в разлуке…
Здесь вовсю сезон
диких сёрферов и
россиян,
как в 2014-м,
помнишь альбом
в «Фейсбуке»?
Я надену áлое
нежного шёлка
платье,
и бретелькой тонкою
скину с плеча
печаль,
прилетай, мой Грей,
в атлантическом красном
закате.
Я – твоя Ассоль,
и я выйду тебя
встречать.
«Ты говоришь мне: «Я знаю, как почувствовать…»
Ты говоришь мне: «Я знаю, как почувствовать вечность.
Я еду навстречу
морю. Не такому, где в дельте множество речек
и лотосы в августе быстротечны,
а к настоящему бесконечному
морю, такому, от которого не уберечься,
в котором каждый, даже стальной, мёртвый и искалеченный,
всё равно даёт течь или трещину,
которое ракушками, раковинами, Путём Млечным,
волнами, болтающими на особом наречии,
вымоет, высолит и залечит,
навсегда и вскоре.
Больше всех о бессмертии знает море».
Ты ещё говоришь мне: «Я знаю, как почувствовать время.
Я еду навстречу горным вершинам,
их глыбам, льдинам,
встающим за перевалами исполинам,
я еду туда, где режет лицо снегом нетополиным,
и почки режет адреналином,
туда, где чёт/нечет звенит каждым щелчком карабина,
и стынут,
где стынут,
от каждой секунды стынут
руки и спины,
и сердце ныряет в глубины…
Будь это соло или же сборы,
больше всех о бессмертии знают горы».
А я слушаю и молчу, я вечно слушаю и молчу, всё время.
Что поделаешь с вами, Одиссеево племя,
но я знаю тайну, которую знают и море, и горы
пусть они сами ведут с тобой о ней разговоры –
море шепчет о ней штилями и восходами,
кричит ветрами и непогодами,
и горы поют камнепадами и лавинами
о тайне этой неуловимой, неумолимой…
она открывается, бывает, мужчинам,
на поле минном,
в подвалах винных,
знают её на полках пыльных
Шекспир, Данте, Пушкин любимые,
любившие,
вот уж кто знает о бессмертии не вполовину…
И я жду тебя обратно, год назад, сегодня и вновь,
Ведь тайна в том… что больше всех о бессмертии знает… Любовь.
1
