Дарья Симонова – Пыльная корона (страница 5)
– Почему же он не мог ей просто позвонить? – поинтересовалась Тина.
– Тут некоторая путаница. Это была не та хозяйка, которая являлась непосредственным работодателем Тёмы, а та, что здесь прописана и наследует. Но живет где-то не здесь. В другом городе. Какая-то с ней беда. Ее телефона у рабочих нет. Тёма и его бригада имеют дело с ее родственницей. Которая однажды обронила, что хорошо бы у той,
И почему-то Тёма подозревал, что убийца – вот эта
– Заботливый! – вставила Тина. – Хотя это скорее не утешение, а источник страшных догадок.
– Вот именно! – воскликнула Маша, отодвинув остывший чай.
– Так, может, все-таки по граммульке?
– Нет, погоди, мне так муторно, что я даже дышу с трудом. Не могу понять, что это все значит! Получается, Варя вляпалась в какой-то криминал? И заметь, засветилась! Она же была с этим Тёмой-оболтусом, когда к нему пришла полиция… И зачем он открыл им дверь?!
– Между прочим, я все жажду тебе рассказать, что мы тоже не обойдены вниманием правоохранительных органов! Может, это просто такое ретивое расследование…
– С чего вдруг?! – возмутилась Маша. – Анна Карловна у нас что, министр внутренних дел? Обыкновенная мегера, каких тысячи…
– Все же не обыкновенная, а выдающаяся! – не удержалась Тина. – Может, она потому была такой самодуршей, что чувствовала свою безнаказанность. А безнаказанность была основана на связях с влиятельными структурами.
– Мать, ну ты накрутила! Давай, пожалуй, свою граммульку, а я тебе расскажу, на чем была основана ее безнаказанность. Не на связях, а на чужой свободе. Да, именно так! На творческой свободе ее учителя Тревогина и его банды. Куда, между прочим, входит и Антоша. Мощная банда единомышленников – что может быть лучше для нашего брата музыканта! Я хоть не работала никогда в Рахманиновке, но примерно в курсе, благодаря моим ребятам из нашей музыкалки, которые там учились. Итак, вкратце: есть маэстро Тревогин, который руководит в училище целым отделением. Рахманиновка – заведение строго классическое, а маэстро давно хотелось новых ритмов и стилей. Прежде всего джаза, причем самых разных его направлений. Одним словом, Тревогин жаждал быть творцом, а не только безукоризненным исполнителем. Ты скажешь, кто ж этого не хочет! Однако путь к желаемому тернист, и не каждый по нему пойдет. До поры до времени Тревогин искал связи и площадки, на которых бы мог осуществлять свои проекты. А когда он стал начальником и получил в руки некоторые рычаги, то начал консолидировать вокруг себя молодые прогрессивные силы, которые стали задавать тон в современных му зыкальных направлениях. При этом он всегда находится на острие синтеза классики и модерновых течений, и это придает ему особый шарм. И что интересно: формально он руководит отделением, а на деле выбил для своих единомышленников класс импровизации и занимается только им.
– Тогда объясни мне, простофиле, как, имея столь вольнолюбивые намерения, можно было пригреть на груди такую змею… царство ей небесное, хотя и не уверена в искренности сего пожелания.
– Именно эти намерения и дали Тревогину основание приблизить к себе Инквизицию. Потому что пока он занимается бурным творческим поиском, кто-то же должен следить за порядком и блюсти безупречную репутацию заведения. Тревогин не из тех, кто будет держать всех в кулаке и быть оплотом дисциплины. Тут надо уметь нагнать жути, чтобы юным раздолбаям студентам хоть немножко было боязно. Рявкнуть, метать гром и молнии маэстро может, но потом быстро отойдет. И пойдет на попятную, даст слабину… И вот уже всех потянуло на джаз, а кто же будет Пятую симфонию играть? Словом, Тревога, как его называли студенты, быстро смекнул, что Анну Карловну надо назначить правой рукой, попутно внушив ей, что это приз за ее музыкальные, а вовсе не за административные заслуги. Для того чтобы дело шло, надо периодически щекотать у соратников амбиции. Даже у таких, по-немецки бесперебойных, как Анна Карловна.
– Так вот откуда ее самомнение! Этого Франкенштейна взрастил сам маэстро… – вздохнула Тина, которая и теперь побаивалась говорить об этой странной особе. Вдруг ее душа не нашла покоя и все слышит…
– Маэстро взрастил, хотя она и сама, конечно, постаралась. Но зато под этим прикрытием столько хорошего родилось… Один Яша с его проектом симфо-джазового саундтрека к немым фильмам чего стоит! Я была бы счастлива, если бы Варя тоже участвовала в тревогинских затеях. Но как видишь, ей пока не до этого…
И Сиреневая Маша опрокинула в себя коньячные остатки, морщась и передергиваясь от омерзения.
