Дарья Сафронова – Танец лебединых дев (страница 1)
Дарья Сафронова
Танец лебединых дев
Глава 1
Часть 1. Молодой ведун.
Глава 1.
На берегу озера, прислонившись спиной к стволу на половину поваленного дерева, которое, склонив крючковатые ветви к самой воде, все продолжало отчаянно цепляться корнями за землю, сидел молодой статный красавец. На вид ему было лет шестнадцать – возраст самого расцвета красоты и здоровья. Его буйные крупные кудри вились, спадая на плечи и высокий лоб. Волевой подбородок и пронзительные голубые, цвета весеннего ясного неба, глаза наводили мысль о сильном и независимом характере парня.
Дорогая шелковая красная рубаха, расшитая золотистым узором, была бы впору царевичу или боярскому сыну. Рядом на траве небрежно валялись дорогие, пошитые из кожи башмаки.
Мало кто мог бы признать в отдыхавшем беглого бедного сироту Емельку, прислуживающего ранее купцу Ястремскому.
***
Откуда взялся новорожденный завернутый в грубую холщовую ткань мальчишка в саду у купца, гадали всей деревней. Вроде бы никто из местных на сносях не был, а посторонних в селении не наблюдали. Купец побушевал-побушевал по началу, грозясь отправить подкидыша с глаз долой в городской приют при монастыре, но потом как-то вмиг сник и решил оставить мальца на воспитание. Видать душой прикипел – решили селяне. А может жена его богомольная, ожидавшая как раз первенца, углядела в случившимся знак свыше и уговорила грозного супруга оставить ребятенка при дворе. Дело-то богоугодное!
Некоторые бабы шепотом болтали, что привиделась Марфе в ночи женщина, что велела мальчика воспитать в доброте и достатке, словно сына родного, дабы то на пользу дочери их пойдет, что еще только на свет готовится явиться. Но так ли это было на самом деле, никто не знал. А спросить больше было не у кого. Марфа родами померла, оставив на мужнино попечение маленькую новорожденную дочку.
Девочку нарекли Ксенией. Купец в дочурке души не чаял. Все у девочки было самое лучшее и дорогое. А вот про обещание, жене данное насчет подкидыша, купец быстро позабыл, хотя в приют его отправить побоялся. Отдал он мальчика на воспитание одинокой старушке, жившей у него при дворе, только она долго не прожила. Как исполнилось Емельке пять годочков, пришлось мальчику осиротеть повторно.
Тут-то и начались для него черные дни. Недоедать, да недосыпать приходилось регулярно. А работа на детские неокрепшие плечики сваливалась непосильная. Емеля рос хилым и болезненным. Да еще каждый купцов работник считал своим наипервейшим долгом сыпать насмешками в адрес сироты, да шпинать его на чем свет стоит. Да и хозяйская дочка Ксения, выросшая надменной и заносчивой только и занималась тем, что постоянно от нечего делать готовила Емеле подлянки, которые мальчик вынужден был безропотно сносить. Сколько слез бессильных пролил мальчик под урчание голодного желудка – лишение пищи было обычным и самым любимым наказанием купца Ястремского.
И вот однажды неказистый подросток-заморыш пропал со двора. Горевать по сироте было некому. Люди посудачили-посудачили да и позабыли про мальчишку. С тех пор уже год миновал. Только хозяйская дочка Ксения все бегала за околицу да вглядывалась вдаль в надежде разглядеть хилую тощую фигурку.
– Вот же егоза, а сердечко-то доброе, как у матери, – покачала головой у колодца соседская кумушка, заметив купеческую дочку, тайком направлявшуюся за деревню.
– Вот же сказанула, так сказанула! – отозвалась в ответ девка-помощница со двора Ястремских. – Это сердце-то доброе и довело до греха! Сама я видала, вот как тебя сейчас вижу – Ксенька ворота распахнула и специально овец выпустила! А сама потом на Емельку все свалила! Негодница! Хозяин-то разозлился и выгнал мальчишку в лес потерявшегося ягненка искать!
– Кто же в лес перед проводами лешего духа ходит?! Вот и сгинул сиротинушка горемычная! В лесу еще по той весне Тимофеевна чудище встретила! Говорит волк – не волк, козел – не козел! Бежала дальше, чем видела!
– Ой, а мой Платошка зимой следы видал! Будто волчьи и козлиные рядом! Да разве же такое когда бывает! Чтобы серый рядом с козлом разгуливал!
– Ой, бабы, а я думаю, что без нечистого тут не обошлось! – подала голос молчавшая до этого женщина в цветастом платке. – Никак заманил он Емельку в самую чащу или лесное болото!
Женщины скорбно замолчали, соглашаясь с говорившей.
