит. Я жива. Я в порядке. Меня можно любить. Полюби же меня снова, Винсент.
Его губы беззвучно пели под музыку. Я на верном пути. Не буду торопиться, найду подход к нему. Буду долго и настойчиво стучать по возведённой стене, которой от пытается отгородиться от меня.
Дверь в зал открылась, и раздалось недовольное шиканье.
– Тише! Вы мешаете, Парамнезия, мы ещё не закончили, – насупилась одна из Сирен, а затем повернулась к Винсенту. – Ты можешь зайти, Винни. Глянешь наш финальный прогон. Пожалуйста.
И как я только не сломала смычок в этот миг. Упёрла большой палец в древко и стиснула зубы. Чего им все неймётся-то? Я успокоилась лишь тогда, когда нащупала на смычке следы от зубов Винсента и погладила их, вспоминая дуэль, после которой моя жизнь разделилась на спокойное, но блёклое время и болезненный круговорот из ярких эмоций. Ввязалась бы я в эту дуэль, если бы знала, что вот так буду сидеть с опухшими глазами, нечёсаными волосами и не очень свежим дыханием. А ещё с ноющим чувством в груди. Кого я обманываю. Конечно, ввязалась бы. Столкновение было неизбежно.
Долго они там прогоняли песню сирен. Я успела окончательно дожевать себя изнутри, и когда двери, наконец, открылись, у меня уже не было ни сил, ни желания для репетиций. Да ещё и Виктория осталась посмотреть на нас.
– Это не самая хорошая идея, – возмутился Марко. – Я против.
– Я не помешаю, – Виктория изобразила, что закрывает рот на ключ. – Лаааас, ты-то чего дуешься. Я могу вам пару советов дать по хореографии и не только. Мы же, считай, одна команда. Одну академию представляем.
Я решила отойти подальше, чтобы меня не вовлекли в этот спор. Хотя признаюсь, я была даже рада ему, потому что у меня начал дрожать голос и руки. Не думаю, что смогу хорошо спеть после своей рыдательной ночи. Мне нужно время прийти в себя.