Дарья Орлова – Все про живот. Комплексный подход к улучшению внешнего вида и здоровья самой проблемной части тела (страница 2)

К слову, у женщин в менопаузе ожирение тоже чаще всего происходит по мужскому типу, то есть абдоминально – жир откладывается в районе живота. И, казалось бы, ну что тут такого? Да, чисто эстетически – это не очень, но женских-то гормонов женщине много не бывает. Тем более когда отключаются яичники, жировая ткань стоически помогает продуцировать «женский» половой гормон. Но проблема заключается все в том же ожирении.

Наибольшей энергоэффективностью обладает бурая жировая ткань. Ее у взрослого человека мало, а как можно увеличить – расскажу на страницах книги. После нее – подкожно-жировая клетчатка, количество которой можно оценить по размеру кожной складки, взятой в защип. А вот жир, которым обрастают внутренние органы – это самый ленивый жир. Он только мешает органам работать. В особенности вредит печени. А ведь именно печень удаляет лишний и отработанный эстроген, точнее, инактивирует его и выводит с желчью и мочой в унитаз.

Таким образом, проблема возросшего количества эстрогена – это проблема избытка метаболитов эстрогена (гормонов-мутантов) на фоне страдающей ожирением печени. Молочная железа, матка, яичники и все остальные гормонозависимые системы и органы начинают болеть следом за ней. А женщина недоумевает и гадает: может, согласиться на гормонзаместительную терапию? Даже не подозревая, что ключ к здоровью лежит в животе.

Кстати, живот – слово говорящее. Это производное от древнеславянского слова «жизнь». Здесь зарождается новая жизнь – растет ребенок. Отсюда мы получаем энергию, перерабатывая пищу. И здесь же чаще всего решается то, сколько нам еще отмерено лет/месяцев/дней/часов жизни. В последнее верят мудрецы Востока, наделяя почки способностью анализировать информацию, поступающую от желудка, и реализовывать худший сценарий генетического кода. Или НЕ реализовывать его.

Я уверена, что эта книга будет полезна каждому, кто хочет продлить время своей активной жизни. Кто устал прятаться от людей, когда в животе революция. И кто хочет иметь красивую талию без жестких голодных диет и изнурительных тренировок.

Как ты уже поняла, большой или вздутый живот – это не столько про проблему подбора одежды, сколько про глобальное влияние на здоровье и качество жизни.

Но вернемся к Сен-Мартину и Бомонту. Неужели эта трагедия оказалась в итоге историей со счастливым концом?

После выстрела Сен-Мартин остался без работы. Врач, не долго думая, предложил парню должность прислуги, но с обязательным условием – вместе с этим быть экспериментальным образцом, а иначе говоря – подопытным кроликом. Чего греха таить, Сен-Мартин не был очень рад такому предложению, даже пытался вернуться на прежнюю работу, но дыра в боку не позволяла трудиться в полную силу. Пришлось согласиться на условия врача.

Это был уникальный тандем для науки. В 1833 году Бомонт выпустил книгу «Опыты и наблюдения за желудочным соком и физиологией пищеварения». Научное сообщество сразу провозгласило армейского врача отцом гастрофизиологии. Ведь все, что мир знал о пищеварении раньше, строилось только на догадках и анатомических зарисовках трупов. А тут живой человек, работающий желудок и столько открытий разом: сырые овощи перевариваются дольше, чем приготовленное мясо, для пищеварения в желудке требуется соляная кислота, молоко быстро свертывается и может вызывать вздутие. Бомонт отслеживал действие желчи на пищу, замерял кислотность сред. Гуманно ли было само исследование? Пожалуй, да. Ведь доктор оказал пациенту первую помощь, а впоследствии поселил у себя, платил жалование.

Бомонт умер в 1853 году в возрасте 67 лет, став общепризнанным гением своего дела. А Сен-Мартин, только вдумайся, женился, жена родила ему троих детей, а умер он в 86 лет (!) – крепкий малый.

И вот что удивительно – да, сейчас есть УЗИ, эндоскопы и МРТ, но о физиологии пищеварения обывателям известно ненамного больше, чем в тогда, в середине XIX века. Я искренне хочу изменить эту ситуацию – сделать так, чтобы с помощью знаний о животе и его работе ты смогла сделать свою жизнь проще. Может, и Сен-Мартину помогла прожить так долго информация о своем пищеварении, полученная натуральным путем?

Глава 2,

в которой оказывается, что еду переваривает мозг

Kлавдий Гален был заносчивым, но великим римлянином. Когда со 165 по 180 год чума унесла жизни не менее четырех миллионов человек (какие-то источники говорят о пяти миллионах), в том числе двух императоров, он работал не покладая рук. Гален был врачом и признанным анатомом, хотя препарировать людей ему запрещала церковь. Его авторитет многие столетия стоял выше его достижений. Поэтому, когда кто-нибудь хотя бы пытался предположить, что, например, артерии не несут кровь высшим органам, а вены – малым, его просили помолчать, ведь сам Гален… Так продолжалось почти 14 столетий. И все это время студенты-медики изучали анатомию человеческого тела на примере анатомии берберийских макак.

