Дарья Лобанова – Клятва на крови (страница 40)
— Нет. Хотя после сегодняшнего вечера всё может изениться, кто знает... Но сейчас не об этом. — Она глубоко вдохнула. — Нина. Она не просто няня. Россо готовил её как оружие. Как тень, которая должна была наблюдать за мной.
Рафаэль не ответил сразу. Его глаза встретились с Ниной в зеркале — там, в глубине чёрных зрачков, промелькнуло что-то похожее на уважение.
— Значит, ты снова собрала вокруг себя преданных людей, — наконец произнёс он. — Даже твои тени выбирают свет.
За окном мелькали огни города, но Алиса уже не видела их — её мысли были с детьми, с домом, с тем, что её ждёт впереди.
Зал сиял. Тысячи хрустальных подвесок дрожали в свете люстр, рассыпая по стенам танцующие блики. Воздух был густ от аромата белых роз, шампанского и чего-то ещё — едва уловимого, металлического. Крови? Или просто страха?
Когда Алиса вошла под руку с Рафаэлем, шелест шёлка её платья потонул в наступившей на мгновение тишине. Она чувствовала на себе сотни взглядов — любопытных, оценивающих, враждебных.
И вдруг — будто ледяной ветер пронёсся по залу. Он появился без предупреждения, как всегда. Марко Россо. На этот раз тёмно-красный костюм сидел безупречно. Они были похожи на пару. Совсем как раньше, подбирали сочетающиеся кстюмы, но сегодня это было лишь совпадением. Шуткой судьбы. КОторую совсем не оценил Рафаэль
— Алиса, — его голос был мягким, почти ласковым. — Ты выглядишь...прекрасно, как и всегда.
Вокруг них образовалось пустое пространство — будто остальные гости инстинктивно отпрянули от надвигающейся бури.
Россо усмехнулся, обнажив зубы:
— Дети скучают по отцу?
Рафаэль сделал шаг вперёд, но Алиса остановила его лёгким прикосновением. Её голос зазвучал чётко, ясно, как удар колокола:
— Они скучают по сказкам. А ты, Марко, давно стал их ночным кошмаром.
Тишина. Напряжение висело в воздухе, как натянутая струна.
И вдруг Россо повернулся, бросив через плечо:
— Кто же стережёт наших детей, лисичка, пока ты здесь играешь в королеву? Неужели теряешь бдительность?
Алиса сделала очень удивленное лицо и повернулась к своим друзьям, изображая отчаяние. Уроки Аннабель по актёрскому мастерству не прошли даром.
На пару секунд Россо ощутил вкус победу, но затем Алиса медленно развернулась обнажая белоснежную искреннюю улыбку.Алиса улыбнулась — медленно, холодно, как зимний рассвет:
Она сделала шаг вперёд, и её шлейф зашелестел по мрамору. — Если ты уже отправил к нам домой людей... то я надеюсь, что у них было готово завещание, потому что скорее всего они уже мертвы. Это ты теряешь бдительность, дорогой
Россо не ответил. Он растворился в толпе, но его молчание было красноречивее любых угроз.
Алиса осталась стоять с высоко поднятой головой. Рядом — Рафаэль. Вдалеке — Нина, готовая в любой момент броситься в бой. Где-то далеко — дети, дом, новая жизнь. Но война только начиналась.
Гостиная была залита мягким светом. На полу — игрушки, книги, пледы. За стеклом большого окна — абсолютная тишина и темнота. Дина мирно посапывала в кресле, обняв плюшевого пса. Дёма что-то чертил карандашом, прищурившись.
На кухне, у окна, Лёня наливал себе кофе, прислушиваясь к каждому шороху.
— "Ровно. Пока всё ровно." — бросил он, подходя к дивану, на котором сидела Марина, мать Алисы.
Она держала в руках винтовку с глушителем. Чужая для неё ещё пару лет назад, сейчас она лежала в её руках почти естественно. Уверенно. Как будто она не только училась быть матерью, но и защитницей.
— "Если он сунется, я первая выстрелю." — спокойно сказала она, даже не отрывая взгляда от тени за окном.
Лёня криво усмехнулся:
— "Прямо как дочь."
— "Неудивительно. У нас в крови — защищать тех, кого любим."
С лестницы спустился Владимир Дьяков, строгий, хмурый, в чёрной водолазке и с оружием на поясе.
— "Связь с домом Рафаэля стабильна. Алиса в безопасности. Но мне не нравится, что Россо появился. Это не совпадение. Он не только за ней пришёл… Он ищет слабые места."
— "И не найдёт," — сказала Марина. — "У нас их нет."
Дёма подошёл к деду и протянул листок с рисунком. На нём была Алиса — в длинном плаще, с сияющими глазами и двумя детьми за спиной.
— "Это мама. Она сильная."
Владимир молча взял рисунок. Кивнул. В его взгляде мелькнуло что-то тёплое. Почти утерянное.
— "Да. Сильная. Но всё равно моя девочка."
И в этот момент сработала тревожная система. Где-то на заднем дворе вспыхнул датчик движения.
Лёня уже был у двери. Владимир — у окна. Марина щёлкнула предохранителем.
Но вместо выстрела — тишина. Лишь кошка пробежала по камням.
— "Он нас проверяет." — прошептал Лёня. — "Щупает, как далеко может зайти."
— "Пусть попробует ещё раз." — сказала Марина и уложила винтовку обратно на колени.
— "Мы его не боимся."
Глава 57. Все в сборе
Стеклянные стены зимнего сада отражали мягкий свет ламп, создавая ощущение тёплого пузыря посреди морозной ночи. Аромат свежеиспечённого яблочного пирога смешивался с запахом пиццы «Маргарита» — специальный заказ Дины, которая теперь уютно устроилась на коленях у Владимира и с увлечением рассказывала:
— А потом лошадка сказала: «И-го-го!» и… и… — она закатила глаза к потолку, пытаясь вспомнить, потом рассмеялась звонко и заразительно. — Ой, забыла! Но было смешно!
Дёма, подперев щёку ладонью, кивал с серьёзностью профессора, обсуждающего чужую диссертацию:
— Важное свидетельство. Надо запротоколировать.
Владимир осторожно поправлял бантики на рукавах внучки — его обычно жёсткие пальцы двигались с неожиданной нежностью. В глазах — та же сосредоточенность, что и при разминировании, но теперь направленная на новую, куда более хрупкую миссию: быть дедом.
— Деда, а ты умеешь петь? — вдруг спросил Дёма.
— Только строевые команды, — ответил Владимир, хмуря брови с напускной суровостью. — Спеть могу «Отбой!»
Дина захихикала, зажав рот ладошками:
— Это не песня!
Лёня тоже рассмеялся, наблюдая, как старый друг учится новой жизни. Та, кого он знал девчонкой, теперь держала его за руку не из страха, а с доверием. Она стала матерью. Женщиной. И вновь — счастливой.
Смех наполнил комнату — тёплый, лёгкий, как пенка на какао. Марина, наконец расслабив плечи, обняла Алису за талию. Нина расставляла десертные тарелки, напевая неаполитанскую песенку — будто всегда была частью этой семьи, а не тенью из прошлого.
Рафаэль сидел напротив Алисы. Их взгляды всё чаще пересекались — не случайно, а осознанно, наполненные тихим, взрослым пониманием. Он поднял бокал с бордовым вином, не отводя от неё глаз:
— Я ждал. Давал тебе время. Хотел, чтобы выбор был твоим.
Алиса улыбнулась. В уголках её глаз собрались лучики морщинок: