Дарья Макарова – Побег из Зазеркалья (страница 12)
Я посмотрела на равиоли с соусом песто, что только что подал официант, и с уверенностью сказала:
– Сдюжу. У меня хороший аппетит.
Уваров поморщился, глазки заблестели зло. Интересно, как он умудрился сколотить состояние? Ведь его лицо – открытая книга. Все мысли словно маслом написаны.
– Я не об этом!
– О чем же?
– Бизнесе Строгонова!
– О!
Сеня дернул щекой. Я стала раздражать его несказанно. Но не настолько, чтобы он покинул мой стол и присоединился к девице с глубочайшим декольте на вечернем платье, с которой явился в ресторан. Девица, к слову, метала в нашу сторону свирепые взгляды, и это начинало раздражать.
– Тебе потребуется помощь. Совет знающего человека.
– Не думаю.
– Серьезно? – усмехнулся Сеня.
А вот и он. Оскал желающего крови противника. Не волчий, конечно. Но и шакалы могут ранить смертельно.
– Я вовсе не собираюсь вникать в дела мужа, – принялась объяснять я. – Мы уже все обсудили с Николаем. Он согласился взять все эти хлопоты на себя. Я очень ему благодарна. Очень! Ведь бизнес – это совершенно не мое. Я человек творческий. И именно творчество – мое призвание. А не все эти цифры, переговоры… Б-р-р-р…
– Буров, значит, в деле…
Я кивнула в такт размышлениям Сени. Имя старого вояки, к слову, произвело на него впечатление. И не самое лучшее. По неведомой мне причине он его боялся. Но аромат чужих денег был столь пленителен, что отступать мой сотрапезник не собирался.
Вытащил из кармана визитку и протянул мне. Буркнул сердито:
– Позвонишь, когда созреешь.
Я посмотрела на белый прямоугольник и проблеяла:
– Не понимаю…
Уваров резко наклонился и прошипел зло:
– Слезами кровавыми плакать начнешь и поймешь. И тогда я буду именно тем, кто согласится тебе помочь. Ну а пока ешь свои пельмени и не умничай.
Уваров так осерчал, что даже не пожелал остаться. Быстрым шагом он пересек террасу и скрылся в закрытой части ресторана. Его спутница растерянно похлопала накладными ресничками и бросилась следом.
Я же сосредоточилась на угощении. И с большим удовольствием продолжила ужин в одиночестве.
Но все же хандра меня настигла. Не желая возвращаться в пустой дом, я колесила по ночному городу. Без цели. Не чувствуя времени.
И в какой-то момент я обнаружила себя в переулке по соседству с Летним Садом.
Небольшой трехэтажный дворец в стиле барокко был обращен фасадом на Миллионную улицу. Он был построен по заказу семьи любимой камер-фрейлины императрицы. И несколько поколений знатного рода проживали здесь свою жизнь. Кружили на балах, уходили на войну. Крестили детей и прощались с ушедшими.
Революция разбросала по свету членов семьи, разворотила роскошные интерьеры их дома. Но, на общем фоне вандализма и поругания, дворцу досталось не так уж и сильно. Он был отдан на нужды армии, и потому значительная часть убранства сохранилась в относительном порядке.
А перестройка дворец не пощадила. Его богатые залы были перекроены под офисы, разделены перегородками. Собственники и арендаторы сменялись нескончаемым потоком. Но каждый из них оставлял «шрам» на убранстве дома, пополняя собрание уродств и вредительств.
В этот период мой отец и купил здесь небольшое помещение. Скорее всего, в имперские времена в этой части дворца было одно из помещений для слуг. Прислуга попадала во дворец через черный вход, минуя великолепные дубовые двери парадного.
В девяностые один из новых собственников отгородил треть первого этажа, перестроив его под тихий офис с собственным выходом в переулок.
Отец же задумал открыть в этих стенах книжный магазин. Времена для подобного бизнеса были не самые лучшие и уж точно не спокойные. Но его это не остановило. Уже год как они с мамой были женаты, и он считал своим долгом обзавестись делом, которое будет кормить семью. И радовать его и молодую жену.
Продав доставшуюся от бабушки и дедушки квартиру, он осуществил желаемое. Но это было только начало.
Папа и мама не хотели, чтобы их книжная лавка походила на все остальные. Это было бы слишком просто. Уйдя с головой в каталоги исторических зданий, они неустанно искали подходящие интерьеры в фотографиях старинных библиотек. И вдохновляясь чужими творениями, они создали собственный, ни с чем не сравнимый мирок.
