Дарья Сафронова – Сказания Волчьего оврага (страница 1)
Дарья Сафронова
Сказания Волчьего оврага
Сказания Волчьего оврага
***
Марина уже не первый раз слышала от женщин на работе, что недалеко от соседнего Марьина после лесного пожара появился молодой малинник. Ягод там мерено-немерено! И все, как на подбор, крупные и сладкие. Вкусные одним словом. Деятельные Нюрочка с Любашкой уже успели побывать там да не по разу. Хвалились, что варенья наварили, и домашние досыта полакомились.
Марина слушала да завидовала им. Пробовала пару раз вместе с ними за ягодой напроситься – места-то ведь знают, только каждый раз бойкие подружки выдумывали предлог, чтобы не брать с собой девушку. И тогда Марина, потеряв терпение, решилась отправиться в путь сама. В воскресенье она села на проходящий автобус, что подкинул ее из родного Речного до соседней деревни.
Выйдя на остановке, стоящей практически в густом лесу, девушка вначале растерялась, не зная, куда податься. Но вереница местных женщин с корзинками да туесками в руках помогла выбрать нужное направление.
Девушка примкнула к двум неспешно идущим женщинам лет сорока с небольшим. Незнакомки оказались словоохотливыми, они с радостью решили взять девушку с собой. Только дорогой выяснился казус – местные жители все до единого устремились за поспевшей клубникой, а при упоминании малинника только руками замахали.
– Кто же туда в здравом уме-то сунется? – всплеснула руками широколицая скуластая Пелагея. – Всем же известно: Волчий овраг от малинника недалече. Волки-то у нас ого-го какие лютые!
– Так день же! – возразила Марина.
– День! – протянула зычным голосом Аля. – Им что днем лютовать, что ночью. Разницы большой не чуют! Прошлым годом мы с Пелагеей за травою, значит, пошли. И такое с нами приключилось, что я теперича в сторону оврага даже смотреть не могу.
– А что было? – не удержалась от вопроса Марина.
– Что было-то? Ну слушай, девка, да на ус мотай, как говорится! – усмехнулась Аля и начала рассказ.
***
Летний знойный день клонился к закату Аля и Пелагея продолжали рвать траву. Верно говорят – летний день год кормит! Успеть нужно за лето не только для себя запасы сделать, но и для скотинки корма заготовить. А хозяйство-то в деревнях большое. Здесь и козы, и коровы, и кролики – всем травы запасти на зиму надо. Вот и приходилось деревенским бабам да девкам-подросткам тайком отправляться в поля за травой. Поля-то в округе все пшеницей засеяны, луговину и не найти. Вот и приходится украдкой, пока колхозный председатель не видит, березку, что еще вьюнком полевым называют, прямо из пшеничного поля рвать. Трава эта, конечно, сорняк, да только председатель все равно лютует. Говорит, что от вашей прополки вреда больше, чем пользы. То пшеницу поломаете, то потопчете. Потому и стараются бабы свои дела тайные провернуть ближе к вечеру, когда Матвей Кузьмич, крутого нрава человек, с проверкой не нагрянет. А поутру, как раз, дела домашние переделывали, коих набиралось не мало. То коров в стадо проводить, свиней да кур накормить. Обед на всю ораву малых деток сготовить. Огород опять-таки. Там и прополка, и полив. Дела женские бесконечные еще долго перечислять можно…
Вот и выбрались две подруги-соседки за травой после полудня. Но оно и правильно. Кто в жаркий полдень на поле али луг рискнет отправиться? С детских лет все научены, что резвятся в это время полудницы, а им на пути, ох, опасно попадать. Так жаром опалят, что потом вся кожа слезет, да голова чумною сделается.
Рвали траву неспешно, обстоятельно. Нет-нет да оглядывались – не несут ли черти неугомонного председателя. Все было тихо. Переговаривались женщины между делом. Пелагея про сына рассказывала, что на Дальнем Востоке срочную службу проходил. Письмо недавно прислал, а в письме фотокарточки. Вот, мол, посмотрите-полюбуйтесь, каким красавцем-моряком ваш Петрушка сделался! Возмужал. В плечах раздался. Вернется в родную деревню, Наталья Самсонова его и не узнает, локти кусать будет, что не дождалась да замуж за Егора, сына плотника выскочила. Да, что там тот Егор! Кожа да кости. Вымахал под два метра ростом, а если ветер посильнее подует да и снесет. Тьфу! Да Пелагея за Наталью-то и не сильно жалеет. Ее Петрушка хоть и переживал по первости-то да сейчас уже остыл, вернется и получше Натальи себе девку найдет. Что ему доярка неграмотная? Он, когда вернется, к сестре в город подастся. Нина его к себе на завод устроить обещала.
Аля слушала и кивала головой. Соглашалась. У нее дочка в этом году только школу закончила, будет в город в техникум поступать. Серьезная Катя девочка. Умная.
Тем временем солнце уже закатилось за горизонт. Воздух стал прохладнее – дышалось легче. И работа ладиться стала быстрее. Должен был за подругами Алин муж после работы заехать. Павел работал на грузовой машине, зерно возил. Освобождался только под вечер, да все лучше, чем пешком в деревню возвращаться и груз нести. Кучи травы постепенно росли у обеих женщин. Время шло. Уже начали надвигаться на землю легкие сумерки, а Павел все не ехал.
