Дарья Снежная – Роли леди Рейвен. Книга вторая (СИ) (страница 26)
— Стивенсон этим займется, — бросил Кьер, непреклонно увлекая меня за собой, и через минуту мы вышли к карете без опознавательных знаков, которую я увидела, лишь когда почти уткнулась носом в распахнутую для меня дверцу.
Стоило карете двинуться с места, как заклинание отвода глаз, наложенное артефактом, с легким звоном осыпалось.
Я сидела, забившись в угол обитого красным бархатом сиденья, и смотрела в окно, на проплывающие мимо безрадостные пейзажи. Кьер молчал, я тоже. Мне даже не требовалось спрашивать, куда мы направляемся, это было очевидно. Я могла взбрыкнуть и потребовать отвезти меня домой, но тогда напрашивающееся объяснение произошло бы здесь и сейчас, когда мы оба на взводе, а в крови мужчины еще не отгуляла разбуженная схваткой жажда крови.
Нет, спасибо. Я себе не враг.
Да и маменька явно не обрадуется, если дочь явится домой в таком виде — грязная и припорошенная пылью и мелкой крошкой…
И я продолжала бездумно пялиться в окно, раздираемая противоречивыми чувствами, нет-нет да и думая, а не в последний ли раз я еду в герцогский особняк?
Спустя час я сидела на кровати в одной из гостевых комнат, облаченная в сорочку и пеньюар, и вытирала полотенцем вымытые до скрипа волосы. Пока что наш с Кьером разговор ограничился моей просьбой привести себя в порядок и его великодушным разрешением. По его же приказу горничная забрала для починки и чистки платье, принеся взамен кое-что из моего местного гардероба. И теперь я чувствовала себя странно. Не знаю, что надумал герцог за все время напряженного молчания и что он надумал вчера, когда я ушла от него, чуть ли не хлопнув дверью, но сейчас мне до отвращения не хотелось ругаться. Нервное напряжение после горячей ванны вылилось в тупую усталость. Поэтому, когда Кьер вдруг возник без стука на пороге комнаты и замер в дверях, будто не решался приблизиться, я отложила полотенце и сказала:
— Иди сюда, — а для наглядности еще и похлопала по покрывалу рядом с собой.
На удивление ничего о вопиющей наглости отдельно взятых леди мне высказано не было. Герцог подошел, опустился рядом, а потом и вовсе откинулся назад, падая на кровать. Вольготно заложив руки за голову, он вполне мирно сообщил:
— Я поговорил со Стивенсоном, а тот внимательно осмотрел место нападения. Это действительно его вина.
Я взялась за лежавшую рядом щетку и принялась разбирать спутанные, еще влажные пряди.
— То есть с меня обвинения в самодурстве сняты?
— Кто тебе такое сказал? — Кьер надломил бровь, глядя на меня пусть и снизу вверх, но каким-то чудесным образом с истинно герцогским высокомерием. — То, что на вас напали из-за Стивенсона, вовсе не означает, что тебе стоило туда идти. И в следующий раз, когда ты попытаешься выкинуть что-нибудь подобное, ей-богу, я посажу тебя под замок!
Я вспыхнула гневом, открыла рот для очередной отповеди, но не успела ничего сказать. Кьер рывком сел и, обхватив мое лицо ладонями, произнес мне в губы:
— Ты — моя женщина, Эрилин Рейвен. Моя, ясно тебе? И это был последний раз, когда я позволил тебе намеренно рисковать своей жизнью. Другого не будет. Занимайся сколько угодно своей криминалистикой, но не смей, слышишь, не смей настолько безрассудно собой рисковать!
Если подумать, все заявление от и до с точки зрения моей закоренелой жизненной позиции было глубоко оскорбительным. Но это если подумать. Главная проблема заключалась в том, что прямо сейчас, в данный конкретный момент, я думать не была способна совершенно. Губы обжигало дыханием, от ладоней, касающихся моей кожи, распространялся жар, а в висках пульсировало с ускоряющимся пульсом «моя-моя-моя».
Тело против воли обмякло. Я смотрела Кьеру в глаза, и мне хотелось послать к черту все на свете, начиная от маньяка и заканчивая светским обществом. Прерывисто вдохнув, я опустила ресницы и подалась вперед, ловя поцелуй. Не соглашаясь. Не обещая. К чему разговоры, если прийти к согласию в этом вопросе мы все равно не сможем? Остается лишь надеяться, что этот вопрос — единственный, в котором мы не сможем прийти к согласию.
Не разрывая поцелуя, Кьер снова откинулся назад, увлекая меня за собой. И я позволила. Позволила жадным поцелуям ласкать шею и нежно прихватывать, посасывать кожу. Позволила рукам забраться под шелк сорочки, а потом и вовсе стянуть и отбросить ее, как бесполезную тряпку.
И сама целовала, ласкала, вдыхала ставший почти родным запах, ощущала почти родной вкус на губах.
Мир вокруг плыл в томной неге, и наслаждение было не острым и ослепительным, а каким-то… умиротворяющим. Сладким и тягучим, как мед.
