Дарья Снежная – Чада, домочадцы и исчадия (страница 25)

И пусть фигуры толком не оценить — очень уж простой крой одежды тут в ходу — но не сомневаюсь, что всё у неё с фигурой отлично.

Голову держит горделиво, смотрит повелительно...

Занимаемому месту хозяйка Прекрасного урочища соответствовала на сто процентов.

Но я бы, пожалуй, рехнулась — в лесном доме так жить.

А еще мелькнуло в голове — вышивка-то у нее богатая, но за этот сарафанчик я бы в драку не полезла, а по Илюшиной рубашечке всё ещё страдаю и мечтаю отжать.

И хоть эта мысль, глупая — глупее некуда, меня нисколько ближе к соответствию высокому званию Премудрой не делала, я от нее взбодрилась и властную ауру Прекрасной переносить стало легче.

— Ну что ж.

Она смерила меня долгим взглядом, надменным — куда там монаршим особам моей дорогой современности. Изрекла:

— Заходи. Гостья дорогая.

И сразу всё ясно: мне здесь рады, меня здесь с нетерпением ждали.

С одной стороны, конечно, этот визит нужен мне, а не ей.

С другой… А когда, собственно, я ей мозоль оттоптать успела?

Изба отличалась от моей: много резьбы что снаружи, что изнутри, иные окна, да и лестница расположена в другом углу. Что логично, конечно — типового строительства тут еще не придумали.

Ну и понятное дело, убранство и утварь были совсем другими. Куда шикарнее.

...а стол уже сам собой заставлялся угощениями, и я была уверена, что стоит мне присмотреться — смогу увидеть суетящегося домового, но почему-то казалось, что это будет невежливым.

Она усадила меня по правую руку от себя, и началось медленное спускание шкуры с гостьи под видом приветливого чаепития — карту моего незнания местного этикета Прекрасная использовала по полной.

Сперва я только притворялась невозмутимой, злясь и не понимая, что я такого сделала этой стерве. А потом вдруг подумала: ну, какое мне, в сущности, дело, что за счеты у этой неприятной женщины ко мне или к Премудрым? Мне нужна от нее конкретная услуга, за которую я готова внести конкретную плату. Остальное — мимо.

И отпустило. Как будто рубильник внутри перекинулся в положение “Выкл.”.

— А вот говорят еще, что на восходе, за Белой речкой, в людских землях Коровья Смерть нынче гуляет, и ничего-то с ней поделать не могут… — ручьем журчала речь Прекрасной.

Я слушала сводку местных новостей, изливаемых на мою голову, не перебивая.

Рано или поздно она выдохнется.

А она как мысли прочитала.

Посмотрела на меня в упор — ну надо же, глаза какие зеленые, как бутылочное стекло, никогда таких не видела, и ресницы густые, длинные, чуть изогнутые на концах безо всякого ламинирования! — и оборвала себя на полуслове:

— Вижу, что дела тебе наши не больно интересны. Что ж, говори, зачем пожаловала.

Ну, наконец-то. Я думала, эта музыка будет вечной!

— Ты хочешь получить зеркало Премудрых — а я хочу вернуться в свой мир. Сможешь открыть мне дорогу домой — получишь зеркало платой.

Глаза её сверкнули, дрогнули ноздри изящного носа: я ее пробила.

Ну что ж, квиты. Один-один.

Но в руки Прекрасная себя взяла быстро.

Притворяться равнодушной не стала — поняла, что я всё увидела, но успокоилась все равно.

— Сама отчего не откроешь? — и зеленый взгляд впился в меня, словно желая просверлить мне в черепе дырочку, вползти туда и увидеть мои мысли.

Я и не подумала кривить душой. К чему?

— Не умею. И пока научусь… Быстрее заплатить тому, кто уже может, — я смотрела прямо, всеми силами давая понять, что скрывать мне нечего.

Прекрасная едва заметно подалась вперед всем телом, крылья точеного носа снова хищно дрогнули:

— Где оно?

— Что? — я не поверила своим ушам.

Нет, она что, это сейчас серьезно?

Она меня что, совсем за полную дуру держит?

Так у меня для нее новости: я не только про интерес Премудрых к моему имуществу знаю, а и про существование нерушимых магических договоров!

— Зеркало. Оно с тобой? — Премудрая то ли не поняла, о чем я, то ли сделала вид.

— Я предпочитаю без твердых договоренностей не выносить столь ценные вещи из защищенного хранилища.

Я аккуртано подбирала слова и следила за интонацией, чтобы в ней не вылезало мое изумление от такого подхода к делу.

И чего это я не взяла свой шанс на скорое возвращение домой к куда более сильной и опытной ведьме, не имея мало-мальских гарантий?

— Выходит, ты пришла торговаться, а товара-то при тебе и нет, — Прекрасная разочарованно качнулась назад, теряя интерес к разговору. — Вот когда принесешь — тогда и поговорим.

Прочь меня выставили вежливо, прохладно и непреклонно.

Шагая к Булату, ожидавшему за воротами, я гадала: что это было?

То ли зеркало ей не так уж и нужно, то ли я чего-то серьезно не понимаю.

Но теперь я зеркало со двора без договора точно не вынесу!

...даже когда смогу.

Лес изменился. Понятия не имею, что было тому виной, климаты-рельефы или же магия, но вокруг урочья Искусниц поднимались в небо дубы, да мелькали кое-где резные кроны кленов.

Мы снова двигались не по широкой дороге, а по еле заметной тропе, и я не торопила Булата, не спеша переставлявшего копыта.

Что-то мне не хотелось уже ни в какие гости. Хотелось, прямо скажем, послать их к черту, этих хозяек — что Прекрасную, что Искусную. Но домой хотелось все же сильнее, и потому я упрямо качалась в седле, стараясь поменьше мешать Булату меня везти.

И нет, я не упертая! Просто… просто!

А ворота Искусного урочища сторожили медведи. Огромные, деревянные, резные. Двое замерли у воротных столбов — вставшие на дыбы топтыгины разглядывали дорогу, грозно раззявив очень натуралистичные пасти. Еще двое, меньшие размерами и стоящие на всех четырех лапах, караулили столбы угловые.

Занятно. Здравый смысл и простая логика твердили мне, что эти мишки — отнюдь не простой элемент декора. Если у Премудрых на заборе черепа висят отнюдь не для красоты, то и эти ребята, надо полагать, весьма функциональны.

И тогда сам собой напрашивается вопрос: а какие сюрпризы способен преподнести непрошеным гостям шиповник Прекрасных?

Булат замер, повинуясь поводьям и давая мне рассмотреть удивительно тонкую работу и тщательно проработанные неведомым мастером клыки и когти.

Красиво.

Грозно, недвусмысленно — и очень красиво.

— Ну? Чего замерла? — неприязненно поинтересовалась статуя женским голосом.

Это меня почему-то не испугало, а заставило обрадоваться: ага! Я же говорила! Насквозь функциональная штука!

Ну, а приязни я тут и не ждала, прямо скажем.

— А когти в бою не ломаются? — уточнила с интересом.

— Пока никто не жаловался. К калитке ступай.

К калитке — так к калитке. Булат махнул хвостом, дернул ушами, напутствовал в спину фырканьем — и ушел пастись.