Книги были страстью отца. Он превратил их в дело жизни. Но по профессии он был краснодеревщиком. Причем отличным. И обустраивая свою лавочку, он проявил себя как искусный мастер.
Превратив дачу в мастерскую, он, не зная усталости, вырезал стеллажи для книжных собраний. Столики и кресла для посетителей. Даже мебель для небольшой каморки мамы, где она вела дела лавочки, была собственноручно выполнена им.
Когда же обустройство книжной лавочки было закончено, посетители потекли полноводной рекой. Многие из них приходили только посмотреть на убранство невиданного магазина. И их надежды усладить свой взор неизменно оправдывались.
Ведь в лавочке родителей действительно было на что посмотреть и чем полюбоваться. За тяжелой дверью, отреставрированной папой, таилось величественное убранство библиотеки. Вытянутое прямоугольное помещение родители разделили на три небольших зала резными узорчатыми сводами боковых стеллажей. И идя по анфиладе, можно было легко пройти насквозь всю библиотеку.
Не существовало одинаковых стеллажей. Все они были уникальны, но сливались в едином ансамбле. Полки каждого украшали вырезанные рукой папы гирлянды из цветов и растений. А по бокам, словно под заклятием невиданной колдуньи, замерли прекрасные русалки, страшные гаргулии, хитрые драконы и невиданные чудовища и звери, которых отец оживлял, вдохновляясь иллюстрациями сказок и старинными картами.
В первом зале располагался небольшой прилавочек, увенчанный старинной кассой в стиле модерн. Кассой никогда не пользовались. Но она была отличным дополнением к интерьеру. А новомодный атрибут, как именовал ее современную последовательницу папа, стоял под прилавком, невидимый взору посетителей.
Во втором, самом большом зале, были расставлены четыре резных стола, на отполированных дубовых и березовых столешницах которых стояли тяжелые лампы с плафонами из цветного стекла. Лампы были старинными, но купленными на барахолке за бесценок. Все как одна были в ужасном состоянии, и маме стоило немалых трудов вернуть им былое великолепие.
Третий зал скрывал за ширмой из красного дерева рабочий кабинет мамы. Папа именовал этот закуток каморкой. Но обожал, усевшись в кресло в викторианском стиле, болтать здесь с мамой или читать мне книги. Тут же таились самые ценные издания лавочки.
Обязанности мамы и папы распределились сами собой. Каждый занимался тем, что больше всего любит. Папа следил за лавочкой, чиня и ремонтируя все, что требуется. Общался с покупателями и вел бесконечные переписки с коллекционерами и ценителями. Мама же занималась бухгалтерией, педантично и бережно ведя все записи, оплачивая счета и общаясь со всевозможными инстанциями.
А я никакой пользы не приносила. Спала в люльке, что смастерил папа, за ширмой и видела сны. Потом научилась ходить и принялась резво бегать по залам, часто гневя посетителей. Но родители меня за баловство никогда не ругали. Вместо этого они читали мне все новые и новые книжки. И каждая услышанная история была интереснее предыдущей. Должно быть, поэтому школьные годы стали мукой для меня. В серых скучных стенах, где говорили так много зазубренных формальностей и заставляли быть как все, мне было бесконечно душно. Речи большинства моих учителей казались мне ужасными, скучными, в никакое сравнение не шедшими с теми удивительными вещами, что рассказывали мне книги.
Я часто прогуливала уроки. Но ругали меня разве что для порядка. Без всякого стремления переубедить или исправить. Да и прогулы мои проходили на глазах у родителей, меж полок обожаемых книг.
Пожалуй, не было человека счастливее меня, когда школьный ад наконец закончился. Я выпорхнула вольной птичкой прямиком в академию художеств. И этот новый мир понравился мне несказанно. Были в нем нехорошие углы и темные тени, но все они не значили ничего по сравнению с тем, что открывалось пред моими глазами.
Тогда и я смогла внести свой вклад в дело родителей. Отец часто что-то менял в лавочке, то переделывая, то усовершенствуя собственное творение. И вдруг ему разонравились резные панели, которыми был зашит потолок. Закидывая голову вверх, он хмурился и жаловался, что они «убивают» свет. Мама заверяла, что ничего подобного не видит. А он хмурился еще больше, ведь ее каморка освещалась только электричеством. Лучи солнца не достигали ее.
И тогда я предложила заменить темное дерево на роспись. Глаза папы загорелись до того, как я успела закончить свою мысль. Только поздний час удержал его от поездки за красками.
Но наследующий же день, так удачно совпавший с началом каникул, мы затянули стеллажи маленького зала в пленку. Мама затянула мои косы в свой старый платок. И работа закипела.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.