Дарья Панкратова – Теперь я рок-звезда, мама, или Генетический код мифической птицы (страница 7)
– Про банкет – привычка, подцепила от службы бронирования, – рассеянно пояснила Карина. – Минуточку, какой ещё хор? Ты что, поёшь в хоре?
Я кивнула:
– Уже несколько месяцев. Вернее, пытаюсь…
– С этого места поподробнее!
Подробностей хватало.
На первом занятии Тамара поставила мне диагноз наподобие «лирико‑драматическое сопрано с расширенными низами». Не поскупилась на эпитеты вроде «мощная связка», «богатый голос» и «выразительный тембр». Уточнила, сколько мне лет, и, услышав ответ, изумилась: «Я думала, максимум двадцать пять!» На мой резонный вопрос, какая разница, ответила: «В консерваторию бы тебя, да поздно: туда до 28 лет принимают».
В следующий раз спонтанно сложилась ученическая тусовка: одна девушка опоздала и поэтому задержалась, вторая пришла чересчур рано – словом, часть моего урока прошла при свидетелях, которые не поверили, что я занимаюсь второй раз в жизни. «Вот что значит голос от природы, девочки», – сказала царственная Тамара.
На третьем занятии она поинтересовалась, почему меня в детстве не отдали на вокал.
И пригласила петь в её хоре.
К тому времени я уже успела побывать в группе хора ВКонтакте и кое‑что узнать. Коллектив носил название «Див@хор» и существовал почти полтора десятка лет. Радовал слушателей в Смольном и Свято‑Троицком соборах, Александро‑Невской лавре, Капелле и Филармонии. Успел поучаствовать – опять же в качестве хора – в съёмках сериала с участием Хабенского. Номера на видео с выступлений звучали на редкость мелодично. В качестве униформы для перфомансов «Див@хор» использовал строгие чёрные платья и жемчужные бусы.
Так и не въехав, для чего, собственно, хору, побывавшему со своим репертуаром в Финляндии, Испании, Италии и Сербии, нужна девушка, никогда и нигде в жизни не выступавшая и едва начавшая заниматься вокалом, я согласилась.
Незаметно уничтожающая остатки кекса и внимательно слушающая меня Карина прервала воспоминания:
– Ещё бы она тебя не захваливала: ты же ходишь к ней за деньги?
– Естественно, – кивнула я, – только зачем тогда Тамара позвала меня в хор? Там ведь должен быть какой‑то уровень. Хвалила бы меня за деньги на уроках, и никаких проблем…
Теперь, помимо индивидуальных занятий, я два раза в неделю приезжала на Литейный на репетиции хора.
Там чёрных платьев и жемчугов не было и в помине. На репетиции обычно вписывалось от двадцати до тридцати хористок. Когда собирался полный состав, в помещении с роялем становилось нечем дышать, и каждые пятнадцать минут приходилось проветривать.
На репетициях хора меня тоже захваливали.
Тамара разрывалась между необходимостью усиливать как партию первых сопрано, так и вторых, и не могла решить, куда меня лучше определить. Победили вторые сопрано: всё‑таки первых было больше, а вторые играли ключевую роль в звучании, и долгое время их было только трое.
«Хотя, – задумчиво сказала Тамара, – Вероника и за первых альтов может петь, и за вторых».
Хор состоял из смешливых
– Вероника, что ты такое поёшь? Это партия первых сопрано, не вторых!
– Да, Вероника, повнимательнее, мы же слышим – что‑то не то: как‑то вдруг первые сопрано красиво зазвучали!
Чтобы как можно быстрее разучить песни из основного репертуара, а также из программы, готовящейся к Праге, мне пришлось в срочном порядке вспоминать чтение нот с листа.
В подростковом возрасте меня, как водится, отдали в музыкальную школу. Я продержалась в ней три‑четыре года и к шестнадцатилетию благополучно забила на гаммы и сольфеджио. Знание нотной грамоты в моей повзрослевшей голове уверенно стремилось к нулю.
Теперь деваться было некуда: на репетициях, впиваясь глазами в убористые строки распечаток Рахманинова и рождественских колядок на чешском – как‑никак, в Прагу мы должны были попасть к европейскому Рождеству! – я надеялась, что у меня получится в кратчайшие сроки освоить ноты заново. Успехи были, но время от времени я то и дело промахивалась и лажала.
Впрочем, хористки продолжали отвешивать мне неожиданные комплименты:
«Сегодня всю репу стою перед тобой в первых сопрано и наслаждаюсь тем, как звучит твой голос!»
Мне казалось, что всё это говорится не обо мне, а о каком‑то другом человеке.
– Ладно, – подытожила Карина, – лети, пой, главное, обратно возвращайся: в контент‑план втиснуто столько гастрономических обзоров про итоги года, что я уже мысленно зашиваюсь заранее. И сувенир какой‑нибудь привези!
– Ладно, – в свою очередь, засмеялась я, – что тебе привезти?
– Самое… что‑нибудь… не знаю… какой‑нибудь чешский хардкор!
