Дарья Макарова – Погоня за мечтой (страница 2)

Не обращая внимания на подружку, я посторонилась, давая возможность таксисту пройти. Вздохнув, попросила:

– Заносите.

Он бережно усадил ее в кресло и, повернувшись ко мне, сказал:

– Я ее в центре подобрал. Она машину ловила, плакала…

– Бывает, – пожала я плечами и, достав кошелек из сумки, спросила. – Сколько я вам должна?

– Девятьсот, – отчего-то смутился он. Я заплатила две тысячи и, искренне поблагодарив, закрыла дверь.

Замерев в кресле, Ленка из последних сил боролась со сном, от того часто-часто моргала. Но сдаваться не собиралась и тихо улыбалась.

Только сейчас я заметила на ее щеках следы недавних слез, искусанные губы. Я присела на корточки рядом с ней, провела рукой по волосам. В детстве, когда она плакала, я всегда гладила ее по голове и придумывала сказки о том, как счастливы мы будем в будущем. Она не верила мне, но начинала улыбаться, обиды таяли, слезы высыхали.

Она поймала мою руку и, заглядывая в глаза, спросила:

– Лев не будет ругаться, что я здесь?

– Переживет.

– Не хочу, чтобы из-за меня…

– Ты мне сестра. Идешь со мной в комплекте, – хмыкнула я, Ленка тихо засмеялась. – До комнаты дойдешь?

– Ни единого шанса.

Следующие несколько минут прошли довольно комично. Я обхватила Ленку за талию, она вцепилась мне в плечо, и мы потопали в спальню. Ее штормило, я старалась удержать баланс. Ленка была легка, как перышко, что должно было облегчить задачу. Так бы оно и было, если бы мы не хохотали над собой, теряя равновесие. И все же до кровати мы добрались, и, едва повстречавшись с подушкой, она уснула. Я переодела ее в свою пижаму, накрыла одеялом и ушла в гостиную.

Прекрасно понимая, что не усну, забралась на подоконник и, подтянув колени к подбородку, задумалась. Я была рада за Ленку, ведь ее тревоги и печали спят вместе с ней, а значит, она пробудет до утра в счастливом забвении.

Я вглядывалась в спящую улицу через оконное стекло. Она была пустынна, окутана полумраком белых ночей. На ее просторах царили тени, они танцевали причудливый танец на стенах домов, тротуарах.

Сколько же сотен ночей я провела так же, на подоконнике, разглядывая спящий город и мечтая? Да, тогда была другая улица, другая жизнь, другая я. Неизменным оставалась лишь одно: Ленка всегда была где-то рядом, тихо спала или шепотом рассказывала что-то важное, сокровенное. Мы могли болтать ночи напролет, говорить друг другу то, о чем и думать боялись днем, такими важными казались наши секреты и мечтания.

Мы всегда с ней были очень разными. Белокурый ангелочек, откровенная, импульсивная Ленка. И я, смуглокожая, с черными, как крепкий арабский кофе, волосами, без единого завиточка. Ленка говорила, что мои глаза так темны, что в них и черти тонут. В противоположность ей, я всегда была замкнута, не слишком любила людей и уж вовсе не спешила доверять кому-либо. Жизнь учила, что доверие может стоить слишком дорого.

Но ей, единственной, я верила, как себе. В этой жизни нет для меня человека ближе, чем она. Она не просто подруга, не сестра, она – моя семья.

Мы росли в детском доме и всю сознательную жизнь провели в одной комнате, на соседних кроватях. Мы все и всегда делали вместе: взрослели, влюблялись, дрались, сбегали, выживали. Пожалуй, то, что мы есть друг у друга – самый большой подарок судьбы.

После наступления совершеннолетия мы разъехались каждая по своим углам -комнатам, что получили от государства. Однако новый уклад жизни, как и мое последующее замужество, не сильно повлиял на нашу дружбу. Мы реже виделись, но это был лишь повод чаще встречаться.

Ленка довольно прохладно относилась ко Льву, как, впрочем, и к моему замужеству в целом. Она считала его блажью. Надо признать, что у нее была на то веская причина.

Лев, будучи благоразумным человеком, прекрасно понимал, что Ленка неотъемлемая часть моей жизни, посему всегда был вежлив и обходителен по отношению к ней, ни разу не позволив себе критического замечания. В целом, они друг с другом ладили, хоть и старались не встречаться, а большего мне и не требовалось.

Со Львом мы познакомились три года назад, два из них как поженились. Наш мезальянс вызвал бурную реакцию у его окружения. Злые языки вовсю трудились, обсуждая нас, что вполне объяснимо и ожидаемо.

Один из ведущих адвокатов города женится на детдомовке, да еще подцепил ее в сомнительном баре, где она работала ни то барменшей, ни то официанткой. Разве не повод посудачить? Особенно, если это правда.

Поначалу Лев боялся, что неиссякаемый поток сплетен и извечные шептания и взгляды будут ранить меня. После каждого выхода в свет он подолгу всматривался в мое лицо, пытаясь угадать настроение, увидеть, не обидел ли кто.

