Дарья Проценко – ДУР (страница 50)

— Эксперимент прошел хорошо. Можешь отдохнуть. Продолжим через восемь ваших часов.

И меня оставили в покое. В этот раз я нашла на полу две миски с водой и чем-то более плотным. Поела. И хорошо, что сделала это до того, как стал отходить местный наркоз…

Потому что потом мои ощущения стали настолько непередаваемыми, что еда была бы последним, чего бы мне захотелось…

Ночью, про себя я так обозвала часы моего отдыха, жутко болела рука. Наливалась тяжестью, ныла и не двигалась. Но выдавала мне всю полноту ощущений, стоило мне шевельнуться. Кое-как я нашла наименее травмирующую позу. Лежала рядом со своей замученной рукой и думала о том, что это конец… К сожалению, долгий, и от этого еще более страшный… Спасти меня некому. Сделать я ничего не могу. У гзеддов реакция гораздо лучше, несмотря на то, что они такие бесформенные. А уж по арсеналу средств борьбы в гуманоидами мне с ними вообще не сравниться, особенно после осечки с рир гатрасом… Мерзко, гадко, жутко, страшно, противно, отвратительно, ужасно, тошно… Я поняла, насколько беден наш язык, только оказавшись в такой ситуации… Это ночь стала для меня последней. Потому что я прощалась со своей прежней жизнью. Я понимала, что меня уже почти сломали. И мой интерес к новому и ироничное отношение к жизни умрут первыми, а без них мне будет ой как плохо… О хорошем вспоминать не хотелось. Я не могла из этих воспоминаний черпать новые силы и мотивацию, потому что сразу хотелось туда и насовсем. О плохом, тоже старалась не думать… И от этого было еще хуже… Не на что отвлечься и некуда бежать… Проклятые гзедды… Все-таки рирганы иногда говорят правду…

Под утро я с трудом балансировала на грани реальности… Так и хотелось утянуть себя в эту зыбь, где нет ничего хорошего, но также нет боли и навязчивых мыслей… И тут из стены вышла знакомая фигура. Я почему-то не удивилась и даже смогла отчетливо произнести:

— Ну, здравствуй, голограмма…

Глава 28

Uncle Sam does the best he can

Лечили меня в соответствии с лучшими традициями эльфийских магов — наложением рук и потусторонним свечением. А я просто кайфовала, и даже не пыталась вникать в природу своих ощущений. Глюки или нет? Может, гзедды все-таки сжалились и подарили мне феерическую жизнь в часы отдыха?!

— Так больно? — спросил Матвей, пробежавшись своими пальцами по моей ладони.

— Нет.

— А так?

— Нормально. — Резко ответила я, вырывая многострадальную руку.

Полечил и хорошо. Но Матвей не отстал.

— Боль полностью ушла? Я сейчас больше ничего не смогу сделать, по крайней мере, здесь…

— Ну давай не здесь. — Я подвигала рукой. Функционирует.

— Хм… Замечательная дилемма… Я не должен, но должен… — Матвей положил мне руку на лоб, и покачал головой, — Ладно, надо подождать. — И попытался уложить меня обратно на пол.

— Слушай, я не хочу тут разлеживаться.

— Саш, пять минут потерпи. Можно пока поговорить о чем-нибудь…

— Первым делом звездолеты. — Обрубила я, подозревая, что пяти минут не хватит, чтобы высказать моему спасителю все что я о нем думаю.

— Ты слишком эмоциональна. Это странно.

— Вот уже действительно! — не сдержалась я, — ты считаешь, у меня есть все основания тихо сидеть в углу?!

Прояснившиеся мозги услужливо подбрасывали планы побега один нереальнее другого. И пытаться притворяться спокойной было выше моих сил. Тем более, когда непонятно, зачем это надо…

— Вообще-то тебе именно так и полагается делать! — в свою очередь завелся Матвей.

— А больше мне ничего не полагается? Раскомандовался тут…

— Не понимаю, — озадаченно произнес он… — А если? Да нет… Не может быть…

Он резво подскочил и забегал по комнате туда-сюда-туда-сюда.

— Не мельтеши, — прокомментировала я. Хотя, прикольно… Так по-человечески…

— Так не бывает…

— Конечно! — Вот даже спорить не буду. А вот дальше началось интересное. И именно поэтому я поняла, что все наяву, потому что до такого моя фантазия бы точно не додумалась…

— Тогда тебе тем более нельзя здесь оставаться! — Матвей внес неожиданно дельное предложение.

