Дарья Макарова – Тайны Эдема (страница 15)

– Попросить вернуться?

Русик резко ухватил меня за плечи и треснул о стену. Не больно, но страшненько.

– Думаешь, самая умная, да? Так подумай вот о чем – теперь тебя защищать не кому! Старик помер, и никто за тебя не вступится.

– Восхищена твоей храбростью, – с удобством облокотившись о стену и не пытаясь вырваться на радость врагу, хмыкнула я. – Как ты считаешь, мне следует рассказать полиции о том, что ты украл его лекарства? Наркоман в доме, где произошло убийство…Им ведь будет интересно.

– Не докажешь, – отшатнувшись от меня, зашипел Русик.

Я сложила руки на груди и усмехнулась:

– Учитывая обстоятельства, это и не обязательно. Давид не хотел шума и не стал обращаться в полицию, здесь ты прав. Но интерес следователей вызовет сама ситуация. Спорим, вдовы охотно подтвердят, что ты вор?

– Сука!

– Ага, – кивнула я. – Причем, это ведь далеко не все, о чем я могу поведать полиции… Так что, не нарывайся и ближе, чем на метр ко мне не подходи. Усек, золотце?

Русик заскрипел зубами от злости. Но врожденная трусость, как всегда, победила и, поджав хвост, он побежал жаловаться на меня Ольге.

Я же заперлась в своей спальне и достала диктофон. Подключила наушники и растворилась в чужих диалогах.

Значительно позже, вытянувшись на постели, я попыталась систематизировать услышанное. И понять, насколько верю словам, что были произнесены в присутствии следователей.

В момент смерти Давида Лика была с Леной. День она провела на съемочной площадке, а вечер с сестрой. После короткого похода по магазинам, они заехали в квартиру Лены (Давид однажды подарил по апартаментам обеим сестрам на Восьмое марта). Лена хотела полить цветы перед тем, как уехать в особняк. Но сестры, как это водится, заболтались, потом стали примерять покупки. В итоге, в особняк они вернулись лишь ближе к ночи. О смерти Давида узнали от меня.

Показания сестер был выверены и схожи до мельчайших деталей. Не менее синхронизированными выглядели слова Ольги и Русика. Оба заверяли следователя, что вечер провели вместе, в их городской квартире.

Дома провела вечер и Нина. Подтвердить или опровергнуть ее слова было некому. То, что живет она в пешей доступности от Эдема явно заинтересовало следователей.

Стелле повезло больше. Весь день она общалась с потусторонним миром во благо своих клиентов. Последний сеанс магии закончился в одиннадцать вечера. Посему быть в Эдеме она никак не могла.

Люба вечер провела с внуками, так как ее дочь отправилась на вторую работу. Из-за острой нехватки денег, женщина дважды в неделю прибиралась в учебном центре рядом с домом. Занятия в центре проходили для взрослых и заканчивались в десять, начале одиннадцатого. После этого она и прибирала. Люба же оставалась с внуками. О том, чтобы незаметно оставить трех малышей не могло быть и речи. К тому же, до дома ее довез водитель. А добраться в особняк самостоятельно она бы вряд ли смогла. Таксопарки проверяли и заказов по данному направлению не нашли.

Отвезя домой кухарку, Юра поехал на юбилей к другу. У Давида он отпрашивался заранее и следующий день брал как день отпуска, чтобы успеть прийти в себя после празднования. Гости хлебосольного застолья подтвердили, что он никуда не отлучался и остался в доме юбиляра на ночь.

Геннадий этот вечер планировал провести в Эдеме, но Давид отправил его в город, поручив забрать на киностудии цветы для сада. Их привезли сотрудники Давида по его просьбе из Хорватии, где проходили съемки одного из фильмов. . Оставлять их без присмотра было опасно, следовало посадить в землю как можно скорее. Посему Геннадий должен был быть в киностудии с самого утра, а затем мчаться в особняк. С этой целью он и вернулся в город заранее, заночевал в своей квартире один.

Наташа была из местных и проживала в крупном областном поселке по соседству. Ее супруг, врач поселковой ветстанции, обычно привозил и забирал супругу. Так вышло и в этот раз. Вечер они провели вместе.

Самым железобетонным алиби из всех нас обладал Глеб. Он был в Америке, что подтверждают данные Пограничной Службы. А с ними не поспорить.

Говоря о вдовах между собой, следователи считали заинтересованной в убийстве каждую. Увы, меня они охотно причислили к ним.

