Дарья Макарова – Тайны Эдема (страница 4)

– Простите меня, Лиза, если обидела. Вы невероятно красивы. При этом в вас нет той вульгарной и заезженной глянцевости, что присуща нынешним временам. Зато кроется в вашем наивном взгляде что-то…запретное, тайное. Потому так и сложно представить, что Давид, со страстью присущей истинному коллекционеру, смог бы упустить такую диковинку.

Я вновь пожала плечами. Могила Давида была видна издалека. Невероятное количество букетов и огромных венков было свалено в холм внушительных размеров. Пестроцветие цветов и лент резало глаз. Безошибочно указывало место его упокоения.

Она остановилась. Отпустила меня. Бледность разлилась по ее лицу, но мягкий голос не дрогнул.

– Дальше я сама. Спасибо.

– Постойте, -попросила я и достала из сумки небольшой сверток. – Давид просил передать вам. Когда его…не станет.

– Самонадеянно, – усмехнулась она, не решаясь взять небольшой сверток из плотной бумаги, перевязанный на манер старых писем тонкой бечевкой и запечатанный сургучом с его инициалами. – Я до последнего не была уверена, что приеду.

– Как и он. Потому у меня был ваш адрес. И его последняя воля.

Она кивнула и забрала сверток. Бережно держа его обеими руками, прижала к груди. Я поспешила прочь, зная, что мне здесь более нет места.

Два года назад я развернула свою жизнь на сто восемьдесят градусов. Причем без всякого на то желания. Мне выпала скверная карта, и с этим можно было либо смириться, либо начать свою игру. Смиряться не хотелось.

Я разорвала помолвку, уволилась с работы, обнулила весь список контактов. Я без всякой жалости и сожаления крушила то, что строила всю свою жизнь. Я резала по живому и не боялась ни крови, ни боли. Ни своей, ни чужой. Сжигая мосты, я прекрасно понимала последствия, но не страшилась их пламени.

Тогда-то Судьба и решила свести меня с Давидом. Я желала перемен. Давид дал мне их. Я бежала от себя и агонии, в которой в предсмертных конвульсиях корчился мой мир. Давид дал мне корабль, научил управлять им. Дал время подумать о том, куда плыть.

Взамен? Он просил моей верности. И молчания.

Теперь настала пора возвращаться. Не в прошлое, нет. С ним давно было покончено. Оно не вызывало ни страха, ни ностальгии. Все, что было дорого, хранилось в уме и сердце. Остальное превратилось в пепел и развеялось на ветру.

В мамину квартиру, пустовавшую все это время, вернулась уже другая Лиза. И мне она нравилась куда больше той девчонки, что жила здесь когда-то.

В стенах сталинки с видом на набережную прожило два поколения моей семьи. Теперь из всей семьи осталась я одна. И это обстоятельство стало одним из множества, что больше не страшило меня.

Весь последующий после похорон Давида день я драила квартиру. Собственно, в особенной уборке она не нуждалась – я приезжала сюда раз в несколько недель и наводила порядок. Но появился присущий всем нежилым помещениям запах упадка. И с ним я боролась с остервенением.

К тому же, физическая нагрузка помогала разгрузить мозги и утихомирить эмоции. Ближайшее будущее меня пугало не слишком. За время работы на Давида, я скопила вполне приличные деньги (для меня, вдовы бы потратили их за пару часов, а то и меньше).

Я получала зарплату, щедрые бонусы и подарки. Но практически ничего не тратила, живя в особняке. Добавился и небольшой процент от вклада в банке. Так что, мое финансовое положение было вполне устойчиво и благополучно.

Мне предстояло начать новую жизнь. Опять. Только в этот раз со спокойной головой. Поскольку о том что дальше я думала частенько и к советам Давида прислушивалась внимательно, все свои варианты я знала отлично. Нужно было лишь выбрать один из них. Будущее опасений не вызывало. Напротив, манило наподобие давно желанного путешествия.

Однако все мои планы приказали долго жить после единственного телефонного звонка.

Признаться, я намеревалась его проигнорировать. Лично мне никто звонить не собирался, а все, что было связано с работой на Давида, ушло вместе с ним. Однако звонивший и святого достать был способен.

Чертыхаясь, я спрыгнула с подоконника, ибо в данный момент домывала окно на кухне, и ответила, стараясь не рычать:

– Да!

– Елизавета Петровна?

Сочетание моего имени и отчества неустанно потешало Давида. Обычно, произнося их вместе, он обязательно упоминал монаршие регалии, царские титулы, императорские вольности и прочие витиеватые мотивчики. По началу я смущалась, потом обижалась, а со временем привыкала и стала воспринимать как должное. Но сейчас ничего более не последовало. Только имя и только отчество. Сердце сжалось.

– Я.

– Меня зовут Аркадий, я помощник Владислава Викторовича Лисовского.

