Дарья Лопатина – Завет Осириса (страница 11)

– Не волнуйся, объяснишь администрации, что мы натудринкались! – произнесла Регина и снова впала в очередной приступ пьяного смеха. – Слушай, а ты молодец! Такие слова иностранцам даются нелегко. Слушай, а как тебя зовут? И признавайся немедленно, откуда так хорошо язык знаешь!

Именно в этот момент мимо стал проходить араб весьма симпатичного вида. Аккурат возле Марины он почти уронил бокал с неким алкогольным напитком и, ловко поймав его, своими восторженными глазами воззрился на девушку и произнес, указывая на один из бокалов:

– Коктейль для тебя, – показав на себя: – Яруб, – а затем вновь на девушку: – Яруб для Марины.

Та, выпучив глаза, снова расхохоталась и спросила:

– Откуда ты знаешь меня?

– Какой местный не знаешь прекрасную Мари, которая способна поразить своими глазами любого мужчину, а телом – покорить навсегда!

– Ох, нет, не надо мне ни коктейля, ни Яруба, – отмахнулась та. Мужчина с напитком тут же удалился.

Регина, воспринятая Мариной поначалу как беспардонная личность, а теперь возведенная в ранг главной советчицы, будучи рядом, зашептала торопливо на ухо вновь приобретенной подруге:

– Дурочка! Это же твой шанс! Смотри – ты интересуешь всех вокруг мужчин. Отвлеклась бы, – и тут же замерла, увидев враз окаменевшее лицо Марины, которое было залито слезами. Регина тут же встала со своего табурета и обняла подругу. – Ну, что ты, девочка, ну, успокойся. Чего это ты вдруг? Только что так славно сидели. Тихо-тихо, – приговаривала она, гладя девушку по спине.

– Ну, что они за люди такие?! – причитала между тем Марина.

– Кто?

– Да местные! Ну, что им от нас нужно! Ну, ладно обычные мужики. Это понятно – постель. Что же ещё? Но что хотят именно эти?! Какая жестокость! Они так нас добиваются, словно мы – любовь всей их жизни, а потом так бессердечно с нами… Какие же мы все дуры! Дуры! Дуры!

– Тихо-тихо. Ну что ты, маленькая, тише-тише.

Но та словно не слышала её.

– Какие же мы дуры, что сравниваем русских мужчин с местными. С нашими, по крайней мере, всё ясно, а эти… Ну, что им от нас надо?! Вроде бы, и не любят, но на руках при этом чуть было не носят.

– Это вовсе не так, – раздался рядом тихий голос. Это был бармен.

Впитанные вместе с молоком матери манеры взяли верх над эмоциями обманутой девушки.

– Извини, – пробормотала она, неловким движением стерев слёзы, – не хотела никого обидеть.

– Ничего страшного, – мягко улыбнулся молодой парень, – человеческой натуре свойственно обвинять всю нацию в проступке одного человека.

– Ты неверно подумал, я совсем не расистка, – выпрямилась Марина и хотела сказать ещё что-то, но Регина не дала ей договорить.

– И всё-таки, почему ты говоришь так гладко на нашем языке? И без намека на акцент!

– И правда! – с облегчением воскликнула Марина, обрадовавшаяся смене темы, – никогда такого не видела. Вернее, не слышала, – исправила сама себя она. – Кто-то говорит лучше на русском, кто-то хуже, но я никогда не слышала такой чистой, ровной и идеальной речи. Твоя манера говорить напоминает аристократов XIX века!

Мужчина рассмеялся.

– Вы весьма проницательны, леди. Меня зовут Ану. Объясняется всё очень просто. Я из смешанной семьи. Где один человек местный, а другой из России.

– Как?! – синхронно воскликнули девушки.

– Всё до банальности обычно. Просто мой отец женился на русской, а приёмная мама постаралась научить своему языку. Успешно.

Эта интригующая история послужила началом длинного разговора, и троица до ночи беседовала, в результате чего стала лучшими друзьями. Поэтому Марина уходила спать уже не в слезах. Она улыбалась. Начало исцелению души было положено. В этом помогало и то, что Марина всегда была оптимисткой, и её любимой присказкой в отрицательных ситуациях было «зато». И, когда девушка мыслями вернулась к произошедшему днем, она по привычке сказала себе: «Зато у меня появилось двое новых друзей».

Глава 8

Убийство

После вчерашнего Марина спустилась в фойе с гудящей от похмелья головой. Там её уже ждал экскурсовод, чтобы ехать в Карнак. Обычно девушка подобными утренними болезнями не страдала, но, очевидно, вчера перестаралась, и теперь расплачивалась за это. С трудом сфокусировав зрение на своём отражении в зеркале, она с удовлетворением отметила, что её хорошенькое личико не отекло, затуманенность во взоре даже придавала больше очарования и некой загадочности глазам, а взлохмаченные во время пьяного сна волосы, которым обычно долго приходилось по утрам придавать красивую форму, при желании оставить их распущенными, сами собой уложились в красивую причёску. Даже жаль было собирать их в косу. Но Марина уже знала по опыту, что красивой было более удобно быть дома. В поездках же следовало отдавать предпочтение комфорту.

