Дарья Ратникова – Роза и коршун (страница 3)

– Доброе утро, Розалинда. Садись вот сюда! – Тётушка так же душевно предложила ей стул.

Роза кивнула и осторожно села. Пока длился сам завтрак, и тётушка и её компаньонка не произнесли ни слова. А ещё миссис Фламер так пристально наблюдала за ней, что ей кусок в горло не лез. Они с отцом так весело обычно беседовали за столом, что и завтрак и обед и ужин пролетали незаметно. А тут… Она казалась самой себе неловкой и неуклюжей.

Наконец завтрак завершился. Тётушка и её компаньонка отложили приборы.

– Ну, что я вам говорила, миссис Грувс! Мисс Симонс абсолютно не умеет вести себя, – И миссис Фламер осуждающе покачала головой. Роза вспыхнула и едва сдержала слёзы.

– Что-ж, я поговорю с ней. Пойдём, Розалинда.

Роза тяжело вздохнула и направилась вслед за тётушкой.

Кажется, ей предстоял непростой разговор.

Тётушка привела её в маленькую уютную комнату, наверное, гостиную, только куда как меньше даже той, что была в их с отцом доме (Роза упорно отказывалась признавать и верить в то, что этот дом теперь не их и никогда уже не будет).

– Присаживайся. Розалинда, – Произнесла тётушка.

Роза неуверенно присела на кресло возле холодного камина и приготовилась слушать.

– Миссис Фламер поговорила со мной вчера о том, что ты абсолютно не умеешь себя вести. И это прискорбно! Я говорила об этом Джонасу, я боялась этого, но увы, – Роза подняла голову и посмотрела на тётушку. Та скорбно покачала головой. Кажется, она расстраивается абсолютно искренне. И ей стало жаль тётушку. Заставлять её переживать, в отличии от той же миссис Фламер, вовсе не хотелось.

А тётушка замолчала, только внимательно её рассматривала. Да так внимательно, что Розе захотелось опустить глаза. Она словно почувствовала себя совсем маленькой и неуверенной, сущим ребёнком. Но она всё-таки выдержала тётушкин взгляд.

– Вот как поступим, – наконец снова заговорила тётушка. – Эту неделю ты можешь отдохнуть. Делай, что хочешь, привыкай к дому. Может быть, мы даже съездим в город. А потом ты будешь учиться. Как раз на следующей неделе в Л. возвращается учитель общих дисциплин в пансионе. Если он найдёт твои знания несоответствующими, то назначит тебе уроки, разумеется частные. Ты девочка уже большая и гувернантку нанимать будет неприлично. Говорила я Джонасу, но он сказал, что будет сам учить тебя, – тут тётушка снова вздохнула. – Потом в течении недели тебя проэкзаменует учитель танцев, учитель французского и учитель музыки. Они составят программу и дальше ты будешь заниматься соответственно ей. Понятно?

– Да, тётушка, – Роза кивнула головой. Наверное, ей следовало поклониться или сделать реверанс, но она толком не знала в каких случаях это следует делать.

Тётя Шарлотта вздохнула ещё сильнее, а потом добавила:

– Пока же после завтрака или за прогулкой я буду сама с тобой беседовать. Всё-таки тебе уже семнадцать, а ты ещё не была в свете. Сущее дитя. Я в твоём возрасте уже была замужем.

– Но я вовсе не хочу замуж, – Вырвалось у Розы. Она никогда даже не думала о замужестве, хотя и считала это само собой разумеющимся для женщины. Но те книги, что она читала дома, воспитали в ней уверенность в том, что свадьба должна быть только и единственно по любви. А она за всю свою жизнь посторонних мужчин кроме отца видела всего лишь несколько раз, да и то это были старый седой пастор и полный, как бублик, доктор.

– Захочешь, – улыбнулась тётушка. – У нас здесь много достойных молодых людей. Но, познакомлю я вас не раньше, чем ты научишься себя вести согласна правилам, принятым в обществе. Пусть, это будет для тебя стимулом к дальнейшей учёбе. Миссис Фламер рассказала мне про твои чудачества. То, что я сейчас скажу, пожалуй, прозвучит жёстко, – и тётушка сжала губы, – но здесь тебе не отчий дом. В моём доме у тебя не выйдет целыми днями босоногой бегать по степи. Мне хватило одного Джонаса, тебе я не дам сойти с ума и умереть раньше времени, с утра до ночи корпя над книгами и корешками!

Роза закусила губы. Упрёки тётушки были справедливы, вот только за отца было обидно. Так хотелось высказать ей всё в лицо. Как она может так отзываться о собственном брате?! Но Роза промолчала. Каким-то шестым чувством, то о чём ей рассказывал отец и в шутку называл это «голосом сердца», она поняла, что здесь её не поймут. Тётушка будет делать то, что она считает благом для неё. Вот только совсем не правда, что это действительно благо.

– Всё, иди гуляй!

– Мне можно в сад? – Вежливо спросила Роза. Ей надо было, просто до боли в груди обязательно потрогать землю, погладить зарождающуюся жизнь, поискать вереск, родной вереск! Вряд ли он, конечно, растёт здесь, в таком красивом саду, но может быть… Ведь если долго мечтать, мечты сбываются.