– Антон, говоришь, тоже из этой тревогинской плеяды?
– Да. Но понимаешь, это я тебе вскользь обо всем рассказала. А на самом деле все далеко не так просто. Интриги толстым слоем! Естественно, Тревогин своих умеет всегда отмазать или выгородить. Например, студент отыграл в его программе – а обязаловку, например, выучил плохо. А зачет на носу. И сдавать его не кому иному, как Инквизиции! Были случаи, что маэстро давал отмашку зачет поставить, а для его реальной сдачи давал отсрочку. Естественно, Карловну это злило! И она начинала вставлять палки в колеса тревогинским корифеям – и студентам, и преподавательскому молодняку. К тому же она вокруг себя тоже взращивала свою мафию. Я вот о чем подумала: ведь Тревогину, пожалуй, выгодна смерть Карловны. Он уже на такой высоте, что ему никакие нападки руководства не страшны. А Тромб… уже не помогала ему и не прикрывала, а тормозила.
– Насчет мафии – это, пожалуй, в точку. И Ульяна, смотрю, уже в Рахманиновку пристроилась.
И Тина рассказала о своем нежданном рандеву и столь же внезапном выгодном предложении. Маша встрепенулась и озадачилась. Выдержав в полном смысле мейерхольдовскую паузу, она нерешительно пробормотала:
– Ты знаешь, а здесь, похоже, Саша прав. Пускай продолжает заниматься с Антоном. Не нравится мне это внезапное расположение. Как бы она чего плохого не задумала… какую-нибудь подставу!
– Какую?!
– Знала бы я все места, куда надо подстелить соломку, здесь бы не сидела…
– А расскажи мне поподробней, как была убита Карловна. Ты все же ближе к этой истории, чем я.
– Не собираешься ли ты заняться расследованием? – усмехнулась Маша. – Увы, я не знаю никаких подробностей. Кроме тех, что поведала тебе наша активистка Уля. Да что говорить, девочка подсуетилась. Но я думаю, вопрос о ее преподавании в Рахманиновке был решен задолго до смерти Карловны. Вряд ли Тревогин настолько благоволит к Ульяне, что моментально принял ее на место своей неизменной «правой руки». Уля из другого лагеря. Что до подробностей о смерти, то знаю, что мадам Тромб нашли в сквере, в котором работает укромное кафе. Может, ее отравили именно там? Хотя почему отравили?! Насколько я знаю, никто не объявлял официально о том, что смерть была насильственной. Даже органы пока просто ведут дознание. Версию убийства активно разрабатываем только мы с тобой, две бабы на кухне, – потому что поверили тайне какого-то юнца! Но даже если предположить, что Карловна – жертва чьего-то убийственного замысла, то… Как, например, она успела выйти из кафе на своих двоих?! Получается, яд был не мгновенный? Что можно подсыпать человеку, чтобы он умер не сразу?
– Понятия не имею! Спроси у Екатерины Медичи. Меня больше интересует, кто же на такое решился. И зачем? Кому настолько мешала Инквизиция, извиняюсь за неуместный каламбур…
– Валяйся теперь в ногах у Вариного дружка, чтобы узнать хоть что-то. Хотя… Господи, вот я идиотка! Только сейчас поняла, что, раз Тёма в курсе, кто убил, он, по крайней мере, видел убийцу и жертву примерно в одно и то же время. А для этого ему кто-то должен был объяснить… иными словами, установить личность жертвы. То есть если он, допустим, видел то, что таинственная владелица его квартиры и Анна Карловна встретились у кафе и вошли туда вместе, то он должен знать… погоди, я совсем запуталась!
– Что тебя смущает? – удивилась Тина. – Полиция показала Тёме фотографию Карловны, и он узнал в ней женщину, с которой встречалась его хозяйка. Вот и все!
– Видимо, у меня помешательство! Я все время боюсь, что Варя стала свидетелем преступления и ее жизнь теперь в опасности. И Тёму этого злополучного угораздило поселиться рядом с местом преступления…
– Послушай, я понимаю твой мандраж на все сто, но ведь это вечная тема барышни и хулигана! А насчет его неудачного места жительства… Кстати, где они познакомились?
– Варька говорит, что на Арбате. Тёма, видите ли, уличный танцор диско. Смех на палке! Тоже мне, гуттаперчевый мальчик.
– А что такого?
Под утро, в сгущенную влажную тьму, Сиреневая Маша отбыла домой на такси. Сколько ее Тина ни упрашивала остаться переночевать, гостья осталась непреклонной. Прикорнув часа на два, прямо на кухонном кресле, чтобы не разморило в теплой постели, Тина смотрела сумбурные короткометражные сны о танцующем на улице Антоне и Варе, которая задумчиво восседала на рыжей лошади, въезжающей в средневековый Таллин…