Дарья Снежная – Испытания госпожи Трейт (страница 15)

— Тогда просто три. — Я развел руками. — Обсуждению не подлежит, иначе мы вернемся к вопросу про поцелуи. Наш компромисс не до конца меня удовлетворил…

Оливия снова полыхнула гневом, но потом отыгралась, выторговав себе право отказываться посещать со мной места, которые противоречат ее моральным принципам.

Наконец, этот момент настал. Контракт был приведет в относительное соответствие с пожеланиями обеих сторон, внесенные правки тщательно проверены и утверждены, и договор был отправлен на перепечатывание. Госпоже Лорейн, машинистке, явно будет что обсудить с подругами. Начиная, пожалуй, с традиционного падения нравов молодежи.

Пока контракт готовили, я потребовал в кабинет кофе и перекус.

Оливия выглядела притихшей и, пожалуй, слегка растерянной. Естественно. Это мне активные переговоры дарят приток сил, большинство они все же выматывают, даже если проходят успешно.

— Кофе? — я указал жестом на стол, в окружении дивана и двух кресел. Место, где я не только проводил менее формальные беседы, но и периодически спал.

Оливия кивнула и послушно перебралась в кресло возле дивана. Она сделала маленький глоток из чашки, поставила ее обратно и утомленно потерла виски.

— Вы — упырь! — неожиданно объявила строгая ученая дама, и я, не выдержав, рассмеялся.

— Сочту это комплиментом.

— Ни в коем случае.

— Вы тоже неплохо держались для новичка.

— Я же сказала, это был не комплимент!

Меня снова стал распирать смех, но я честно его сдержал. Девица с карамельной шевелюрой смерила меня придирчивым взглядом и, вздохнув, произнесла:

— Вы выглядите таким довольным, что я начинаю подозревать, что в чем-то однозначно прокололась.

Конечно, прокололась. Ты можешь ничего не подписывать, но все равно уйдешь отсюда с замерами. Вот только я буду идиотом, если в этом признаюсь. Веселье только начинается.

— Мы оба получаем то, что нам нужно. Чем вы недовольны? — вместо этого поинтересовался я. — Да, и давайте перейдем на «ты».

— В контракте ничего об этом нет, — тут же распушила иголки дама.

— Это не контракт, Оливия, а логика человеческих отношений. И вообще, если вы тыкаете собеседнику, когда оскорбляете его это выглядит куда меньше похожим на комплимент. Так что мое предложение — во избежание путаницы!

Рыжая недотрога смотрела на меня строго и недовольно, как учительница на паясничающего ученика.

— Надо попробовать, — вдруг сказала она. — Ты — упырь!

— А ты выглядишь сегодня просто очаровательно.

Оливия зажала руками уши и замотала головой.

— Нет-нет-нет, мне не нравится, возвращайте все как было!

Я расхохотался. Оливия скривилась, а потом сквозь эту гримасу таки пробилась улыбка. Неуверенная и застенчивая. Кажется, девушка застеснялась того, что забыла с кем ведет беседу, расслабилась и пошутила.

Про таких говорят — все на лице написано. Читать Оливию Трейт было проще, чем роман. Все на ладони — от возмущения до смущения, от интереса до злости. В моем окружении не было таких людей — они в нем не особенно приживаются. Люди при деньгах, будь то аристократия или выходцы из простого народа, а также люди при этих людях рано или поздно учатся держать эмоции при себе, во избежание всяческих казусов. И такая искренность — приятное разнообразие.

Я хотел бы уже посмотреть на это лицо, когда она будет стонать мое имя.

Три месяца. Ха! Это для усыпления бдительности.

— Через три недели в субботу состоится ежегодный благотворительный вечер госпиталя Святой Марии. Я приглашен.

— Поздравляю, — Оливия старательно сделала вид, будто эту информацию я озвучил исключительно в ходе светской беседы. — Достойное мероприятие.

— Рад, что ты так считаешь, потому что ты идешь со мной.

— Хорошо. Минус одно.

Я вздернул бровь, и удивительно кроткая девица пояснила:

— Минус одно из тридцати девяти свиданий, которые я вам должна. Вообще я была бы очень признательна вам за детально составленный график! Можно сразу на три месяца вперед. Кстати, когда я получу возможность провести первые замеры?..

— В понедельник я пришлю за вами машину. Только сразу договоримся — наши пересечения на заводе за свидания не считаются.

— Конечно, не считаются, — кивнула мадам, заново всецело обретая образ чопорной недотроги. — Помните об этом, если захотите полезть ко мне с вашими этими поцелуями. Кстати, вы случайно не планируете останавливать генератор?

— Профилактическая остановка на тех обслуживание запланирована через две недели.