Однако к середине XVI века католики смягчились, а некоторые священники даже начали присутствовать на анатомированиях. Именно в это время громко заявил о себе Андреас Везалий. Будучи потомком династии врачей, он уже в 16 лет препарировал животных и даже пытался зарисовывать их скелеты. В свои 19 Андреас – самый неудобный студент Сорбонны. Он стал едва ли не единственным, кто увидел недочеты в учении Галена и попытался в них разобраться. А происходило это не просто так. Поговаривали, что Везалий частенько наведывается по ночам на так называемое «Кладбище невинных» в Париже, а то и крадет мертвецов прямо с виселицы. Андреас нарабатывал практику, не боясь замарать руки, тогда как именитые деятели медицины того времени использовали для вскрытий специально обученных цирюльников, а сами только зачитывали студентам догмы Галена.

Ждал ли Везалия успех, или эксперименты привели его к верной смерти? Об этом я непременно расскажу, а сейчас мы с тобой обсудим вот что: так ли совершенны знания о человеческом теле на данный момент и что все-таки скрывается внутри нашего живота?

К слову, Парацельс – отец фармакологии – говорил, что человек – это микрокосм, в котором отражаются все элементы макрокосма. Однако даже в эпоху Возрождения, когда вокруг было много эстетики и она всячески подчеркивалась в произведениях искусства, простой люд продолжал считать живот мешком, набитым потрохами. Тому же Везалию пришлось в своем труде «О строении человеческого тела» иллюстрировать раздел про внутренние органы с наложением их на фигуры античных скульптур – красивых, мускулистых, эстетичных – чтобы хоть немного реабилитировать кишки в умах студентов.

Тем временем, кишечник – это чуть ли не самый первичный орган, вокруг которого формировались остальные органы многоклеточных организмов. Если, конечно, верить эволюционной теории Дарвина. Так, дождевой червь имеет полную пищеварительную систему: рот, мышечную глотку, пищевод, зоб с мягкими стенками, где пища сохраняется про запас, твердый мышечный желудок, где пища измельчается механически – с помощью мелких камушков, попавших в червяка с землей, и длинную кишку с анальным отверстием, через которое удаляется все, что не пригодилось или не переварилось. И сам червь тоже своего рода макрокосм. Внутри него живут субличности – бактерии, которые обитают в кишке, где темно, тепло и всегда есть чем поживиться.

Некоторые ученые полагают, что первичный мозг – это и есть кишечник с бактериями, которые знают, что хотят съесть, и управляют организмом, в котором живут, как захотят. И именно на систему пищеварения наслаивается иммунная система, чтобы отделять свои бактерии от чужих, а также органы передвижения и органы мироощущения.

Если взять и поверить в эти доводы, начинает казаться, что сердце и головной мозг меркнут по значимости относительно нервной системы кишечника. Микробиоте я посвящу сразу несколько глав своей книги, так как от ее состояния часто напрямую зависит благополучие твоего живота. А сейчас поговорим о месте обитания нашего личного микрокосма. А также о местах, в которых залегает жир или копится отек.

Давай проследим за кусочком ржаного хлеба с маслом, который, предположим, ты кладешь себе в рот. Сначала его ощутят рецепторы языка, которые располагаются внутри вкусовых сосочков. Ты, наверное, думала раньше, что вот эти «пупырышки» на языке – это и есть рецепторы, но нет. В каждом таком «пупырышке» от 3 до 100 рецепторов. Они способны различить пять вкусов: сладкий, горький, соленый, кислый и острый. То, что существует карта языка и рецепторы на нем расположены упорядоченно, – миф. Мол, корень языка различает один вкус, а кончик – другой. Нет, каждый вкусовой рецептор, независимо от расположения, может распознать все пять вкусов.

Чем дольше ты жуешь кусочек хлеба, тем дольше он будет контактировать с амилазой слюны – ферментом, который расщепляет углеводы до мельчайших частиц – сахаров. И тогда молекулы глюкозы проникнут во вкусовую пору над вкусовым рецептором, и ты почувствуешь сладкий вкус. От рецептора через языкоглоточный нерв поступит импульс в мозг. Этот импульс – информация, которая сравнивается с предыдущим опытом. Именно поэтому, пробуя что-то новое, ты, как правило, оперируешь фразами типа «это похоже на…». То есть для новой информации производится анализ – сравнение с сотнями и тысячами бывших в употреблении вкусов.