Дарья Снежная – Испытания госпожи Трейт (страница 33)

— Ну а теперь, когда я привлекла твое внимание. Посмотри, пожалуйста, что я нашла. Мне кажется, ни брак, ни диверсия тут ни при чем…

Видит Бог, под этим ошеломленным взглядом мне было даже как-то неловко пересекать кабинет! Однако мои объяснения и цифры довольно быстро вернули господина промышленника в состояние привычной самоуверенной сдержанности.

— Иными словами, ты хочешь сказать, что предохранители «истерлись» быстрее из-за того, что фон понизился, а мощность генератора сохранилась?

— Да. Современные генераторы обладают несколько другой системой, они себя берегут и снижают нагрузку, если не могут получить больше энергии. Собственно поэтому, общее падение фона и сказывается на том, что генераторы стали со временем терять в мощности. И кто-то ищет крупные старые генераторы, как ты, у которых были свои секреты изготовления, а кто-то… — я проглотила «пытается создать новые, более мощные», чуть не сболтнув секрет проекта ИЦ. Но Энтони, кажется, не обратил на это внимания.

— Выходит, это все же правда.

— Что правда?

— Магический фон иссякает.

— Ну, об иссякает, все же, говорить пока рано, но да. Я подозреваю, что этот ресурс конечен. Или, если и не конечен, то восполняется куда медленее, чем нужно человечеству. И с теми темпами, с которыми сейчас идет его потребление… если так продолжится, мы можем остаться вообще без магии.

Энтони потер лоб, задумчиво окинув взглядом лежащие на столе бумаги.

— И что ты предлагаешь?

Я замялась в легкой растерянности. Признаться, я настолько сосредоточилась на том, чтобы хотя бы доказать кому-то наличие проблемы, что о вариантах ее решения все руки не доходили задуматься!

— Кроме как остановить все производство и вернуться в век паровых двигателей и газового освещения? — на всякий случай уточнила я. Ну а вдруг? Отличное же предложение! Погружение в историю, все такое…

— Кроме как, — улыбнулся Энтони.

— Я не знаю, — пришлось признать мне. — Для начала ты мог бы уменьшить объемы и темпы производства. Конечно, уменьшится прибыль, но зато сэкономишь на предохранителях, — я слегка улыбнулась, обозначая шутку, в попытке слегка сбавить накал серьезности. — Главное — выиграешь время, которого, как мне кажется, осталось куда меньше, чем я изначально предполагала. Будет куда хуже, если на месте завода образуется магическая дыра до того, как ты будешь к этому готов…

— Да, пожалуй…

Уолтер вдруг поднялся, обошел стол и подошел ко мне, я, не выдерживая нависающей надо мной фигуры, тоже встала, не очень понимая, что он собирается делать. А Энтони… протянул мне руку.

— Благодарю, госпожа Трейт. Я высоко ценю вашу работу, — торжественно произнес он. В глазах скакали чертята, но насмешки в голосе не ощущалось, и я, смущенно пожав плечами, пожала твердую шершавую ладонь.

Однако выпускать меня Энтони не торопился.

— Скажи мне только вот что. — Зажатым в его руке пальцам было горячо, но как-то уютно. — Ты тоже магию экономишь?

— Что? — удивилась я.

— Когда на тебя напали, ты даже не пыталась колдовать. Брайан так сказал.

— Я просто растерялась. Я не то, чтобы очень хороший маг, и… — я осеклась, сообразив, что почему-то оправдываюсь, и перед кем!

— Мы это исправим! — многообещающе, но как-то туманно произнес Уолтер и, наконец, выпустил мою руку. — А теперь, пожалуйста, Оливия, ты не могла бы все же меня оставить? Я с трудом могу сосредоточиться, когда ты ходишь передо мной… в этом.

Я вспыхнула, не нашла, что сказать, а потому просто повернулась на каблуках и удалилась с гордо поднятой головой. Призрак Флоры в моей голове одобрительно вздернул вверх большой палец и скомандовал: «Ты еще бедрами в следующий раз покачай, никаких слов будет не нужно!».

— Линерс? Уолтер. Мне нужен срочный детальный доклад по твоей специальности. Скажи-ка, как у нас в мире обстоят дела с альтернативными источниками энергии?.. — услышала я, прикрывая за собой дверь.

Испытание 8

Звонок магофона раздался, стоило мне войти в квартиру, и создалось ощущение, что звучал он уже далеко не в первый раз.

— Да? — не раздеваясь, я схватила трубку, прерывая настойчивую трель.

— Госпожа Трейт?

— Я вас слушаю.

— Вас беспокоит секретарь господина Гиллема.

— Здравствуйте, Мария, — удивленно отозвалась я. Вот уж от кого не ожидала!

