Дарья Сорокина – Любовь в овертайме (страница 4)

Новый взрыв хохота, даже мой заступник ржал.

– Да и зачем мне бронза? Я больше по золоту, – продолжал Лерой.

– Сливаешься, номер тринадцать? – давила я.

– Я-то? Я не играю в детские игрушки.

С этими словами, он стащил с себя форму, задрал защиту и продемонстрировал на своём идеальном теле несколько смачных кровоподтёков.

Сглотнула, но продолжала держать лицо.

– Так и скажи, что просто хотел похвастаться своим торсом. Неплохо, я оценила.

И я, охренеть как, оценила. Видимо, все своё свободное от хоккея время он тратит на качалку. Жаль, что там мозги с чувством такта не раздают. А только кубики пресса и отвратное чувство юмора.

– В киберспорте твоём какие проблемы и сложности? Вывих пальца?

Чувствовала себя участницей дешевого рэп-баттла. А все одна сыкуха виновата. Где же Кори, чтоб её?!

– У них, вообще-то, туннельный синдром бывает, и глаза болят, – Джонс продолжал закапывать меня заживо.

Может он больше не накидывать на вентилятор по имени Лерой?

– Вау. Туннельный синдром. Звучит серьёзно.

– Так ты слился в итоге? – перебила его. – Всего-то бронзовый ранг. А я забью ту штуку тебе в ворота. Выясним, кто первый справится, – протянула ему руку и с вызовом посмотрела в его хищные карие глаза.

– Шайбу. Та штука называется шайбой. И её не забивают, а забрасывают, Семерочка.

– Продолжаешь душнить, Тринадцатый? Я жду. Пари!

На мгновение в его взгляде промелькнуло сомнение. А вдруг папочка ставил меня на коньки. Вдруг я что-то да умею.

После секундного замешательства он взял меня за руку в ответ, и от его ладони по моему телу растекалось приятное тепло. Дин так давно не брал меня за руку, вот чёрт.

– Сроки?

Этот говнюк погладил мне большим пальцем руку, и я почувствовала, как в животе завязывается тугой узел, а по затылку разбегаются мурашки. Я просто давно не видела Дина. Два чертовых месяца!

– Два месяца…– с тоской прошептала я.

– На какую-то игрушку? Я думал, там хватит вечера.

– Чтобы принять участие в рейтинговых боях, нужно отыграть сто часов. Активный игрок в Шоту проводит онлайн в среднем четырнадцать часов в неделю. Считаем. Четырнадцать на четыре и ещё на два. Примерно за это время ты со скрипом должен получить доступ к ранговым боям, а там уже покажешь себя.

Я очень надеялась, что это его впечатлит, и он сольётся. Лерой покусывал свою щёку изнутри, и о чём-то напряженно думал, но руку мою не выпускал. Только наглаживать перестал. Жаль. Это было единственной приятной вещью за паршивый вечер.

– Эйден, тебе точно некогда заниматься этой хернёй. Забей. Извинись перед девочкой и погнали отмечать, – отговаривал капитана один из альфачей.

– Да, Эйден, послушай друзей, а то вдруг девочка-геймерша с туннельным синдромом тебя сделает. Вот позора не оберешься!

– Согласен. Я-то осилю, но пробьёшь ли ты мне буллит, Семёрочка.

– А вдруг я шикарно играю в хоккей, Тринадцатый?

– Сомневаюсь, иначе бы в твоих глазах не было столько паники от слова буллит.

Уел. Я даже на коньках в жизни не стояла.

– Пробью, – уверенно сказала я, но внутри я реально паниковала, но за мной-то наверно не будет гоняться огромный детина и прикладывать о борт?

– И на что же мы спорим, Семёрочка?

Мне ничего не нужно было от этого парня. Потому какое-то время я даже не знала, что и попросить по итогам спора. В голову приходило только одно:

– Хочу твоих извинений. Публично, прямо у меня на стриме. Признаешь, что киберспорт это спорт, а ты редкостное хамло.

Ни один мускул на лице у Эйдена не дрогнул. Разве что на слове киберспорт, если слегка перекосило, но он себя быстро поборол, и даже сладенькой улыбкой наградил. Видимо, думает, что бронза ему прямо со старта в Шоте упадёт. Ну-ну.

– Идёт, – слишком легко согласился номер тринадцать.

