Дарья Макарова – Тайны Эдема (страница 11)
– Твое право.
– Не поможешь?
– Нет. Но и мешать не буду.
В очередной раз услышав трель домофона, я содрогнулась. Тут же возникло малодушное желание притвориться, что меня нет дома. Но, устыдившись его, я смиренно поплелась открывать дверь.
Прислонившись плечом к дверному косяку, смиренно ждала пока поднимается лифт и гадала, чего ждать на этот раз. Увидев меня, Нина понимающе хмыкнула.
– Вижу, вдовицы тебя уже навестили.
Я кивнула, не желая вдаваться в ненужные подробности и пропустила прибывших в дом. К моему удивлению, Глеб сопровождал тетку.
Он вошел, а вместе с ним воспоминание, о котором никому не следует знать. Только нам двоим.
– Будете ужинать?
Стрелки часов перевалили за двенадцать, но почему-то не было причин сомневаться, что Терновцовы с утра и крошки не съели.
– Остались котлеты, овощи и пирог. А! Еще мороженое.
– Пируем, – улыбнулась Нина. И только сейчас стало заметно, как сильно она устала.
Не портя ужин тяжелым разговором, мы поболтали на безобидные темы. А едва закипел чайник, Нина спросила:
– Мы последние или еще кого ждать?
– Последние, – кивнула я и мысленно добавила «надеюсь».
– Сулили тебе неземные блага?
– Скорее, земные.
– Уже знаешь о судьбе киностудии?
– Да, и о пропаже денег и картин тоже.
– Славно, – кивнула Нина. – Тогда перейдем к главному.
Я насторожилась и посмотрела на гостей с опаской. Оба выглядели столь спокойно, столь решительно, что мне стало по-настоящему страшно.
Нина кивнула на стул и предложила:
– Присядь. Разговор не простой.
Вернув на место чайник, я уселась на свой стул и приготовилась к…Не знаю, чего я ожидала. Но точно не того, что Нина скажет:
– Я хотела, чтобы ты узнала от меня… Давид умер не своей смертью.
– В смысле? – не поняла я. – Он болел уже длительное время, все показатели…
– Моего брата убили.
Время остановилось. То есть я слышала, как тикают стрелки часов на запястье Глеба. Но для меня время остановилось. И еще очень долго, словно зацикленная пластинка, вновь и вновь крутилось в голове «убили», «убили», «убили»…
Скользя по ровной поверхности шоссе, я мысленно пыталась предугадать будущее. Я оказалась в водовороте событий, на которые не могла повлиять. Предвидеть, к чему приведет мое решение, было и вовсе невозможно. Поступила бы я иначе, зная последствия?
Эдем находился в часе езды от города. Давид рассказывал, что нашел это место случайно. Во времена плохого настроения, тяжелых дум и творческих мытарств, он часто бродил где-попало или садился за руль, ехал не разбирая пути. Так случилось и тогда.
Петляя по дорогам Ленинградской области, он уперся в заброшенное Богом и людьми местечко. У подножья невысокого холма бурлила река, разбиваясь темными волнами о гранитные глыбы. По обе стороны ее берегов шелестел лес, и в обозримой дали не имелось ни единого человеческого жилища. Дальше, по течению реки, было несколько плавучих островов, а смешанный лес уступал место сосновому бору. От тишины и свежего воздуха становилось дурно, но вместе с тем, жизнь словно заполняла легкие, тело, проясняла мысли и затуманенный серостью будней взгляд.
Последнее осталось неизменным и сейчас. Хотя вряд ли в просторном поместье Давида теперь можно было узнать тот брошенный край, что был когда-то. Разве что бурная река осталась все столь же темпераментной. Все остальное, усилиями дизайнеров, садовников и архитекторов изменилось всецело.
Закладывая дом, Давид мечтал основать некий приют (уютный и фешенебельный) для себя и своих сотоварищей – служителей искусства. И создал. И слава его гремела по миру. Посещение Эдема стало сродни признанию в мире искусства. За кованые ворота огромного сада могли войти лишь избранные, как и за ворота рая. А ключ от них был лишь у Давида. И за это его равно обожали и ненавидели.
Но годы изменили его представление о том, чем должно стать это место. Постепенно творцы и музы исчезали из комнат и залов особняка, на лужайках больше не играли музыканты и не писались картины. Лишь для избранных, для самого ближнего круга, Давид открывал двери своего
Последние месяцы уходящей жизни Давид провел прогуливаясь по аллеям парка, отдыхая в тени беседок сада. Он подолгу сидел на пристани, прислушиваясь к ворчанию реки и забывая о книге, что лежала на его коленях. Вечерами он пил обжигающе горячий и непомерно крепкий кофе на веранде или подле камина, чье пламя так и норовило ухватить край его пледа.
Наблюдая за ним, я восхищалась его спокойствию. Его принятию себя и своей судьбы. Он казался мне смиренным праведником, принявшим прожитую жизнь и скорую смерть. Я считала, он счастлив. Что несмотря на неизбежные страх и боль, он доволен тем, как сложилась его жизнь, уверен и рад своему окружению.
