Дарья Проценко – ДУР (страница 53)

— И не тебе меня судить.

— Да.

— И вообще!

— Я могу продолжать?

Я раздраженно пожала плечами. Не убедил.

— Так вот. Архоны могли бы спокойно жить в тех мирах, где им удобно. С нашим развитием технологий мы можем колонизировать большинство планет и нам нет смысла ввязываться в локальные стычки с другими расами за звездные системы, тем более что звезд даже в пределах одной галактики — миллиарды, и почти у каждой из них есть планеты…

— Я поняла.

— Ладно. И как ты можешь догадаться, особенно если вернуться ко всему вышесказанному о наших способностях и отсутствию официальных контактов с другими расами, врагов у нас нет…

Матвей сделал паузу. И вновь отвлекся на стену, извлек из нее два запотевших стакана. А мне как раз хватило этого времени, чтобы достроить в уме его фразу.

— Нет? Или почти нет?

— Разумеется, ты права, — Матвей протянул мне стакан, — пей, это сок эхари, тонизирует. Враг у нас есть. Один.

— Кто?

— Ты уже с ними познакомилась. Это гзедды.

— Я так понимаю, на них ваше облучение не действует.

— Правильно понимаешь. — Нахмурился Матвей. — Более того, у них существует своего рода воздействие, в некотором смысле противоположное нашему. Если мы…хм…усиливаем эмоции, то они просто их лишают. Что в конечном итоге ведет к вымиранию разумных рас. И бороться с этим нельзя, потому что стоит гзеддам приблизиться к любому из разумных миров, как там уже даже лекарство от их излучения, облучения или воздействия изобретать бесполезно. Ибо изобретать уже некому.

— Хм… ничего себе… А зачем им это? В смысле, они это делают сознательно? Тьфу, осознанно?

— Гзедды, как и мы умеют частично управлять своими способностями. И при сборе материала и образцов они себя контролируют. Потому что знают, что иногда информацию можно получить, только если объект вменяем. По крайней мере, сначала… И то, что тебе не удалось испытать на себе их зов… Очень радует, иначе мы бы тут с тобой не разговаривали…

— Подожди, ты хочешь сказать, что ты себя все время контролируешь? Или наоборот, на всех влияешь? Когда ты общался с Ренатом, то на него ты тоже воздействовал?

— Нет. Я себя контролирую. Это сложно. И требует определенной подготовки. Но у нас разработаны методики, которые частично позволяют снизить эффективность нашего воздействия на других, и все архоны, которые отправляются в космос, должны ими в совершенстве владеть. А расслабиться я могу только во время представлений, как вы их называете, или в процессе общения с женщиной… — И Матвей поднял на меня взгляд.

— То есть в процессе…эээ…взаимодействия, ты становишься самим собой?

— Да, можно и так сказать… Я воздействую. Мне легко и хорошо. Мне не нужно сдерживаться. Мне приятно дарит эмоции. Несколько смущает только моральная сторона всего этого, когда я понимаю, что все удовольствие и радость, которую я дарю, не более чем временное явление и вмешательство в естественные процессы…

Я задумчиво взболтнула в руке стакан.

— Вернемся к гзеддам. А почему они тогда все кругом не захватили, и я не слышала ни одной легенды о внезапно потерявших мотивацию мирах?

— Вселенная дала гзеддам универсальное оружие. Им не нужно ни с кем сражаться за территории или вкусную еду. Империи сдадутся им без боя. Но, видимо, в противовес им она создала нас. И мы стоим на страже интересов разумных рас.

Санитары космоса, ага.

— Интересно, каким образом?

— Начнем с того, что архонам было хорошо и у себя. Еще до появления гзеддов. А гзедды вышли в космос не так давно. Чуть больше двух тысячелетий назад по времени Дахота. Мы много раз пытались контактировать с другими расами. Но быстро поняли, что это хоть и возможно, но совершенно не нужно. Потому что к определенным чужим достижениям мы и так могли получить доступ, а общение было неравноценным. Архоны расслабились и решили ограничиваться наблюдением, не вступая в близкие отношения и не налаживая торговых связей. Но появились гзедды… И все изменилось.

Матвей сделал паузу, пытаясь дать мне время все прочувствовать. И продолжил рассказ.

— Архоны — развитая цивилизация. У нас нет внешних врагов, почти нет локальных конфликтов. Я, конечно, не говорю про межличностные. Но в целом у нас здоровое и уравновешенное общество. Тебе не скучно? — внезапно спросил он, видя, что я ушла в свои мысли.

— Да, рассказывай все, что считаешь нужным. Все очень и очень интересно…

Как же вы выпутались, бедненькие…

— Хорошо. Мы свободолюбивы. Сильны и талантливы. В том числе благодаря нашим научным достижениям. Мы искоренили традиционное мышление и живем как нам удобно. Мы многое знаем и можем. Но иногда могущество только вредит. А именно тогда, когда встает вопрос долга, и ты понимаешь, что кроме тебя просто некому… Когда мы впервые узнали о гзеддах, мы не собирались вмешиваться. Мы практически ни с кем не контактировали, и не испытывали ни к одной из рас серьезных симпатий, хотя собирали и накапливали информацию.