Садясь в автобус и отыскивая глазами бумажный пакетик, она думала: «Боже мой, какой еще Карнак?! Мне трудно даже голову в сторону наклонить».

Однако даже с абсолютно чумной головой девушка была способна радоваться, что экскурсовод другой, не Али. Пока они добрались до точки назначения, Марина почти пришла в себя.

Водили туристическую группу по храмовому комплексу часа два. И, по мнению Марины, этого ничтожно мало для того, чтобы всё осмотреть и проникнуться духом древней религии. Мало было бы и двух суток, не говоря уже о часах. Ведь Карнак – одно из самых священных мест Египта. Так считали и древние жители страны.

Таковым его делал великолепнейший комплекс храмов, строительство которых велось в течение почти двух тысяч лет. Каждый фараон, бравший бразды правления в свои руки, что-то да строил своё или хотя бы пристраивал. Самые известные участники этого – Сети I20 и его сын, любимчик самой Марины, Рамзес II21.

Правда, к уютному и более компактному храму, посвящённому Хатхор, что в городе Дендера, она испытывала больше положительных эмоций и душевного трепета. Там навеки осталось её сердечко. Зато Карнак поражал своей грандиозностью, наличием множества храмов, посвящённых многочисленным богам. Амону, Мут, Хонсу, Пта, Сехмет22 и многим другим. Потрясают воображение остатки аллеи сфинксов с бараньей головой. Многие из львино-бараньих статуй в плачевном состоянии, и над ними ведутся реставрационные работы, но Марина очень живо представила себе, как это могло выглядеть, когда было целым в рассвет египетского государства, и пожалела, что не может перенестись в то время. Впрочем, будь она обычной египетской девушкой, её бы не пустили пройтись по этой алее. Ведь это святая святых. Сюда допускались только жрецы. И семья фараона. И это наверняка усиливало глубокое сакральное впечатление от всего, что было здесь. Ведь в прежние времена этот грандиозный храмовый комплекс не был засильем гомонящих туристов, большая часть которых не понимала, что именно видит, а просто бессмысленно таращила глаза на эти величественные некогда стены, а теперь обесцененные не обременёнными знаниями туристами, которые больше приехали сюда загорать и плавать, чем обогащаться знаниями.

Девушка всегда была немножко высокомерна – слишком уж нахвалена родственниками за интерес к истории и культуре Древнего Египта. В итоге укрепилась в мнении: она отличается от прочих людей. В то время, как прочие девушки единственное, чем могут похвастаться – это количеством ухажёров и их достатком, Марина могла похвалиться умом. Впрочем, своё высокомерие девушка тоже осознавала и, как могла, старалась обуздывать это неприятное свойство своей натуры, понимая, что его наличие не делает чести её достоинству.

Вот и сейчас, снова поймав себя на том, что смотрит свысока на своих товарищей по путешествию, постаралась отстраниться от этих мыслей и больше сконцентрироваться на том, что видит, и на своих ощущениях.

Больше всего Марину впечатлило священное озеро. Правда, больше похожее на некий древний бассейн, так как обладало квадратной формой и имело ступени, ведущие к воде.

Оно было очень большим и притягивало к себе взор, словно магнит. Девушка всегда была неравнодушна к водной стихии, но озеро манило к себе не только тем, что было водоёмом. Оно словно завораживало. И дело было не в осознании того, что между ним и стеной храма находится тайник с несколькими тысячами статуй, которые были обнаружены ещё в начале XX века. Более, чем сто лет назад. Это было чем-то необъяснимым, загадочным, подсознательным.

Ещё одно невероятное место в Карнаке – святилище, посвящённое богине войны Сехмет, к которому был применён один оптический трюк. Архитекторы древности вообще очень любили к таким прибегать и часто использовали в своих творениях.

Здесь, к примеру, царила темнота даже в солнечный день. Статуя богини проступала постепенно, и создавалась иллюзия, что она вбирает в себя темноту. Этот эффект создавался благодаря тому, что волны парящего света сбегали от статуи к посетителю и обратно.

На самом деле, фокус состоял в том, что фигура сделана из чёрного гранита, а свет попадал внутрь через специальное отверстие над головой статуи, что вдыхало немного жизни в Сехмет.

Марина испытала лёгкую тень священного ужаса, вспомнив о предании, в котором говорилось, что в XIX веке один археолог нанял местных для раскопок именно здесь. Крыша обвалилась и погребла под собой этих осквернителей святыни. А когда тела попытались отыскать, их попросту не нашли. Говаривали, что их съела богиня в наказание за то, что вторглись столь непочтительно в священное место.