Единственное, что играло в мою пользу, так это медицинское образование. Оба следователя без лишних обсуждений сошлись во мнении, что я могла убить Давида без всяких следов. Так, чтобы не возникло вопросов даже у судмедэксперта. Однако Терновцов был отправлен мышьяком, что говорит о скудных познаниях убийцы.

Следователи считали, что яд был добавлен в виски. Однако на бокале были найдены только отпечатки жертвы и кухарки. Последнее неудивительно, ведь посуду в доме моет именно она. На бутылке же были обнаружены лишь отпечатки самого Давида.

Складывалось впечатление, что убийца присоединился к Давиду в беседке и за разговором незаметно подмешал яд. Учитывая общую рассеянность Давида, вызванную сильными препаратами, что он принимал, и почти пустую бутылку виски, он ничего не заметил. Доза яда была колоссальна. Смерть практически мгновенна. Убийца действовал наверняка.

Скопировав данные с диктофона, я переслала их по электронной почте. Адреса отправителя и адресата были однодневками. Все, как учили классики шпионажа.

Очистив память диктофона, я вернула его на место. Покинула кабинет и направилась на кухню. Меня слегка потряхивало. Не мешало бы выпить горячего чаю.

Но поставив чайник, я увидела бредущую по дорожке Нину. Она направлялась к Сиреневой беседке. Подумав, я присоединилась.

Присела рядом с ней. Воспоминания вновь опутали меня, а слова все куда-то исчезли.

Нина заговорила, не отрывая взгляда от дивного вида – он был последним, что увидел ее брат.

– Чего ты боишься, Лиза?

– Сплетен. Злых разговоров. Бесконечного шушуканья по углам.

– Я сделала все, чтобы этого не случилось, – равнодушно сказала она. – Следствие на контроле в самых высоких кабинетах. Огласка практически исключена.

– Журналисты…

– Это забота Юльки, -отрезала Нина, в голосе прозвучали стальные нотки. – Не твоя.

– Что тогда моя забота?

– Быть начеку. Не зевать, когда все начнется.

– А если ничего не начнется? – не сдержалась я. – Давида нет. Убийца своего добился.

– Разве? – прищурилась Нина.

Я отвернулась. Это было нечестно. Ведь именно я закрывала его веки. Организовывала похороны. Даже за тем, что он хорошо выглядит в гробу проследила тоже я. Разве можно сказать, что убийство не удалось?

– У всего есть причина. Скоро мы ее узнаем. Ждать осталось недолго.

Ее слова были тихи и спокойны. Она твердила их как мантру. Мне же вдруг подумалось, что младшая сестра Давида, всегда до предела рациональная и продуманная, от горя не в себе. Такое случается. Мне ли не знать?

Горе ломает всех.

Разница лишь в том, что кто-то научается жить с ним и находит в себе силы идти дальше, а кто-то нет. И иногда на этом пути побеждают те, в ком силы, казалось, на пол наперстка.

Мы ничего о себе не знаем. Пока не дойдем до черты. Или, что страшнее всего, пока не переступим ее, и не настанет момент нового выбора.

Куда теперь?

Оставив Нину, я спустилась к реке. Возвращаться в особняк не было ровным счетом никакого желания. Обычно, даже во время прогулок, я ходила довольно быстро. Но сейчас тянула каждый шаг. Всеми силами замедляя неизбежное возвращение.

Река сегодня была смирной, даже игривой. Шелестя, касалась волнами огромных камней, берега и неслась дальше. Берег в этом месте был высок и крут, спускаться вниз решился бы только тот, кто имеет пару жизней про запас.

Я остановилась на самом краю. Закрыв глаза, подставила лицо солнцу. Приятный ветер, едва касаясь развивал мои волосы.

– Прячешься?

Вздрогнув, я резко обернулась. Потеряв равновесие, пошатнулась. Глеб тут же оказался рядом и с силой ухватил меня за талию.

Я поспешно отстранилась. Сказала смущенно:

– Прости.

– Ты прости. Не хотел напугать.

– Что ты здесь делаешь? – не придумав ничего лучше, спросила я.

– Шел за тобой.

Он сказал это так просто и буднично, будто преследовать девиц по лесам – норма жизни.

– Я не собиралась прыгать с обрыва, если тебя это беспокоит.

– Не беспокоит, – пожал он плечами. – В твоих мозгах я не сомневаюсь.

– Ты просто бог комплиментов.

– Я технарь, – виновато улыбнулся он. – Лирика мне не по вкусу. Но, если хочешь, могу загуглить пару рейтинговых фраз. Из тех, что нравятся как минимум девяноста семи процентам женщин.

– Обойдусь.

– Злишься?

– Не на тебя.

– Понимаю.