— Он попросил меня назначить с вами встречу, подскажите, вам будет удобно подойти завтра к трем часам?

— Да, удобно, — растерянно отозвалась я.

— В таком случае, я вас записала. Всего доброго, госпожа Трейт!

И что бы это могло значить?..

Я положила трубку и еще некоторое время стояла, погруженная в раздумья. Зачем Гиллему меня видеть? Судя по тому, что слышала Флора, я далеко не самый любимый его человек!

Разве что до них все же дошла серьезность проблемы и именно это он хочет со мной обсудить? Может быть, не только у Уолтера все же есть мозги?

Было бы неплохо!

От мысли, какие исследования можно провести с государственной поддержкой радостно теплело в груди. Может быть, мне даже вернут мое место в ИЦ?..

Нет, это, конечно, вряд ли, если только не будет распоряжения свыше, Гиллем не потерпит у себя в подчинении кого-то, кто своим присутствием будет тыкать его носом в оплошность. Но это же не единственный исследовательский центр в стране, верно? Главное, чтобы меня услышали.

Жаль, конечно, что я не могу предоставить данные с завода для доклада, но… разберемся.

Флора, с которой я поделилась новостью, стоило той появиться на пороге, только покачала головой:

— Не нравится мне это, Лив. Будь осторожна, ладно?..

Исследовательский центр на следующий день встретил меня привычно — пустые коридоры, занятые люди. И Гиллем не заставил себя ждать: стоило мне войти, почти сразу меня пригласили.

Лицо у бывшего начальника было недовольное.

Что, впрочем, еще ничего не значило. Признавать ошибки — неприятное дело, верно?

— Госпожа Трейт, позвольте узнать, какого черта вы творите?

Я слегка опешила, отметив мысленно, что, кажется, мой оптимизм оказался излишним, и речь вряд ли пойдет о признании ошибок. Но о чем тогда?..

— Простите?

— Что вы делали на благотворительном приеме в компании господина Уолтера? — передо мной шлепнулась газета.

Газету эту я уже видела, Фло фотографию вырезала и грозилась повесить в рамочку на стенку. Как Энтони и обещал, в прессу я попала. Не на первую полосу, конечно, но тем не менее, статус господина пятого номера обязывал журналистов сообщить о том, что он замечен в подозрительной компании.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы преодолеть оцепенение, вызванное неожиданным поворотом разговора, а также въевшимся пиететом перед важным начальством, и ответить спокойно и с достоинством:

— Каким образом это вас касается, господин Гиллем?

— Не нужно строить из себя идиотку, госпожа Трейт, — мужчина выглядел взвинченным, предельно сердитым, кривил недовольно губы и прожигал меня уничижительным взглядом. — Вам напомнить, на каких условиях мы с вами расстались? Я великодушно оставил вам возможность реализовать себя хотя бы в преподавательской деятельности, и чем вы мне отвечаете? Форменной неблагодарностью!

— С каких пор устройство личной жизни вместо преподавания является форменной неблагодарностью по отношению к вам, господин Гиллем? — максимально сдержанно поинтересовалась я.

— Бросьте, — Гиллем скривил губы. — Я вас знаю. Вы одержимы навязчивыми идеями, а не устройством личной жизни. Но я позвал вас не для того, чтобы выслушивать эти глупости. А просто хотел лично напомнить вам, госпожа Трейт, о подписанных вами бумагах о неразглашении. А если в ближайшее время Энтони Уолтер начнет внезапно интересоваться наукой, состоянием магического фона и деятельностью нашего исследовательского центра, я гарантирую вам, что засужу вас за грубейшее нарушение договора и клевету. И ваш любовник в этом деле вам не поможет, поверьте мне.

Я даже сходу не нашлась что сказать, оглушенная таким напором. Вернее, сказать я могла так много — начиная от «он мне не любовник» и заканчивая «да какая к черту клевета?!» — что не могла выбрать что-то одно.

И, наверное, оно было к лучшему.

В конце концов, спорить с идиотами — опускаться до их уровня. Я буду выше.

И потому я встала (в такой ситуации не грех добавить буквального смысла фигуральному!), посмотрела на бывшее начальство сверху вниз и произнесла медленно, внятно и с ноткой сочувствия, как для слабоумного:

— Я слышу ваше беспокойство, господин Гиллем, но хочу заверить вас, что все данные мной обязательства о неразглашении предмета и результатов работы исследовательского центра я чту. Надеюсь, это вас успокоит. Всего доброго.

И я направилась к двери с прямой спиной и вздернутым подбородком.

— Вы пожалеете о своем упрямстве, госпожа Трейт, — прилетело мне в спину.

Я повернулась.