– Разумеется, дорогая. – Тётушка внимательно посмотрела на неё, а потом подошла ближе и обняла. – Ты думаешь, наверное, что я слишком строгая или не люблю тебя. Но это неправда. Я просто сильно переживаю за тебя.

Тётушка отстранилась. А потом позвонила в колокольчик.

– Берта, проводи мисс Симонс в сад.

– Хорошо, миссис, – служанка присела в поклоне.

Несколько минут, и они оказались перед дверью в сад.

– Мисс, там сильный ветер. Я взяла на себя смелость предложить вам шаль.

– Благодарю вас, – Роза совсем растерялась от этого церемонного отношения. Дома, в их с отцом доме, всё было совсем по-другому, намного проще. И служанка там запросто могла обнять «юную мисс». Да никто её там так и не называл. «Девочка моя» звал её отец или ещё «юным цветком» в шутку. Помнится, отец часто повторял, что у них древнегерманские корни, какой-то давний предок был оттуда и поэтому он имеет полное право назвать свою девочку именем, которое точно принесёт счастье, потому что не может быть плохой жизни у «нежной, как розы». Эх, отец…

Роза сжала губы, чтобы не заплакать. Привычная картина в последние дни. И вышла в сад. Сильный ветер сразу закрутил её как тростинку. Но было ясно и солнечно, прекрасный день для прогулки. И Роза направилась вперёд по тропинке, не обращая внимания, куда идёт, словно в родной степи.

Она то и дело останавливалась и наклонялась, чтобы дотронуться до цветка или до ветки. Сад был прекрасен, но он не сравнится с её любимой степью. И всё же Роза с удовольствием вдыхала свежий воздух и слушала пение птиц. И сколько времени так прошло, она не знала. И в степи бывало, гуляя она забывала про время. Когда она поняла, что, кажется, голодна и устала и пора бы домой, то осознала, что вовсе не знает, в какой части сада находится и насколько вообще она далеко от тётушкиного дома. Но это её ни капли не напугало. Наоборот, стало только интереснее.

Ухоженные тропинки превратились в заросли, а подрезанные деревья сменились буйно разросшимися с переплетёнными между собой ветвями. Роза сделала ещё несколько шагов вперёд и упёрлась во что-то твёрдое. Она раздвинула ветви руками. Перед ней была старинная кованная решётка, видимо от забора. Вот только плющ и дикий виноград, оплетавший её, сделали своё дело, и в решётке были погнуты несколько прутов, да так удачно, что спокойно можно было пролезть, чем Роза и воспользовалась. Она спокойно пролезла в дырку в заборе и осмотрелась. Среди деревьев виднелся просвет. Вот туда она и направилась.

Ступая мягко и неслышно, насколько это было возможно в туфлях на такой грубой подошве, Роза чувствовала себя снова словно в родной степи. Она прикрыла глаза всего лишь на секунду и представила, что она там, дома. Сейчас она откроет глаза и всё будет по-прежнему – она снова сидит прислонившись спиной к шершавой коре дерева, а её босые ноги овевает ветер. А там, чуть дальше, качает своими головками вереск…

Странный звук заставил её открыть глаза так резко, словно выдернул ото сна. Это были чужие шаги. Где же она? Впереди виднелся просвет, и Роза с радостью заспешила к нему, отодвинула ветви деревьев и с изумлением отпрянула назад. Впереди, в конце аллеи, виднелась старая усадьба. Конечно, не такая красивая, как тётушкин дом, но, по-своему прекрасная. И судя, по её виду и зарослям вокруг, в ней либо никто не живёт, либо живут такие же чудаки, как отец. Но ведь она же слышала шаги! Или ей почудилось?

Сердце забилось в предвкушении тайны. Роза вдохнула полной грудью и шагнула вперёд, на аллею. Всего несколько шагов туда, к усадьбе. Ей было бы интересно осмотреть её вблизи, когда сзади её окликнули:

– Добрый день!

Голос был мужской абсолютно точно. Роза вздрогнула и медленно обернулась. Стало как-то не по себе. Она, выросшая в глуши и одиночестве, страшилась людей больше, чем животных. Особенно мужчин.

Перед ней стоял мужчина. Ветви деревьев, переплетаясь над ними, создавали тень, и она едва могла видеть его лицо. И поэтому, наверное, он показался ей почти стариком, едва ли не старше отца. Она облегчённо выдохнула. Мужчина сделал пару шагов и повернулся к ней.

И тут Роза вскрикнула, развернулась и опрометью бросилась бежать. Он он… Настолько страшный! Его лицо показалось ей чудовищным, будто состоящим из одних шрамов. Так страшно ей никогда ещё не было! Она пролезла через дырку в заборе, ободрав руки и оставив кусочки платья, а потом бежала, насколько хватило сил, пока запыхавшись не упала прямо на траву, оглядываясь. Ей всё казалось, что этот страшный мужчина гонится за ней.