Дарья Павлова – Окна (страница 7)
Прощаясь, малышки кинулась обнимать любимую тётю и спросили, когда она снова придёт к ним гости.
– Когда найдет своё счастье! – ответил за неё брат.
Найти арендатора пока не удалось, но брат пообещал, что будет присматривать за её квартирой. В остальном всё шло по плану: трудовая книжка получена, вещи собраны, банковские дела улажены, посиделки с друзьями пройдены.
Саша знала, что имеющихся у неё сбережений хватит на пару месяцев. А что будет дальше? Что, если она не сможет зарабатывать блогерством? Что тогда? Об этом она старалась не думать.
Саша стояла недалеко от стойки регистрации на рейс и нервно крутила в руке продолговатый листок – билет в один конец. Купив его три недели назад, она чувствовала себя на седьмом небе от счастья. А сейчас?
Душевные терзания были прерваны шумной приближающейся семейной делегацией. Отец подошёл первым, но, вопреки её ожиданиям, не стал читать нотации. Он крепко обнял Сашу и шепнул на ухо: «Удачи, милая. Я буду скучать».
Брат с женой и неугомонными двойняшками налетели на неё как ураган.
– Надеюсь, твой пубертатный период скоро закончится, и ты вернёшься домой. А вообще, Сань, будь умницей и веди себя плохо! В твоём возрасте уже давно пора. И умоляю, спрячь подальше своё противозачаточное выражение лица. Помни, часики тикают, – проговорил он и, подмигнув, поцеловал её в лохматую макушку.
Мать ничего не могла сказать. Она лишь плакала и то и дело утирала лицо мокрым от слёз платком. Бабуля подошла к Саше с каким-то узелком и сказала, что внутри пирожки и вязаные носки. Саша искренне поблагодарила за подарок, ведь в сыром климате туманного Альбиона носки ей обязательно пригодятся.
Оставшись одна, Саша внезапно почувствовала жуткое волнение. Все за и против несмолкаемым роем жужжали у неё в голове. А что, если она действительно поспешила, и фраза «Я уеду жить в Лондон» была лишь глупой, вирусной песней, а не голосом её разума? Что, если переезд в другую страну не мог решить её проблем, а был лишь способом убежать от них?
Дабы отвлечься от дурных мыслей, Саша решила открыть бабушкин свёрток. Помимо цветных носков и румяных ароматных пирожков с капустой там оказалась записка:
«Шунечка, когда в начале шестидесятых я с двумя детьми на руках уехала из Молдавии в Сибирь, все тоже крутили пальцем у виска и называли меня сумасшедшей. Ты пошла в меня. Юность дана нам, чтобы делать, а старость – чтобы думать. Ты всё делаешь правильно. Живи полной жизнью, а я позабочусь о твоей герани.
В носки я убрала заначку. Тебе эти деньги нужнее. Не говори матери про них, она будет меня ругать. Будь счастлива, милая. И храни тебя Господь!»
***
Автоматические двери зоны таможенного контроля бесшумно закрылись за Александрой. «Я уеду жить в Лондон!» – уверенно сказала она и шагнула вперёд. Тридцатилетний желторотый воробушек гордо расправил крылья и вылетел из гнезда в новую жизнь.
Чудо-пицца
– Пицца! Горячая пицца! Девушки, не проходите мимо. Только сегодня. Прекрасная акция – две пиццы по цене одной. Это же просто чудо! Вот, возьмите, – долговязый парень в костюме пепперони протянул девушкам буклет с рекламой.
– Ненавижу этих попрошаек! Аня, зачем ты это взяла? Выбрось, – пробурчала Василиса. Её высокий конский хвост недовольно дёргался в такт размашистым шагам, а брючный костюм подчёркивал стройную, спортивную фигуру.
– Он не попрошайка. Это его работа, – возразила Аня, чуть задрав курносый нос. Из небрежно собранных в пучок светлых кудряшек торчал простой карандаш.
– Ага, труженик нашёлся. Вон какой здоровый кабан. Нет чтобы в офис пойти или на худой конец на завод, он лучше в пепперони нарядится и будет людей пугать.
– Вась, ну чё ты завелась? Парень занят делом. Каждый зарабатывает как может. Не всем попу в банке просиживать, как нам с тобой. По мне, так его работа даже лучше.
– Тебе, по ходу, кондиционером мозг продуло, как и этой, как её, Сашке Белых из аналитического отдела? Никто работать не хочет. Все в блогеры подались. Всем бы только людей смешить. Кто глупыми костюмами, кто тупыми статьями! – Василиса раздражённо передёрнула плечами.