Ну да, вели наблюдения за колониями муравьев в космическом масштабе…

— Гзедды уже уничтожили несколько миров, и после того, как там вымерло население, сами их заселили. Мы не волновались. Нам участь исчезнувших не грозила… Но некоторые архоны, в основном те, кто посвятил себя исследованию космоса, забеспокоились. Естественно, что лишь малый процент чужих достижений в области науки и искусства является для нас полезным. Что-то нам кажется забавным, что-то и нашу науку двигает вперед, но это некритично. Тем не менее, возникает вопрос. А почему мы должны это терять? Вот так, постепенно, в течение нескольких лет специально созданная группа архонов изучала ситуацию и делала прогнозы. Потом ученые предоставили свои заключения и выводы вниманию Научного Совета Дахота. И было принято решение начать борьбу с гзеддами. И начали мы с нераспространения их влияния. До сих пор нам вполне успешно удается сдерживать их в границах их территорий. Около всех обитаемых миров построены наши барьеры, где постоянно находятся тысячи архонов, которые создают заслоны, неподвластные воздействию гзеддов. Существуют архонские патрули, которые сопровождают грузовые и пассажирские корабли. Про нас никто не знает, в смысле про то, чем мы занимаемся. Да мы и не ждем благодарности. Это просто наш долг. Долг перед Вселенной и ее детьми.

— А эти архоны, которые дежурят у ваших этих, барьеров, они там находятся постоянно?

— Да, это служба. Срок которой составляет пять лет Дахота. Все архоны, избравшие путь исследования космоса обязаны отслужить у барьеров.

— И ты там был?

— Конечно. Но мой срок службы закончен. С какой-то точки зрения это честь. А с другой… Все очень и очень сложно. Большинству архонов сложно посвящать себя монотонной работе, к которой ты привязан так надолго. Мы работаем посменно, но в этом нет познания, к которому мы так все стремимся. Наши ученые долгое время изучали теории развития и мотивацию. Да, мотивация нам помогает, но…

— Но очень сложно стараться ради тех, кого считаешь слабее себя и никчемнее… — закончила я за Матвея мысль.

— Эээ… Не совсем так… Саш, пойми, те архоны, которые уходят в космос они мыслят категориями космоса. Для нас Эхх Дахот уже не просто дом, он часть этого самого космоса и наш долг по отношению к другим расам в данном случае — тоже вклад в упорядочение и развитие Вселенной. Даже если это скучно. Но зато по истечении пяти лет, мы можем полностью отдаться научной деятельности.

— И чем же занимаешься ты? Я так понимаю, что все эти твои абстрактные разговоры об изучении звезд — ерунда?

— Не совсем… Скорее — хобби. А так, я — разведчик. Изучаю гзеддов. Сопровождаю их научные экспедиции, и отслеживаю все достижения. Они ведь тоже не сидят сложа руки… эээ… отростки. Они ищут и стремятся понять, как с нами бороться. Напасть на нас они не могут. Подавить тоже. Но не сдаются… Впрочем, как и мы… Вселенское противостояние…

— И поэтому они меня про архонов пытали?

— Да, они тоже собирают о нас информацию, и ищут новые расы, чтобы добраться до них быстрее нас. Пока мы не построили там очередной барьер… И, теперь только вообрази на миг, что я испытал, когда понял, что на тебя мое…хм…обаяние не действует и ты находишься у них…

— Ага, воображаю. Спасибо, что спас.

— Да. — отмахнулся Матвей. — Но проблему это не решает. Я пока не придумал, что с тобой делать дальше.

— Эм… — я чуть соком не подавилась. — "Спасти меня и снова убивать?"[6]

— Да нет же! — резко отреагировал Матвей. — Как ты такое могла предположить! Просто ты настолько необычное явление. Во всех смыслах, и я даже не знаю, с чего начать.

— Стоп-стоп-стоп! Ты не горячись. А то с твоим энтузиазмом… Подумать надо сначала, в общем.

— Да. Но учти, что тяга к познанию у нас в крови. У архонов даже правит Наука! У нас нет правительства, армии и министерств, только Научный Совет.

— Ладно, я все поняла. А теперь можно мне на Савойю, чтобы там на "Принцип", чтобы там дела кое-какие уладить…

— Без проблем, — ответил Матвей, поднимаясь с кушетки и выходя из каюты.

Через полчаса мы пристыковались к Савойе. Я столкнулась с Матвеем у шлюза.

— Саша, — он сжал мне виски руками. — Я не знаю, чего ты себе сейчас надумаешь. Но я хочу тебе сказать. Возвращайся ко мне. Я буду ждать. И я решу все проблемы. В том числе и научные. Обещаешь?