Дарья Павлова – Окна. Сборник рассказов (страница 3)
– Ты, наверное, думаешь, зачем я тебя позвал?
Таня подняла на начальника большие захмелевшие глаза и сразу отвела взгляд в другую сторону, сохранив молчание.
– А я ведь по делу тебя позвал. По важному вопросу. Вот ты сколько у нас работаешь?
– Три года и пять месяцев! – скороговоркой выдала она.
– Давно. Многие думают, что начальник сидит в своём огромном кабинете, на большом кожаном кресле и ничего ни о ком не знает, никого не видит. – Но это заблуждение, – сказал Сергей Николаевич и поправил макет военного истребителя, стоявший у него на столе.
– Любой уважающий себя руководитель всегда в курсе всех событий и владеет информацией о каждом подчинённом. Вот и про тебя, Таня, я всё знаю и давно уже думаю. Думаю, пора тебе уходить из отдела.
От слов босса у Тани на лбу и ладонях выступил холодный пот. Не осталось и следа от похмелья: голова стала ясной, а ум трезвым. За долю секунды она представила, как будет говорить про увольнение родителям, как позлорадствует Сонечка, с какой иронией посмотрит на неё Влад.
А шеф продолжал:
– Пора тебе переходить на работу посерьёзней. Я тут поговорил с финансовым директором, он с удовольствием готов взять тебя к себе. Как тебе такое предложение?
Таня потеряла дар речи. Столько событий за одно не совсем доброе утро – это слишком!
– Ты чего молчишь? Не рада? – лукаво улыбаясь, поинтересовался Сергей Николаевич.
– Я-я-я… – заикалась Таня. – Да, я рада! Я очень рада. Я так рада! Спасибо вам… Я так… неожиданно и вообще… благодарна, – она хотела максимально точно выразить чувства, но не могла. Казалось, что её мозг и язык играли в сломанный телефон и то, что произносил рот, никак не вязалось с тем, что хотел сказать мозг.
– Вот теперь вижу, что рада. Значит, не зря я коньяк достал. Давай теперь выпьем за твоё повышение. Надеюсь, что я не пожалею о своём решении, как не пожалел тогда, три года назад, когда принял тебя на работу. А вообще, Татьяна, мой тебе совет: лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном.
Сергей Николаевич достал пузатые бокалы, налил в них коньяка и протянул Тане один из них.
– Значит так, бери сейчас служебную машину и езжай-ка ты домой. А то вид у тебя всё равно какой-то болезненный, а ты нам здоровая нужна. А завтра с утра жду тебя с новыми силами, но на новом месте. Ну что, давай за будущее нашей фирмы, то есть за тебя!
Из кабинета генерального Таня вышла довольная, румяная, с загадочным блеском в глазах. В коридоре её уже поджидали двое: Сонечка и Влад.
– Ну что, Танюша? Что сказали? – с любопытством спросила Соня.
Впервые со дня их знакомства Таня посмотрела на эту сладкую парочку сверху вниз. С высоты новой должности и после выпитого коньяка оба эти человека показались ей мелкими и мерзкими.
– Я ухожу от вас.
– Чё, Петрова, уволили? – ехидно спросил Влад.
Таня взглянула на него и, нахмурив лоб, спросила себя – как такой глупый и невежественный тип мог ей так нравиться? Непонятно. Только сейчас она разглядела у него сильные залысины и некрасиво торчащие уши.
– Нет, повысили, – гордо ответила она и отточенной за вчерашний вечер походкой двинулась вперёд. Она удалилась буквально на пару метров от них, как вспомнила слова Сергея Николаевича: «Лучше жалеть о сделанном…» Обернулась и добавила:
– Соня, совсем забыла сказать, у тебя просто отвратительные духи. А, когда тебя нет в кабинете, Влад говорит, что ты крашеная курица. И, кстати, Владик, тебе пора начинать пользоваться шампунем от выпадения волос, а то, как уверяет Сонечка, через два года ты окончательно облысеешь.
Таня чувствовала себя на высоте. Дойти гордой походкой победительницы до конца коридора ей так и не удалось, через пару метров она всё-таки запнулась. Но это было уже не важно, ведь она слышала, как за спиной грызутся два самых «сладкий голубка» её бывшего отдела.
По пути домой Таня заехала в магазин и накупила два пакета всякой вкуснятины. Она позвонила подругам и пригласила их к себе на ужин, чтобы отметить повышение. Поднявшись на свой этаж, заметила, что в двери Толика торчала очередная повестка к участковому Котову.
– Прекрасный день, – радостно сказала она. – Мой день!
Противозачаточное выражение лица
На днях я прочитала занимательную статью эксперта по отношениям мужчин и женщин Симона Даса, в которой он говорил о том, что «…некоторым девушкам не помешало бы убрать противозачаточное выражение лица…»
Бинго! Наконец-то я узнала, как это называется. Моё выражение лица, с которым я гордо шагаю по жизни и от которого шарахаются все особи мужского пола – противозачаточное выражение лица (записать и запомнить)!