***
Емельяна целый год не было в селении. С тех пор, как хозяин выгнал его, много воды утекло. Возвращался к Ястремскому теперь совершенно другой человек. И речь шла не о внешности, которая, к слову сказать, тоже разительно изменилась. Юноша к шестнадцати годам успел возмужать, раздался в плечах. На щеках заиграл румянец, коего никогда не видывали ранее на серо-землистом сиротском лице. Волосы, торчавшие в разные стороны, будто пакля, внезапно начали завиваться, обрамляя правильные черты лица.
Но главное – не внешние изменения, а внутренние. Не физическая сила заиграла в Емельяне, хотя и она бесспорно появилась, а сила иная неизведанная ведовская!
Как сейчас помнил мальчик, как был наказан жестоким хозяином и лишен пищи за то, что случайно порвал и рассыпал мешок с зерном. Помнил он бессильные горькие слезы, которые проливал в конюшне – единственном месте, где рядом с конями он чувствовал себя в относительной безопасности. Только они, кони, понимали и принимали его. Среди людей он всегда чувствовал себя одиноким. Помнил Емельян, как привиделся ему необычный седовласый старец с длинной бородой, перевязанной черной лентой, напоминающей змею, в белоснежных одеяниях. Как поведал он ему о его необычном даре, унаследованном от матери, как делился с ним знаниями неведомыми, порой даже пугающими, как научил доставать любые клады из-под земли. Все золото теперь Емельяну в руки давалось. Звери и птицы исполняли его приказы. Да и люди тоже… А огонь! Огонь – самая опасная и неподвластная стихия, сворачивалась мурлычущим котенком у его ног!
Нет! Ни за что не вернулся бы больше в ненавистное селение к Ястремским, коли не было бы на то воли наставника. А приказы Гневояра юноша привык исполнять беспрекословно.
И вот теперь сидит он возле озера, расположенного недалеко от селения, любуется на облака и мечтает, что станет когда-нибудь таким же свободным, как они и отправится на поиски родителей. В то, что они живы, Емельян поверил сразу. Он и раньше в глубине души, каким-то необъяснимым практически звериным чутьем ощущал это. А вот в то, что мать по собственной воле его оставила, да еще и наложила на него сильнейшее проклятие, казалось самым настоящим бредом, специальной выдумкой Гневояра, чтобы быть единственным близким для него человеком.
До привыкшего к лесной глуши обостренного слуха донесся едва слышный шорох в кустах. Емельян начал прислушиваться. Отчего-то не хотелось, чтобы его уединение было нарушено перед тем, как он будет вынужден выйти к людям. Шум повторился. Юноша лениво повернул голову в сторону звука. В глаза бросилась ярко-красная материя, выступающая из-за березы.
Сомнений не оставалось. Кто-то тайком наблюдал за ним. Появилось желание метнуть одним из выученных у Гневояра заклятием в скрывающегося, но Емельян усилием воли подавил его. Не стоит настолько выставлять способности напоказ. Не стоит плодить лишние слухи. Лучше будет, если Ястремской до поры до времени не будет знать о способностях Емельяна. Так будет проще втереться к нему в доверие. Сейчас юноша был уверен, что не так просто удалось хозяину нажить богатства, прослыв одним из самых зажиточных купцов округи. Без помощи Гневояра здесь явно не обошлось! А значит, что рано или поздно чародей потребует с купца плату. Какой она будет, оставалось только гадать, но то что Гневояр возьмет свое сполна сомневаться не приходилось.
Упершись затылком о древесный ствол, Емельян прикрыл глаза, пытаясь настроиться на внутреннее зрение. Это пока ему удавалось не совсем хорошо, несмотря на постоянные тренировки. Но сегодня эффект превзошел сам себя! Представшая перед взором картинка оказалась не просто очертанием силуэта, каким Емельян обычно видел Гневояра, когда они тренировались. Видение передавало даже цвета!
За березовым стволом затаилась молоденькая девушка. Ее длинные каштановые волосы были заплетены в две тугие косы, спускающиеся ниже пояса. В ушах блестели сережки с красными кораллами, на шее красовались такие же бусы. Девушка явно была чем-то взволнованна, она нервно теребила подол алого сарафана. Серые глаза были широко раскрыты. Вместе с узнаванием к Емельяну пришло омерзение. Хозяйская дочка! Ксения – жестокая и избалованная девчонка. Она тоже успела измениться за этот год, превратившись из тонконогой нескладной девочки в юную и вполне для кого-то привлекательную девушку.
Похоже, Емельяну выдался идеальный случай поквитаться с неприятной девчонкой, а заодно и обыграть все так, что его возвращение к купцу будет более легким. Усмехнувшись про себя и уже предвкушая произведенный им эффект, юноша беззвучно зашевелил губами. В тот же миг что-то зашуршало в траве, вскоре показалась змеиная головка с хитрыми маленькими глазками бусинками, потом еще одна и еще одна. Наконец, когда собралось около пяти небольших змеек, Емельян удовлетворенно кивнул, указывая им на березу, за которой пряталась Ксения. Животные послушно заскользили в указанном направлении.