Лисовский был адвокатом Давида. Точнее, одним из гвардии адвокатов, работавших на него и его бизнес. Но, что куда важнее, он был его другом с тех времен, когда Давид еще не был признанным гением с баснословными суммами на банковских счетах.

– Очень приятно. Чем могу помочь?

– Завтра состоится оглашение завещания…

– Сразу скажу, – опережая события, влезла я. – Все документы Давида переданы его сестре. У меня не сохранилось ни копий, ни, тем более оригиналов.

– Я звоню по другому вопросу.

– Какому же?

– Давид Александрович упоминал вас в своей последней воле. Поэтому вам необходимо присутствовать на оглашении. Завтра в двенадцать в нашем офисе…

– Думаю, это ошибка, – я не сдержала удивления и вновь перебила звонившего. – Я не являюсь членом семьи или…х-м-м…

Найти подходящее слово и не использовать легкомысленное и обязывающее «любовница» оказалось не так просто. К счастью, Аркадий пояснил деликатно:

– Давид Александрович упомянул в завещании всех наемных работников, проживавших в особняке. И вас в том числе.

Наемные работники. Читай прислуга. Что ж, зато понятно, как меня занесло в перечень посмертных распоряжений Терновцова.

Под диктовку Аркадия я записала адрес и обещала быть. Но, признаться, собиралась сослаться на какую-нибудь вескую причину и прогулять сие мероприятие.

Однако на следующее утро за час до оглашения мне позвонила Нина и напомнила о встрече. Теперь соскочить было невозможно.

Чертыхаясь, я бросилась собираться. Сегодня с самого утра собирался дождь и заметно похолодало, что определило мой выбор. Быстренько натянув джинсы и футболку с веселеньким цветочком, я затянула волосы в хвост, влезла в кроссовки и, на ходу застегивая куртку, помчалась к машине.

В офис адвоката я прибыла за десять минут до назначенного времени. Вздохнув с облегчением, вошла в приемную. Аркадий нервно чертил шагами комнату. Секретарь монотонно барабанила пальчиками по клавиатуре, не обращая на него внимания. Оказалось, я приехала последней, и все ждут только меня.

Я расстроилась. А потом удивилась. Сродни такого не бывало, чтобы жены, то есть вдовы, куда-то являлись вовремя, а не то что заранее.

Аркадий уверенным шагом заспешил куда-то по коридору. Я послушно затрусила следом. Пройдя этаж насквозь, мы оказались перед дверью в просторный конференц-зал, основную часть которого занимал большой овальный стол. Во главе стола чинно восседал Лисовский.

С Давидом они были ровесниками. Но на его фоне Лисовский выглядел видавшим виды чемоданом. Он исправно посещал спортзал, старался ограничивать аппетит и вести умеренный образ жизни. Но бесконечно нервничал на своей работе. А за ее пределами не имел занятия или человека, которые бы наполняли его сердце радостью и силой.

Однако, справедливости ради стоит сказать, что присущий ему аромат власти нравился многим. И, судя по выражению лиц части присутствующих дам, даже очень.

Аркадий открыл дверь в конференц-зал и любезно пропустил меня первой. Все взгляды тут же сосредоточились на мне. И среди разодетых в наряды от кутюр женщин, мои джинсы и футболка с дурацким цветочком казались невероятно нелепыми. Но обескураживало не это. А их взгляды. Я почувствовала себя голой и совершенно незащищенной. На кой черт я приехала сюда?!

– Присаживайся, – кивнув на пустующий стул рядом с собой, велела Нина.

Я послушно плюхнулась рядом, спрятав руки под столешницу. Еще не хватало, чтобы вдовы заметили мое волнение. Им только дай почувствовать кровь…

Совладав с собой, я быстро огляделась. Помимо вдов и сестры Давида, приехали Геннадий и Юра, Наташа и Люба. Поймав мой взгляд, мне едва заметно улыбнулась Юлька. Она возглавляла PR-службу Давида и, по сути, была его правой рукой.

Рядом с Ольгой сидел с самодовольным видом ее полудурочный сынок Руслан. В простонародье Русик. Редкой наглости и глупости человек. Годиков ему было аж тридцать восемь, но за мамину юбку он держался столь же крепко, как и в три. И при этом бесконечно вляпывался в какие-нибудь идиотские авантюры, твердо убежденный, что мама все разрулит. Но, что хуже всего, он был невероятно щедр и изобретателен на пакости ближним, и это делало его опасным. Женщины его не любили. Точнее, терпели те, кто деньги ценил больше него самого. И он ненавидел их в целом, а меня в особенности, ибо однажды получил коленом по самому дорогому.

По правую руку от адвоката устроился Глеб, единственный сын Давида. Пожалуй, он и завещание сконцентрировали на себе весь интерес присутствующих. Не считая недавнего юбилея Давида, Ольга и Стелла не видели его многие годы, Лика и Лена не встречали никогда. Мне также знать его не надлежало, но познакомиться пришлось. Впрочем, присутствующим знать об этом излишне.