Можно подумать до этого мы прям сомневались. Я лично была уже по горло сыта неадекватными треугольниками. Ну, и своей глупостью, конечно… Вот вырвусь отсюда. Запрусь где-нибудь в каюте и вообще перестану выходить в открытый космос! Зато буду сидеть, и строчить на межгалактических личностных форумах сообщения: "мой парень ведет себя странно" или "я чужая на этом празднике жизни, помогите адаптироваться"…

Матвей полностью ушел в себя. Взгляд был отсутствующий, а я вспомнила про время. Непонятно, как он тут оказался, может, конечно, и вырубил всю команду гзеддов, но все равно стоит поторопиться…

— Эй! Уже можно выдвигаться?

— Да… Подожди, я сейчас вернусь. Я быстро… — Матвей остановился, как будто что-то решал для себя, а потом скользнул к стене и исчез.

Я встала и, разминаясь, походила по комнате, привыкая к тому, что снова могу полагаться на собственное тело. А потом он вернулся.

— Я все уничтожил, можно идти.

— В смысле гзеддов?

— В смысле образцы. Иди ко мне. — Мой спаситель взял меня на руки и вместе со мной двинулся туда, где в прошлый раз находилась дверь.

Гзеддов в коридорах мы не встретили, и прошествовали сразу на "Лахорр", естественно слившийся с космосом для маскировки. На своем корабле Матвей отнес меня в каюту и сгрузил на постель.

— Полежи. Сейчас отстыкуемся, сделаю тебе поесть и вернусь…

— О да! — воскликнула я. — Мы ведь потом поговорим?

— Разумеется…

Надо же как-то себя развлечь…

Я осознала, что гзедды остались где-то далеко в прошлом, даже не сразу после разгона. То есть сначала я воспринимала ситуацию просто как есть и только сейчас начала анализировать… Выходило нечто странное и совершенно непонятное. Но Матвея я зауважала. Найти в космосе чужой звездолет и кого-то с него умыкнуть, это ж надо быть очень продвинутым инопланетянином. Наверное, я должна испытывать к нему чувство благодарности… Орден дать… Или еще что-нибудь… Или обойдется…

Наконец он вернулся и принес еду. Я ела без особого удовольствия, помню только, что было горячо. После того как я поела, он обмотал мою многострадальную руку эластичным бинтом, наверное, чтобы шрамов не было видно, когда я наконец отойду от шока. Пока не отходилось…

— Слушай, Матвей, или как там тебя, а что ты тут делаешь? — спросила я, сгружая поднос на тумбочку и подтягивая колени к груди.

— Естественно, я тут неслучайно, — но прозвучало это так, что стало понятно, что не меня он спасать рвался… Ну и ладно, мы не гордые … А он тем временем продолжил, — а вот что ты тут делаешь, мне совершенно неясно! — и так он эмоционально высказался, как будто я его обещала вечно ждать, а не шляться по космосу в поисках новых друзей.

— А что тебя удивляет… Личная жизнь у меня категорически не сложилась, вот и пришлось уйти в научный поиск…

Матвей подкатил свое кресло поближе к моему лежбищу и в упор уставился на меня.

— Гхм… Ты что намекаешь, что ты тут из-за меня?

— Нет, конечно, что ты! Из-за риргана!

— Ладно. Допустим. Пока так. Все равно надо разобраться.

— Давай разбираться.

Обожаю разборки!!!

— Ты как-то неправильно чувствуешь! — заявил мне Матвей.

— Это ты неправильно чувствуешь, — обиделась я.

— Я ничего не понимаю. Я все сделал как обычно. На тебя что, не подействовало?

— Конечно, подействовало, — успокоила я. Не люблю, когда другие нервничают. А Матвей выглядел очень нестандартно. Глаз у него, конечно, не дергался. Подозреваю, что у архонов какие-то свои нервные отростки, и, возможно, у него дергается что-то другое… Я хмыкнула… — Можешь не сомневаться! Таких дурацких отношений у меня еще не было. Я очень люблю новый опыт. Хотя от такого предпочла, чтобы меня избавили…

— То есть тебе не понравилось? — уточнил Матвей.

— А тебе бы такое понравилось?

— У меня ощущение, что мы говорим о разном… — он откинулся на спинку и задумчиво стал рисовать пальцами узоры на столе, а потом спросил с напряжением. — Тебе было со мной плохо?

— Нет, — я удивилась, но состорожничала, — можно сказать, хорошо…

— Ну, сейчас-то ты ничего не чувствуешь. Максимум небольшой интерес. Я хорошо старался.

— Это когда ты улетел, не оставив ни ответа ни привета?