– Наверное, ты хотела сказать «чешский фарфор»?
– Нет.
Глава 5
Одна голова – хорошо, а вдвоём допрыгались
– Значит, «Буддуар», – уточнила я.
– Именно, – улыбнулся пиарщик в нарочито измятой рубашке и чересчур тугих джинсах, подсаживаясь ко мне поближе и заглядывая в бумаги через плечо.
Проверяет, не разбежались ли нужные буквы?
Я сканировала глазами распечатку предложенного им релиза. «Буддуар» – рестобар и чайный лаунж. Работают два месяца, а до этого идеологи проекта занимались популяризацией паназиатской кухни в демократичном сегменте.
«Буддуар» – игра слов. Решили объединить название изысканной дамской комнаты, предназначенной для отдыха, и культовую фигуру буддизма.
Наверное, остроумно. Надо будет при случае поинтересоваться у знакомых буддистов, что они думают по этому поводу.
Интерьер лаунж‑бара недвусмысленно намекал, что в заведении действительно можно расслабиться, оттянуться, почилить, отдохнуть, понежиться, зависнуть, с комфортом провести время в непринуждённой обстановке – нужное подчеркнуть. Все форматы хороши – выбирай на вкус! (Почти Маяковский получился9.)
Да и Будд в заведении хватало.
В почти интимном полумраке главного зала были расставлены статуэтки Будды, выполненные из дерева, керамики, камня. Хаотично – наверное, создатели решили ограничиться одними статуями, но в последний момент передумали – располагались низкие диваны с горой подушек и кресла‑мешки. Здесь были даже монокачели.
– Впечатляет, – согласилась я.
Пиарщик продемонстрировал красочное меню, предложил провести чайную церемонию, раскурить кальян – всё, разумеется, по собственному выбору. Должна же я проникнуться темой, на которую буду писать.
Меню я изучила, от кальяна отказалась (принципиально не курю, а дым кальяна раздражает связки), над несколькими десятками сортов чая, перечисленными в чайной карте, зависла. Определиться было невозможно – глаза разбегались.
Пожалуй, приятное место. Если у нас открывают какой‑то лаунж, то обычно азиатским минимализмом там и не пахнет: всё сводится к восточной пышности и обставляется с помпой.
– Обязательно подчеркните, – втолковывал пиарщик, – что главное у нас – это чайные церемонии и кальяны, которые готовят по всем правилам, мы реально лучшее место для того, чтобы отдаться релаксу.
Чай они заказывали напрямую из Китая, в ближайшее время планировали увеличить ассортимент как минимум вдвое, а ещё приглашали из Москвы для проработки кальянной карты знаменитого сирийца, с которого начиналась кальянная история в России.
– Размещение на портале мы уже оплатили, так что очень ждём от вас рекламный текст. Надеюсь, он окажется таким же эффектным, как и вы. Если есть вопросы, звоните в любое время.
– Хорошо. Позвоню.
– Можете набрать и просто так, – подмигнул он, – если будет желание выпить чаю в приятной компании.
Кажется, это не дежурный комплимент (хотя пиарщики на них обычно мастера).
Решил пофлиртовать со мной?
Наверное, подумал – почему бы не совместить приятное с полезным.
В конце концов, среди ухоженных и отчасти манерных пиар‑менеджеров, подвизающихся в гламурных питерских заведениях, гораздо больше натуралов, чем считает Карина.
Я невольно фыркнула, припомнив её пламенный монолог на эту тему.
Хотя, возможно, в тот день её довели в редакции до белого каления, и она имела в виду не их ориентацию, а методы работы.
Парень, конечно, симпатичный, но мне давно пора выдвигаться домой – помимо рекламного текста «Буддуара», нужно умудриться вычитать интервью на нескольких листах. Через два дня самолёт в Прагу, и если я хочу всё успеть перед отлётом…
В качестве комплемента от «Буддуара» мне преподнесли упаковку молочного улуна – я ведь так и не выбрала сорт чая, чтобы оценить его качество на месте.
Выбравшись на Невский, я направилась к метро, по пути размышляя о том, что мне куда комфортнее приезжать в ресторан и общаться с его представителем с глазу на глаз, чем раз за разом выдерживать выматывающие пресс‑ланчи, теряя драгоценное время. Потом мысли перескочили на пиарщика, и я подумала – может быть, я слишком быстро делаю выводы о том, сможет человек чем‑то зацепить меня или нет?
Однажды на семейном застолье, чудом собравшем всех родственников, племянница двоюродной сестры, дотошная и въедливая особа, одолела меня расспросами: «Почему ты всё время одна? Вечно тусуешься в рестиках – давно бы подыскала кого‑нибудь!»
Высказывание племянницы надолго возглавило мой личный чарт самых раздражающих и бесцеремонных вопросов.
Во‑первых, по моему глубокому убеждению, искать можно грибы (к слову, грибники далеко не всегда находят то, что искали, вдобавок в требуемом количестве).