И орете истошно так,
Что слетает звезда с небес.
Я безумству отдам колпак,
А для вас это занавес.
«Внутри меня погибли люди…»
Внутри меня погибли люди.
Там кладбище и тьма.
Была девчонка с яблоком на блюде,
Потом немного темнота.
Подросток был, да озорной.
Он вечно прыгал, веселился.
Характером он был простой.
Он был почти, что, как и я.
Была серьезная натура.
Всегда гналась она за властью.
Расчеты разные, подсчеты
Ей были все они подвластны.
И одинокая душонка
томилась где-то вдалеке
Страдала и ревела вечерами
Все о какой-то там неведомой судьбе.
Ребенка больше всех мне жалко.
Он был младенцем. Чуть смешной.
Кусался он и развлекался,
Но тоже не ужился он с душой.
И человек, что яро так сражался.
Он думал, что друзья вечны.
Но так еще никто не ошибался.
Отправим и его во сны.
Еще одна, поверила в любовь.
Ошиблась, как бывает, и не раз.
И слезы были там и уговоры,
Но жизнь продолжить суждено не в этот раз.
Сейчас во мне полсотни голосов из прошлого.
Пытаются сказать, как правильно мне жить.
Ревут, орут и матерятся,
А кто-то шепчет мне как правильно любить.
«Не тяжело казаться равнодушным…»
Не тяжело казаться равнодушным,
К чему ни капли не привык,
С кем так бывает душно
И от кого давно уже отвык.
Ты ходишь, улыбаясь ярко.
Ты всей душой от счастья одинок.
И кто-то, вдруг задев случайно
Твоей души потухший уголек.
«А дома стареют медленнее…»
А дома стареют медленнее.
Там быт и тепло очага.
Согрею тебя я где-нибудь
В тяжелые времена.
А дома всегда уютнее.
Там все обогрето теплом.
С тобою мы будем нужные
Друг другу и на потом.
А дома все ждут и надаются
Увидеть меня хоть раз.
Но нам друг без друга повеситься
От одиночества напоказ.
А дома стареют медленнее,
Им хорошо и без нас.
А нам суждено и не встретиться,
Но знать они будут о нас.
«Не видать мне дома…»
Не видать мне дома. 
