Дарья Павлова – Лифт (страница 2)

– О боже! Мы теперь будем на каждом этаже останавливаться? Неужели нельзя спуститься пешком? – прошипела Юля.

Лифт открыл двери на пятом этаже. У входа стояла тучная женщина. Она молча вошла в кабину, потеснив стоявших в ней пассажиров.

Двери вновь закрылись, и лифт продолжил спускаться. Электронное табло перебирало последние цифры – четыре, три… На цифре три лифт вновь остановился, только не так мягко, как до этого. Он затормозил настолько резко, что все пассажиры покачнулись.

В кабине моргнул свет. Лифт качнулся ещё один раз и окончательно заглох.

– Ну что опять? – буркнула Юля.

– Да это свет моргнул. Сейчас поедем, – предположил Стас.

Парень нажимал на разные кнопки, но лифт не реагировал на команды. Он заглох и не собирался ехать ни вверх, ни вниз, равно как и не хотел открывать свои двери.

В кабине воцарилась гробовая тишина. Все пятеро испуганно переглянулись. В глубине души каждый прекрасно понимал, что лифт сломался, но никто не решался сказать об этом вслух.

– Лифт сломался! – ровным тоном сказал сосед в деловом костюме. – Надо бы вызвать лифтёра. Но я боюсь, это невозможно.

Заложники лифта печально посмотрели на панель. Заветная кнопка «ВЫЗОВ» на ней отсутствовала. Точнее, на её месте зияла дыра!

– А где кнопка? – часто моргая длинными ресницами, спросила блондинка с двенадцатого этажа.

– Да это детишки, видимо, играли, точнее, доигрались, – резюмировал сосед.

– В смысле? За что… за что мы платим огромные деньги ЖКХ, если в итоге получаем сломанный лифт и неработающие кнопки? Что за бред вообще? – ко всему вышесказанному Юля добавила ещё пару нецензурных слов, но очень тихо, так, чтоб никто не услышал.

– Ничего страшного. Кто-нибудь нас спасёт, – улыбнулся Стас.

– Спасёт? – почесав нос, переспросил сосед с двадцатого этажа. – Мы же не тонем в море чтоб нас спасать.

– Но кто-нибудь придёт нам на подмогу? Соседи вызовут лифтёра, и нас скоро выпустят, – протараторила белокурая соседка.

– Конечно, Настя, не переживай. Я часто слышал от соседей, что хоть лифт и новый, но часто ломается. Так что, думаю, мы скоро выберемся отсюда.

– Настя? Вы знакомы?! – удивилась Юля.

– Ну да! Мы же соседи.

– Соседи? Как мило. И с каких это пор ты по именам знаешь всех жильцов этого дома? Я живу здесь уже третий год и понятия не имею, как зовут людей по лестничной площадке, не говоря уже о соседях снизу!

– Олег! – отозвался сосед и протянул Юле руку.

– Что, простите? – переспросила Юля.

– Меня зовут Олег, я ваш сосед! Приятно познакомиться.

– Ага, мне тоже.

– Эй, ну чё ты заводишься? – Стас взял за руку возмущённую Юлю. – Я как-то помогал Насте завести машину. У неё зимой сел аккумулятор, и я «прикурил» её.

– Прикурил? Что за бред! Когда это было?

– Может, вы оставите свои семейные разборки дома? – возмутилась тучная женщина. – У нас сейчас есть дела поважнее.

– С вами вообще никто не разговаривал! – одёрнула её Юля. – Если бы мы не останавливались на каждом этаже, лифт не сломался. И мы бы сейчас ехали по своим делам, а не сидели в этой консервной банке!

– Юля, остынь! Это могло случиться с каждым. – сказал Стас.

– Я в порядке. И к тому же не я первая это начала. Лучше посоветуй этой дамочке не встревать в чужие разговоры. Хотя я не удивлюсь, что ты и её имя знаешь. Ты же, как оказалось, местный «прикуриватель», эдакий Робин Гуд! В общем, такое чувство, что тут все друг с другом давно знакомы, одна я словно с луны упала.

 Сказав это, Юля развернулась к двери лифта и принялась стучать по ней кулаком.

– Да что они там все умерли, что ли?! – крикнула она.

– Юля, не злись. Стас сказал правду. Мы действительно познакомились случайно возле дома…

– Так! – резко оборвала её Юля. – Я повторяю вам… эм, тебе! Я повторяю тебе ещё раз. Мне совершенно фиолетово, как и при каких обстоятельствах ты познакомилась со Стасом. Единственное, что я действительно хочу сейчас знать, это когда нас отсюда вызволят!

Настя поняла, что объяснять и оправдываться в данной ситуации бесполезно. Она отошла в угол кабинки и присела на корточки.