Мне же было безразлично чужое мнение. И тот факт, что злословили люди с большими деньгами, роли не играл. Я прошла хорошую школу и научилась быть толстокожей. Я знала, чего стою и чего хочу. Более того, вполне могла определить, что из себя представляют люди предо мной, а пухлые кошельки и разномастные ксивы не создавали ореола вокруг их персон.

Со временем разговоры стихли, появились новые объекты для обсуждения и наш брак перестал вызывать интерес. Лев любил говорить, что с моей красотой у меня не было ни единого шанса не вписаться в его круг.

Он лукавил. Если бы Лев не стал адвокатом, из него вышел бы отличный пиарщик. Перед нашей свадьбой, перед тем, как знакомить меня со своим окружением, он неустанно работал над моим образом. Над тем, какой он хотел видеть свою идеальную жену.

Он нанял лучших преподавателей, и почти полгода прошли в учениях. Риторика, история, английский, этикет, философия и многие другие науки шесть дней в неделю должны были изучаться мной. И, конечно же, личный тренер по танцам (Лев искренне верит, что все женщины должны уметь танцевать танго и носить исключительно юбки), а также стилист.

Проведя изрядное количество времени в условиях, близких к боевым, я стала миссис Коган. Я устраивала званые вечера для друзей и партнеров Льва, сопровождала его на всех светских раутах и городских мероприятиях, которые он считал нужным посетить. Моей единственной обязанностью в нашем браке было хорошо выглядеть и вызывать восхищение, а в идеале жгучую зависть, у всего его окружения.

Первое время все это меня забавляло. Льва распирало от гордости. Его «друзья» и «соратники» зеленели, истекали слюнями и забрасывали меня визитками вкупе с обещаниями райского блаженства и неиссякаемого злата, для получения которых требовалось всего лишь ублажить развратников. Всех страждущих я деликатно посылала по известному адресу, радуясь, что преподаватели не зря трудились и литературный русский я освоила.

Вскоре жизнь блистательной домохозяйки мне наскучила, я стала задумываться как бы ее разнообразить. Лев с большой охотой к моим раздумьям подключился. И я поступила в университет на экономический факультет, параллельно устроившись на полставки в небольшую фирму его друга.

Жизнь обрела некий баланс между тем, что нравилось мне и тем, что нужно Льву. Мы были довольны друг другом и жили в нерушимом комфорте.

Свободного времени практически не оставалось, не оставалось и сил на глупые, режущие душу мысли.

Так было до сегодняшнего дня.

– Доброе утро, – показавшись в дверях, смущенно произнесла Ленка и зябко поежилась.

– Уверена, что доброе? – окинув подружку взглядом, усмехнулась я.

Ленка надула губки и плюхнулась на стул рядом. Я закрыла ноутбук, отодвинув его в сторону, и принялась готовить кофе. За окном полуденный зной, на кухне приятный полумрак из-за приспущенных штор и прохлада.

Ленка ерзала на стуле, ожидая вопросов и зная, что я не задам их. Буду ждать пока она сама захочет рассказать, что же приключилось. Я старательно прятала непроходящую тревогу, бессонная ночь, лишив сил, заметно помогла в этом. От Льва так и не было вестей.

– Можно я у тебя поживу? – спрятав взгляд в чашке, спросила подружка.

– Конечно, – пожала я плечами. – Тебя отвезти?

– Поехали прямо сейчас? – в надежде спросила она.

– Поехали, – кивнула я и, едва заметно улыбнувшись, добавила. – Так поедешь?

Ленка моргнула и, тихо ойкнув, выбежала в коридор, к большому зеркалу. Поглощенная хмурыми мыслями, она прошла мимо него (что абсолютно ей не свойственно) и оценить свой утренний облик не имела возможности, а уделить ему внимание явно стоило – нужно заботиться о ближних и не пугать прохожих понапрасну.

Последующий час она провела между ванной, гардеробной и туалетным столиком. Время потрачено было не зря, и подружка вновь обрела способность сражать лишь взглядом одним любого из мужчин.

Белокурые локоны заплетены в сложную косу, изящно лежащую на левом плече. Привезенное мною из Милана платье подчеркивает каждый изгиб безупречной фигуры. Бирюзовый шелк как нельзя лучше подходит к глазам, оттеняет слегка загорелую кожу.

–Я готова, – пропела довольная собой Ленка.

–Молодец, – похвалила я и направилась к выходу, даже не подумав поменять джинсовые шорты и футболку на что-нибудь изысканно-элегантное.

Пару минут спустя мы покинули двор, загрузившись в мою «Тойоту». Путь наш был близок, поскольку квартира, в которой намеревалась пожить Ленка, находилась в соседнем районе.

Вряд ли смогу кого-то удивить, сказав, что собственная жилплощадь являлась предметом особой гордости для меня и вполне осязаемым символом независимости от кого-либо. Полгода назад, когда дом, где располагалась моя однушка достроили, и она перешла в мое полное ведение, счастью не было предела.