Я уже собиралась вытащить свою руку из его захвата, но он меня не упустил, а я лишь притянул ближе.

– Куда собралась. А как же моё желание?

Напряглась. Чтобы он ни попросил это будет максимально унизительно, и я приготовилась к худшему.

– Раз ты так любишь стримы. Отведёшь один одетая как моя персональная хоккейная зайка. Форма с моим номером и именем, а на голове будет вот этот нарвалиймммбивень, – он кивнул мне в подмышку, из которой торчала позорная эрекция. Уже и забыла о нём. Кори, блин. По-любому, у неё тоже сейчас чей-то бивень греется.

Я лисьи ушки-то не надевала, а тут это. Видимо, реально придётся разобраться, что такое буллит, и купить коньки. Такого позора я не переживу.

– Ладно, – после небольшого замешательства ответила. – Даже странно, что ты попросил такую ерунду, я уж подумала…

– Что? – крепче схватил он меня. – Что попрошу у тебя свидание, или если проиграешь – переспишь со мной?

Покраснела, потому что именно подобного я и ожидала от этого кабеля, и уже готовилась влемить ему пощёчину, если допрыгну конечно.

– Не переживай, Семерочка.

Он вдруг по-приятельски потрепал меня по моей грязной башке, а затем наклонился к уху, но сказал так, что это все равно слышали все:

– Когда мы закончим, ты сама будешь умолять, чтобы я переспал с тобой.

Не выдержала и зарядила ему четко в одну из самых ярких гематом, вот только эта канадская рожа даже не дернулась, а у меня рука от удара мгновенно заныла. У него там титановые пластины, что ли, под кожей?

– Время пошло, семерочка, – угрожающе сообщил Эйден.

Он даже подмигнул мне на прощание, а потом пошёл в душевую, так ни разу и не обернувшись.

Сраный позер!

Посмотрела на часы, интересно, смогу ли я где-то в это время купить себе коньки?

Эйден

Едва дошёл до душевой, как мучительно сложился пополам. Вот же мелкая коза. Какого хрена так больно вмазала-то? На курсы к Льюису ходит? Твою ж мать. Не стоило снимать защиту и задирать эту геймершу. Кто ж знал, что они такие обидчивые и закомплексованные.

Мимо прошли довольные Алекс и Кори, даже знать, не хочу, чем они занимались в душевых. Быстро распрямился и выдавил из себя улыбку, иначе одна любительница папье-маше сольёт своей подружке, как я тут корчусь от её хука правой. И удар-то как хорошо поставлен. Сука. Как же ноет теперь.

– Ты в порядке? – взволнованно спросил меня мой голкипер, и я лишь кивнул.

– В полном.

Видимо, я реально паршиво выгляжу после этого матча. Спасибо Джонсу и Льюису. Слаженная работа двух тафгаев по моему уничтожению. Закроем глаза, что один из них из моей команды.

В душевой включил воду похолоднее. Стало немного легче. Вот только перед глазами всё ещё стояла обиженная мордашка, а неприятные голос отчетливо начал зудеть, что надо бы извиниться перед ней за всю херню, что я наговорил. Матч выигран, Джонс не блеванул на лёд, ребра у меня вроде целы. Зря сорвался. Семёрочка жертва Кори не более. Сейчас, когда адреналин и нервы поуспокоились, я отчетливо это понимал.

Завтра. Пусть перебесится драчунья. А я прочность за ночь восстановлю.

Привел форму в порядок, отнес в сушилку, нательное собрал в баул, и в очередной раз позавидовал Алексу. Кори наверняка за ним поухаживает, меня же сейчас будет ждать немного другое проявление заботы, когда я выйду на улицу.

– Эйден! – я аж поморщился от этого визгливо игривого зова, обернулся и пожалел тысячу раз, что не слинял через чёрный ход.

– Лесли, привет, – без особого энтузиазма поздоровался со своей случайной интрижкой.

Трижды случайной. И все три раза я задавался одним и тем же вопросом. Вот на хера? Проблем в жизни, что ли, мало, чем пёхать Лесли Фостер.

Любимая дочурка ректора пасла меня и крутила на когтистом пальце ключи от новенькой тачки. Папуля регулярно её балует, а я с каким-то религиозным ужасом прохожу мимо дверей его кабинета и надеюсь, что он не в курсе. Блуфорд – единственная дыра, где мне удалось получить стипендию.