– Зря ты так. Мне кажется, Сашка молодец. Я бы тоже хотела вот так, бросить всё и уехать в другую страну.
– Аккуратнее со своими желаниями, детка. Как говорит Симон Дас, «бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться!»
– Вообще-то, эта фраза Воланда из романа «Мастер и Маргарита», – скрестив руки на груди, возразила Аня.
– Семёнова, не умничай! Это не важно. Шутить с этим нельзя, любое сказанное тобой желание улетает в космос… Давай присядем, – сказала Василиса и поспешила к ближайшей лавочке. – Ненавижу май. С утра дубак, а вечером жарища, что дышать нечем.
– Вась, ты что, реально в это веришь? – поинтересовалась Аня, присаживаясь рядом с подругой.
– От этой духоты ноги вечно отекают под вечер. Уф, ну почему все красивые туфли такие неудобные? – Василиса стянула чёрные туфли на шпильках и довольно выдохнула. – Ка-а-а-а-айф! А про желания зря ты иронизируешь. Я в это верю. Кстати, «Марафон исполнения желаний» Симона Даса мне очень помог. Я бы советовала тебе его пройти.
– Серьёзно? Это же бред! Этот человек говорит, что у одиноких девушек «противозачаточное выражение лица» и сравнивает отношения между мужчиной и женщиной с омлетом! – качая головой, возмутилась Аня.
– Это же аллегория. Пойми, я человек светлый и творческий, а ты…
– А я тёмная и прагматичная? – перебила её Аня.
– Ну-у, звучит, конечно, жестковато, хотя смысл верный.
– Да ну тебя. Я не такая. Я творческий человек!
– Конечно, и поэтому носишь простой карандаш в волосах? Да, это очень креативно, – приподняв левую бровь, сказала Василиса.
Аня смущённо поджала губы и, нащупав инородный предмет, моментально вытащила его из пучка волос.
– Один вопрос – ты веришь в чудеса? – не унималась Василиса.
– Смотря что ты вкладываешь в это понятие, – сказала Аня, убирая карандаш в сумочку.
– Ну, началось. Вот об этом я и говорю. Ты – сноб. Чудеса случаются с теми, кто в них верит. В общем, я пришлю тебе ссылку на марафон Симона Даса. У меня там ещё и промокод какой-то был. Ладно, мне пора. Ох, как теперь запихать ноги обратно в эти черевички? – недовольно кряхтела Василиса.
В этот момент к лавочке подошёл мальчишка в грязной одежде, порванных джинсах и с ярким фингалом под правым глазом. Из-под густой рыжей чёлки смотрели зелёные испуганные глаза.
– Тётеньки, у вас есть двадцать рублей? Мне на автобус на хватает.
Василиса одарила мальчугана презрительным взглядом.
– У нас денег нет, – фыркнула она.
– А что с тобой стряслось? – спросила Аня.
– Кошелёк потерял.
– А синяк откуда? – продолжала Аня.
– Упал, – поджав губы, ответил мальчик.
Аня внимательно посмотрела на парнишку. На вид ему было лет шесть-семь, столько же, сколько её младшему брату Пете. Щемящее чувство жалости сухим комом подкатило к горлу. Аня открыла сумочку и достала оттуда кошелёк.
– Слушай, у меня только тысяча. Вась, у тебя мелочь найдётся?
Василиса с трудом поднялась со скамейки и недовольным тоном ответила:
– У меня лишних денег нет. Я пошла. До завтра.
Аня проводила взглядом прихрамывающую подругу и снова посмотрела на стоящего рядом оборванца.
– Что ж мне с тобой делать? Ладно, пошли в магазин, я там разменяю деньги. Как тебя зовут?
– Саша, – утирая нос грязной рукой, сказала мальчик.
– А меня Аня. Ты есть хочешь? Давай пиццу купим?
Они подошли к пиццерии, но парня в костюме пепперони уже не было. Аня открыла входную дверь и резкий запах сдобного теста ударил ей в нос. Она подошла к кассе и, протянув флаер, сказала:
– Здравствуйте. Можно мне пиццу по акции?
– Конечно. Спасибо, что помогаете ребятам.
– Помогаю? Чем? – удивилась Аня.
– А там ж на флаере написано. Сегодня на кухне работают глухонемые дети из приюта. Покупая одну большую пиццу, вторую, сделанную ребятами, вы получаете в подарок. Все вырученные деньги мы передадим в приют.
Аня заказала пиццу и протянула деньги.
– Спасибо. Ваша сдача пятьсот пятьдесят рублей.
– Можно оставить её для детей? Хотя подождите. Дайте мне пятьдесят рублей.