Прижавшись к теплому боку, я наблюдала, как мерно вздымается моя ладонь, лежащая на широкой груди, и слегка ежилась, когда от пальцев Кьера, рассеянно скользящих по моему позвоночнику, разбегались колкие мурашки. Каким-то образом он переместил нас под покрывало, и даже не было нужды разыскивать сорочку.
— Как ты там оказался?
Не то чтобы я не догадывалась, но хотелось знать наверняка. Ну а заодно и нарушить молчание.
— Я приказал Стивенсону сообщить мне, когда тебя понесет на черный рынок, и нашел вас по его маяку. Хотел лично убедиться, что с тобой ничего не случится.
— Спасибо. — Я легонько поцеловала гладкую кожу.
— Раз уж на то пошло, то я должен был предусмотреть этот момент. Стивенсон бывал в тех местах и по моим поручениям в том числе, ясное дело, его там могли запомнить. Стоило поручить твою охрану другому. Просто Стивенсон лучший из не магов, и…
— Ты ведь его не уволишь? — Я приподнялась на локте, чтобы посмотреть Кьеру в глаза. — Он действительно хороший профессионал, и все мы ошибаемся.
— Его ошибка могла стоить тебе жизни, что это ты его защищаешь?
Герцог подозрительно прищурился, впрочем, строить из себя оскорбленного ревнивца у него сейчас не получалось — слишком довольная была физиономия. Поэтому я только посмотрела на него с укором и лениво ткнула пальцем в бок, чтобы не гримасничал.
— Не уволю, — со вздохом признал Кьер. — Он единственный, кто согласен с тобой нянчиться. Остальные воют — лучше увольте!
Я зарычала и вознамерилась куснуть нахала в плечо, но герцог сработал на опережение и, крутнувшись, вдавил меня в матрас, зафиксировав руки над головой.
— Что ты делаешь послезавтра вечером?
— Планирую страшную месть! — прошипела я, пытаясь извернуться и брыкнуться.
Откровенно издеваясь, Кьер сам куснул меня там, где шея переходит в плечо, и получил-таки коленкой в живот. От неожиданности руки он выпустил, чем я и воспользовалась, чтобы атаковать противника подушкой со всей накопившейся со вчерашнего вечера яростью.
Герцог с хохотом повалился на спину, и я вскарабкалась на поверженного врага с видом воинственным и непобедимым. И Кьер покорно принял свою участь поверженного, правда, подозреваю, оценив совершенно другой вид — до одежды мы ведь так и не добрались.
— Кажется, мой послезавтрашний вечер только что освободился, — была вынуждена признать я, посчитав месть свершенной. — А что?
— Ничего. Просто хочу тебя увидеть.
Я уставилась на герцога с легким подозрением — заявление звучало слишком невинно. Когда он хотел меня увидеть, он просто спрашивал, когда я приеду, а не интересовался насчет конкретного вечера.
— И почему ты хочешь меня увидеть именно послезавтра, а не завтра или через два дня? — уточнила я, прищурившись.
Кьер пожал плечами и с нажимом провел руками по моим бедрам с таким видом, будто полностью был поглощен собственными действиями, а не разговором.
— И завтра хочу, и через два дня. Но бедному герцогу так тяжело вписаться в плотный график леди Рейвен, что я стараюсь теперь уточнять заранее.
Издевается!
Недолго думая, я накрыла ухмыляющееся лицо подушкой с вполне очевидным намерением придушить.
Однозначно что-то задумал. И не признается ведь! А потом кое-кто обвиняет меня в том, что у девушки есть секреты!
Роль 14
ДОЧЬ СВОЕЙ МАТЕРИ
Где вы были вчера, позвольте узнать, леди Рейвен? — голос Трейта раздался над головой, стоило мне усесться в свой уголок.
— Работала, — честно ответила я.
«Первую половину дня — по части криминалистической, вторую — по герцогской!»
Эту мысль я, конечно же, оставила при себе, но едва заметная улыбка, наверное, все же коснулась губ, потому что взгляд первого криминалиста едва ли не кровью налился.
— Отчет о проделанной за последнюю неделю работе мне на стол, — отчеканил он. Я застыла, разом растеряв все веселье, а Трейт с наслаждением добавил: — Немедленно. Ваша свобода действий не отменяет того, что вы, леди, моя подчиненная, и отчеты входят в ваши непосредственные и прямейшие обязанности как криминалиста.
Вдоволь полюбовавшись моим, как мне очень хотелось верить, невозмутимым, а на деле наверняка растерянным выражением лица, первый криминалист покинул секретариат.
Гад! Форменный, склизкий, мерзкий ползучий гад!
Очевидно, чего он добивается. Или выяснить, над какими именно версиями я работаю, или обнародовать то, что я не работаю в принципе. В первом случае можно опять бессовестно присвоить мои идеи, во втором — просто уволить за невыполнение обязанностей. С доказательствами это вполне в силах Трейта, и Кьер ничего не сделает.
И ведь наверняка не поленится как-то проверить все, что будет указано в моем отчете. Была ли там, где была, делала ли то, что делала… С него станется.