— Отлично! — Оливия оживилась, и глаза сверкнули в предвкушении. — Двух недель мне как раз хватит, чтобы провести полноценные ежедневные замеры. А потом как раз замеры во время остановки! А потом через два-три месяца…

— Ежедневные? — недоуменно перебил я. — Мне казалось, речь шла о разовом мероприятии.

— Когда я пришла к вам на завод в первый раз, так и было, — беспечно признала Оливия. — Но теперь не вижу ни малейших причин, по которым вы можете отказать мне в регулярных исследованиях. Во-первых, они в ваших же интересах, а во-вторых, некрасиво отказывать в такой малости своей… м… затрудняюсь подобрать определение, мы с вами кто теперь? Коллеги? Партнеры?

— Партнеры, — милостиво согласился я.

— А машину можете и не присылать, я прекрасно доберусь на автобусе.

— Что вы, как можно? Я слишком беспокоюсь о популяции берез в наших краях.

Оливия поджала губу, опустила глаза в чашку и в гордом молчании принялась за еду, сделав вид, что отвечать на этот выпад — ниже ее достоинства. Конечно, что тут ответишь! Только и остается, что делать вид.

К тому времени, как принесли контракт, мы успели поесть, поговорить о чем-то отвлеченном, обменяться еще десятком колкостей. Я трижды вогнал госпожу Трейт в краску, та дважды меня рассмешила. Диалог можно было признать дивно продуктивным.

Секретарша по моему указанию положила бумаги на стол, и я нехотя поднялся с дивана. Оливия направилась к креслу для посетителей, но я остановил ее и жестом подманил к моему рабочему месту и, присев на край собственного стола, указал на бумаги.

— Проверяйте.

Теперь она стояла совсем рядом. Нежная линия щеки и подбородка, волосы, подсвеченные солнечным светом из окна, взгляд, опущенный в документы, прикрыт ресницами, а губы чуть, едва заметно, шевелятся, проговаривая про себя особенно заковыристые юридические фразы.

В какой-то момент она вдруг вскинула глаза, будто ощутила мой пристальный взгляд и надеялась таким образом заставить меня его отвести. Я не отвел, и Оливия тут же уткнулась обратно в текст.

— Все верно, — произнесла она, наконец, а потом взяла мою ручку и, не дожидаясь указаний, уверенно расписалась на каждой странице.

Я забрал у нее перо, и тоже поставил подписи, а потом поставил печати на последних страницах.

— Поздравляю вас, госпожа Трейт, — провозгласил я, не торопясь отдавать девушке ее экземпляр. — Вы добились своего. Остается только окончательно закрепить договоренность.

Оливия

— Окончательно закрепить? — недоуменно переспросила я. — Разве подписи?..

Энтони Уолтер отложил оба контракта в сторону и сделал шаг вперед, оборвав меня на полуслове.

Он и без того-то находился более чем близко, а теперь практически уперся в меня, так что пришлось вскинуть голову, чтобы не любоваться на его кадык. Ну и не отступать. Сердце нервно екнуло, а по спине пробежал холодок.

Мужчина поднял руку и коснулся кончиками пальцев моего виска. Короткое, невесомое прикосновение как будто ударило током, ускорило сердцебиение, сбило дыхание, и я закрыла глаза, пытаясь унять нежданно-негаданно расшалившийся организм.

Брось, Лив, он тебе даже не нравится! Помнишь, при первой встрече жалела, что у тебя сковородки нет? Да ты явно перенервничала с обсуждением этих договорных ухаживаний.

Пальцы скользнули вниз, по щеке, к уху, а потом широкая ладонь обхватила затылок, слегка зарываясь в волосы.

Я вздрогнула, не выдержала и все же подалась назад, вцепившись руками в столешницу, в безуспешной попытке отстраниться, отклониться, увильнуть. И одновременно с этим мой рот накрыли твердые мужские губы.

Я стиснула зубы, но Энтони и не попытался углубить поцелуй. Вместо этого он прихватил мою нижнюю губу и слегка прикусил.

И внутри от этого стрельнуло молнией острое тянущее чувство.

Я еще сильнее подалась назад, и на этот раз меня не удерживали, позволив почти сесть на столешницу, которую я все еще стискивала побелевшими пальцами.

Не удерживал, но и не отстранился. И рука все так же лежала у меня на затылке, а большой палец невесомо погладил нежную и невероятно чувствительную кожу возле мочки уха. И серые глаза были гипнотически близко…

Я сглотнула и с трудом удержалась от того, чтобы облизнуть губы, а вместо этого спросила, стараясь чтобы голос звучал совершенно бесстрастно:

— Теперь все? Я могу идти?