– Свои эмоции нужно оставлять дома. А ещё не стоит вымещать свой негатив на окружающих. Думаете, только вам хочется поскорее отсюда выбраться? Ошибаетесь! У каждого из нас есть свои дела и заботы. Все желают как можно скорее выйти отсюда. Поэтому лучше сохранять спокойствие и не накалять и без того неприятную обстановку, – спокойным тоном отчеканила женщина.

Соседка с пятого этажа говорила медленно и монотонно. Юля смотрела на неё презрительным взглядом и никак не могла понять, что больше всего раздражало её в этой женщине: мерзкий голос толстушки или безграничная наглость?

– А вы всё никак не угомонитесь, дамочка? Не лучше ли вам, как и этой жертве «севшего аккумулятора», отойти в угол и помолчать?

– А может, это вам лучше отойти в сторонку и перестать хамить?  – всё тем же ледяным спокойствием ответила дама.

– Хамить? Видимо, вы не встречали настоящих хамок в своей жизни.

– Возможно. Стараюсь обходить выскочек стороной.

Юля хотела возразить хамоватой толстухе, но проглотила свой гнев и лишь громко выдохнула. Она машинально достала телефон из кармана. Часы на экране показали восемь двадцать.

– Всё пропало! У меня через сорок минут совещание о назначении меня на пост заместителя генерального директора. Я шла к этому три года. Три чёртовых года упорной работы без отпуска и выходных. И что я получила? Сижу здесь – между четвёртым и третьим этажом в кабинке лифта и устраиваю срач с незнакомыми людьми. У меня не работает телефон, мне жарко, я хочу пить. Это полный … – Юля вновь со всей силы стукнула рукой по запертой двери.

– Полагаю, каждый из присутствующих стал жертвой этого лифта. Точнее, случайным заложником этого металлического террориста. У меня тоже важные переговоры в девять, но я думаю, это всё решаемо. Любой вопрос можно решить, если только это не вопрос жизни и смерти! – поддержал беседу Олег.

Настя сидела на корточках и жевала фруктовую жвачку, но от слов соседа она внезапно поперхнулась и начала кашлять.

– С вами всё в порядке? Я что-то не то сказал? – поинтересовался он.

– Нет, нет! Всё ок. Я просто жвачкой подавилась, – откашливаясь, пробормотала Настя.

– Тебе надо чем-нибудь запить! – заботливо произнесла соседка с третьего этажа.

– У меня вроде оставалась бутылка с колой, – тяжело дыша, ответила Настя.

Она подняла с пола сумку и достала оттуда пластиковую бутылку с газировкой. Сделала пару больших глотков и глубоко вздохнула. Кашель остановился.

– О боже! Нет, всё-таки жвачка – это страшная сила. Я чуть не задохнулась! – потирая красные от кашля глаза, сказала Настя.

– Моя реплика про вопрос жизни и смерти чуть не стала для тебя роковой! – с прищуром заметил Олег.

– Ага! – кивком согласилась Настя. – Может, кто-то хочет газировки? Юля, ты вроде говорила, что хочешь пить.

– Нет, спасибо. Я давно не пью газированную воду. К тому же у меня с собой пять бутылок мартини Asti. И в данной ситуации я предпочту выпить игристого, чем эту бурду.

– Настя, а я бы не отказалась от глотка газировки. Угостишь меня? – поинтересовалась пухлая дама.

– Конечно, – Настя протянула женщине бутылку с водой. – Вот, угощайтесь. К сожалению, не знаю, как вас зовут.

– Меня зовут Лена. Большое спасибо. Умираю, как хочу пить. Здесь так душно!

– Елена… – начала Настя.

– Можно просто Лена. Тем более я не настолько старше тебя, чтобы ты называла меня на вы или по отчеству, – заметила соседка.

– Ну раз вы, простите, ты… Ну раз ты сама завела этот разговор, можно поинтересоваться, сколько тебе лет? – с неподдельным интересом спросила Настя.

– Мне двадцать восемь. Поэтому высокопарные «вы» в нашей компании будут лишними.

Лена сделала ещё один глоток шипучей воды и отдала бутылку Насте.

Юля, не проявлявшая до этого момента никакого интереса к собравшейся компании, не смогла проигнорировать услышанную информацию.

Она могла поклясться чем угодно, что женщине, вошедшей к ним на пятом этаже, было далеко за тридцать, ближе к сорока. Но она никак не могла оказаться её ровесницей.

Юля принялась разглядывать стоявшую перед ней женщину. Что так сильно старило её в глазах окружающих? Лишний вес? Неухоженные волосы и кожа? Одутловатое лицо без макияжа? Или мешковатая одежда серых тонов? А может, печальный взгляд и сутулые плечи? В любом случае всё это не красило Лену. Эти вещи делали её взрослой. Точнее, старой.