Вот вам смешно, а мне не очень. Я всю сознательную жизнь прожила с этим «покерфейсом», и знаете что? А ничего! Нет в этом ничего хорошего. К сожалению, я смутно помню как, когда и при каких обстоятельствах подхватила эту заразу, уродующую моё лицо. И не знаю, как её лечить. Хотя понимаю, что причина такого «лицевого дефекта» таится где-то в глубине моей души. Где-то очень глубоко.
Психологи утверждают, что все болезни – фобии, страхи, комплексы, внутренние установки – идут из детства. Поэтому нужно вспомнить тот момент, когда ты получил «детскую травму», и попытаться разобраться в ней.
Ок, Google, перенеси меня в детство.
Итак, я в начальной школе. Весёлая пухлощёкая школьница с двумя туго заплетёнными косичками. Такими тугими, что мои глаза чуть-чуть прищурены, а на лице сияет натянутая, неестественная улыбка.
Хм, может, именно тугие косички вызвали у меня лицевой дефект? Хотя нет, в моём классе, да что там, во всей школе, все девочки ходили с точно такими же косами. До сих пор не понимаю, зачем мамы так заплетали нам волосы.
Я сижу на второй парте и внимательно слушаю учительницу.
– Дорогие дети, впереди нас ждёт большой праздник – День защитника Отечества. И конечно, мы, девочки, будем поздравлять наших мальчиков…
Дальше текст был таков: каждой девочке следовало приготовить (купить) подарок для одного мальчика из класса. Я не помню, как проходила жеребьёвка, но волею судьбы мне надлежало готовить сюрприз для Толи Новикова.
Эх! Толик был моей первой школьной любовью. Поэтому новость о том, что мне придётся готовить подарок именно ему, меня дико обрадовала и жутко испугала.
Как бы то ни было, я решила подойти к этому вопросу максимально серьёзно. Несколько дней подряд я ходила в местный универмаг и присматривала Толику достойный презент. На заветный тамагочи денег у меня не хватило, да и повод для такого крутого подарка был неподходящий, поэтому мой выбор пал на коробку пазлов, жвачку «Турбо» и «Киндер Сюрприз». Изюминкой на торте стала самодельная открытка с танком и большими цифрами «23» на обложке.
Весь письменный стол в комнате был обильно залит канцелярским клеем, завален деревянной стружкой от заточенных карандашей и обрезками цветной бумаги. Мой язык стал похож на радугу. Советские фломастеры постоянно сохли, поэтому я отчаянно слюнявила их, пытаясь реанимировать таким весьма ненаучным способом. Но результат того стоил – спустя пару часов мой «макулатурный шедевр» был готов.
Той ночью я плохо спала. Я лежала в кровати и, отколупывая засохший канцелярский клей с пальцев, думала о том, как завтра приду в школу, как зайду в класс, как подойду к Толику и скажу ему:
«
А ещё я думала, что нужно обязательно его поцеловать, в щёчку. И тогда он всё поймет: что я люблю его, что мы созданы друг для друга. И вообще должны пожениться и «жить долго и счастливо и умереть в один день»!
Настал день Х. В пакете с пакетами, хранящимися под раковиной, я откопала самый праздничный экземпляр и, сложив туда подарок и открытку, побежала в школу. Я дико волновалась, ещё и мама заплела мне косы особо празднично, то есть особо туго, поэтому моё лицо с самого утра стало удивлённо-испуганным.
И вот я вхожу в класс. В нём душно и довольно шумно. Я улыбаюсь одноклассникам, хотя с маминой праздничной причёской не улыбаться им невозможно. Наконец замечаю Толика. Он стоит с пацанами около последней парты у окна. Но, прежде чем я успеваю сделать первый шаг ему навстречу, происходит необъяснимое.
В одну секунду моя лучезарная улыбка, несмотря на туго заплетённые косички, пропадает! Из милой одноклассницы я почему-то превращаюсь в злого Терминатора. Мои радары засекают объект, и я с невозмутимым лицом медленно, но верно иду к цели.
Толик о чём-то болтает с пацанами, но, увидев меня, прерывает разговор и мило улыбается: «О, Саша, привет!»
И в этот момент, когда я тоже должна просто улыбнуться, сказать: «Привет, Толик» и подарить подарок, я делаю это – примеряю противозачаточное выражение лица! И с этим презрительным и надменным видом, с таким лицом, будто сейчас, именно в эту самую секунду, я буквально переступаю через себя и вообще делаю ему, Толику, огромное одолжение… Короче, с такой мордой я протягиваю ему подарочный пакет и буквально выдавливаю из себя фразу: «Привет. Это тебе. С праздником». Я думаю, с таким же лицом императрица Екатерина II встречала провинившихся крепостных крестьян.
Это был полный провал. А ведь тогда мне было лет девять. Откуда эта морда взялась у меня в столь юном возрасте? Значит, причину моего «лицевого тика» нужно искать ещё раньше? Вот чёрт!