Оказалось, я ошибалась. Я была с ним почти постоянно. Но не имела ни малейшего понятия, что на самом деле творится в его душе. Выходит, он лгал мне так же, как и им? Или моя вина перевесила все то доброе, что он чувствовал ко мне когда-то?
Бросив машину возле особняка, я с тяжелым сердцем вошла в холл. Тишина стояла несказанная. Что особенно странно, учитывая, что все вдовы здесь.
Собственно, удивляла именно тишина, сопровождавшая их присутствие. Подобного на моей памяти не случалось. Каждая из них была натурой деятельной и на месте не сидела. Посему, даже, если никто не состязался за первое место в доме, шума от их присутствия всегда было предостаточно. Но не сейчас.
Задрав голову вверх, я прислушалась. Ничего. Даже слышно, как на сквозняке едва ощутимо звенят хрустальные капли огромной люстры.
То, что мое появление не стало секретом сомнений не вызывало. Подходя к дому, я видела, как колыхнулись занавески сразу в нескольких окнах. Но ни одна из обитательниц особняка не вышла даже на лестничный пролет. Что ж, поиграем…
Перехватив ручку чемодана поудобнее, я направилась в свою комнату. Как и остальные комнаты для прислуги, она располагалась на первом этаже. Правда, кроме меня и Юры в доме никто постоянно не жил. Но частенько оставались. Здесь же размещалось несколько комнат для гостей. Однако обычно их не использовали, так как на втором этаже гостевые были куда богаче. Эти же предназначались на случай полного заполнения особняка или для не слишком ценных визитеров. Но ни тех, ни других Эдем не видел с тех пор, как Давид превратил его в место уединения и созерцания.
На втором этаже обустроились все жены. Вдовы. Их спальни были в правом крыле, спальни для гостей находились в левом. Строго, как и на первом этаже.
Третий этаж всецело принадлежал Давиду. Самой маленькой комнаткой была его спальня. Из нее же открывался лучший вид. Остальное пространство было поделено на две неравные половины: небольшую гостиную, где он проводил большую часть своего времени, и студию.
Что творилось на чердаке я не имела ни малейшего понятия, ибо за все время ни разу туда не поднималась. В подвале же, помимо хозяйственных помещений, располагался огромный гараж, вмещавший в себя не только автомобили обитателей особняка, но и коллекционные машины из собрания Давида. А также обширный винный погреб и подсобные помещения.
Ключ с пушистой кисточкой по-прежнему был вставлен в замок моей спальни. Но в самой комнате некоторые вещи лежали не так, как я оставила их. Комнату явно обыскали, и не раз.
Распахнув окно, я запустила в просторное помещение свежий воздух и ароматы сада. Утренний туман, принесенный с реки, еще не до конца рассеялся. Было прохладно.
Разбирая чемодан, я вновь продумывала свои дальнейшие действия. Призывала себя быть сильной.
В дверь постучали. Страх удушливой волной прокатился по телу. Гоня его прочь, я сказала чуть хрипло:
– Войдите.
В комнату робко заглянули Наташа и Люба. Но встретив мою улыбку, тут же принялись обниматься. Однако и без слез не обошлось. Наташа покачала головой и без всякого осуждения, с одним лишь сочувствием, посмотрев на Любу сказала:
– Вот ведь глаза на мокром месте. Как Давида нашли, так и плачет все время… А после того, как узнала, что он о нас, о внуках ее так сильно позаботился, совсем удержу нет…
– Вдовы тоже плачут?
На лице Наташи появилась невиданная доселе жесткость. Непреклонность. Люба зарыдала пуще прежнего, но беззвучно, лишь отирая беспрестанно падающие по щекам слезы.
– Этим дьяволицам все нипочем. Лишь о себе и думают. Полночи ругались, остальные полночи по дому рыскали. Ищут все что-то, да думают, никто их не видит. Срамота! Хорошо, Давид не знает, кем они оказались на самом деле…
Надо сказать, что постоянно из всех жен Давида в особняке жила только Лика. И ее сестрица, конечно, тоже. Остальные заявлялись сюда время от времени. По поводу и без.
С вестью о смерти Давида в особняк вернулись все и разом. Кроме Юльки, но она себя к «женам» не причисляла. Она предпочла остаться в своей городской квартире. Но, полагаю, сейчас ее переезд – вопрос времени. Судя по ее грандиозным планам, в стороне от событий она не останется. Посему ей стоит быть здесь.
– Интуиция подсказывает, что следует ждать гостей. Приготовишь, пожалуйста, комнату Юли? И еще одну, для гостей.
– Гостей? – озадачилась Наташа.
– На случай, если сын Давида решит задержаться.
– Так он приедет? – обрадовалась Люба и даже перестала плакать. – Такой славный мальчик. Когда он жил в России, я часто брала его к себе. Нянчила как родного. Давид весь в творчестве был. А бабушке уже тяжеловато одной, вот мы с Юрой и развлекали его, как могли…Славный ребенок, просто чудо…