– Где его черти носят окаянного! – раздраженно проговорила Аля, всматриваясь вдаль в надежде увидеть пыливший по полевой дороге грузовик.
Пелагея устало опустилась на землю и откинулась спиной на только что набранную траву, еще истончавшую сочный аромат.
– Хорошо! – мечтательно протянула она, расправляя на груди пропитавшее потом платье.
Аля опустилась рядом, она не разделяла беспечной радости подруги и потому решила промолчать.
– Маруська нынче у колодца сказывала, будто у них лиса кур передушила. Слыхала? – поделилась последними деревенскими новостями Пелагея.
– Слыхала. Да только не лиса поди, а хорь. К нам позапрошлым летом тоже повадился. Я трех молодок не досчиталась. Хорошо, что Павел изловил его негодника.
– Это напасть та еще, – согласилась Пелагея. – Да лисы с хорьками – еще куда не шло. Грушина старуха, что недалече от родника живет, знаешь ее, поди. Божится, что волки под ее окнами вечерами вой поднимают.
– Враки! – отмахнулась Аля. – Кто ту Грушину не знает. Болтает она больно много. Ежели бы волки в деревне выли, все бы слыхали.
– Ага, – кивнула Пелагея, – да что с этой Грушиной взять. Мне еще бабка в детстве сказывала: кликала она по молодости. Потому-то ее и замуж никто не взял!
– Да ты что! – удивилась Аля. – Неужто правда?
– А то! В город ее возили, чтобы беса того изгнать.
– Получилось?
– Да, кто же его знает. Только парни местные ее все равно дальней дорогой обходили, хоть и говорят, что красавицей да певуньей слыла.
– Еще бы! Кому захочется с бесноватой связываться, – поддакнула Аля.
– Бабкин брат, дед Еремей, на нее заглядываться стал, так его родители вмиг за бабку Аглашку сосватали, покуда беды не случилось, – полушепотом, словно в чистом поле кто может услышать, поделилась Пелагея.
– Ой, что-то мы с тобой, Пелагеюшка, не ко времени разговор про бесов завели, – вздохнула Аля.
– И то верно. Что-то сегодня твой Павел припозднился.
– Может машина поломалась, – предположила Аля, всматриваясь в сереющее небо, на котором уже был заметен месяц.
– Ну, чего делать-то будем? Может, пошли потихоньку навстречу? – предложила Пелагая.
– Пошли, – вздохнула Аля. – Ох, и получит он у меня, коли просто так без причины задержку учинил.
Женщины взвалили на плечи тяжелые вязанки с травой и, клонясь к земле под своими ношами, тихонечко побрели проселочной дорогой в сторону Марьина.
Путь их пролегал мимо Волчьего оврага. Места гиблого и овеянного дурной славой. Каждый: и стар, и млад знал, что обходить его нужно десятой дорогой, коли беды на себя накликать не хочешь.
Как только женщины поравнялись с овеянным нехорошими слухами местом, они почувствовали необъяснимую тревогу. Казалось, что выскочит сейчас из-за кустов, скрывающих Волчий овраг, нечто и вцепится острыми зубами в голые лодыжки. Не сговариваясь, подруги прибавили шаг. От быстрой ходьбы с ношей волнение немного отпустило. Сердце, понесшееся вскачь, выровняло ритм.
– Не могу больше, – Пелагея с протяжным вздохом свалила вязанку травы на землю и опустилась рядом.
Аля проделала то же самое, вытирая тыльной стороной ладони выступающие на лбу крупные капли пота.
– Чего это мы с тобой, Алька, припустили, будто за нами черти гонятся, – прыснула в ладонь Пелагея. – Словно девчонки несмышленые.
– Ой, Пелагея, не поминала бы ты нечистого после заката-то, – суеверно вздохнула Аля.
Не успела Пелагея ничего ответить подруге, как со стороны Волчьего оврага донесся вой. Женщины насторожились и прислушались.
– Волки? – испуганно проговорила Аля.
– Показалось, наверное, – неуверенно ответила Пелагея, продолжая настороженно вслушиваться.
Над полями стояла тишина, нарушаемая лишь трескотней кузнечиков. Привал был окончен, женщины поднялись на ноги, взвалили на плечи ноши и продолжили путь, время от времени напрягая слух и вглядываясь в дорогу. Но Павел так и не ехал.
– Этак мы и до Марьина доползем, – недовольно пробормотала Аля.
Пелагея ничего не успела ответить. Только женщина открыла рот, чтобы поддакнуть подруге, как над полем пронесся вой. На этот раз он был намного громче и отчетливей. Так что все сомнения отпали сами собой. Волки! И они несомненно приближались. Решение созрело само собой. Не сговариваясь, подруги побросали вязанки и со всех ног пустились в сторону деревни. Протяжный холодящий душу вой двигался за ними следом. Волчий голос звучал то звонко, то глухо, то отрывисто, то тянуче. Невозможно было понять, кому он принадлежит. Волк ли одиночка вышел на охоту или целая стая, загоняет добычу.