Дарья Литвинова – Убойная примета (страница 11)

– За что мы налоги платим? – передразнил Постовенцев, направляясь к машине. – За ваше содержание на зонах! Что за «перстни» у него там были, не рассмотрел?

– Тюремные, – пожал плечами Дягилев. – Сильно не вглядывался. Да и без «перстней» видно, что сидел, какая разница.

– Много умничает. Надо его по базе пробить. Давай к Апыеву завернем, – предложил вдруг Постовенцев, усаживаясь на пассажирское сиденье. – Посмотрим, что он там надопрашивал. Откуда вообще этот журнал взялся, фельдшерица… Да и просто походим.

Дягилев пожал плечами. Пункт милиции был практически по дороге в поселок Крайний, почему не заехать. Результативнее, конечно, было бы заехать в ИВС и поприжать Минченкова, какая такая ночная фея ему нашептала отказываться от совершения преступления, но оперативникам туда строго-настрого запретили соваться до принятия следователем решения об избрании меры пресечения. А Апыев что-то мог бы сказать, и спросить с него не мешало бы, почему не позвонил, когда так блестяще установил алиби Минченкова. Дягилев не злился на него, но был раздосадован – ну где хотя бы элементарная «корпоративная» этика: знаешь, что бывает, когда такие косяки, набери номер, предупреди, чтобы хоть как-то зады прикрыть. А он втихую всех по поручению поопрашивал и рад, что оперов подставил.

В опорном пункте Апыева не оказалось, дверь была закрыта на замок. Доехав до поселка, оперативники притормозили возле автосервиса, где, согласно информации с планерки, работал отец Минченкова.

– Пойду посмотрю. – Дягилев заглушил мотор. – Как он хоть выглядит, батя его. Долбаный Апыев, где он лазит…

– Ну, этот точно не батя. – Постовенцев кивнул на парня, вразвалочку приближавшегося к ним. – Здорово, земеля! Стучит что-то, не посмотришь?

– Не. – Парень подошел к машине, сплюнул на землю. – Закрыто.

– А Вовчик, – поднапрягшись, вспомнил отчество Минченкова, спросил Постовенцев. – Че, не работает сегодня?

– А ты че, не знаешь? – Парень повертел головой, снова сплюнул. – У него мусора сына забрали. Щас порешает, тогда откроемся.

– А че забрали-то? Призыв кончился вроде.

Постовенцев вышел из машины, нарочито лениво потянулся, радуясь, что не пристегнул пистолет; полез в карман, достал сигареты, предложил парню. Тот отрицательно помотал головой. Присмотревшись, оперативник понял, что зрачки парня неестественно расширены, да и сам он немного не в себе, тем лучше.

– Так что там с призывом? – Капитан неторопливо закурил.

– Да какой призыв! У нас девку тут убили.

– Сын Вовчика убил, что ли! Сашок?!

– Так ты че, Сашка знаешь?

– Ну! – Капитан вытаращил глаза и сделал удивленную рожу. – Так ее Сашок, что ли, убил?!

– Да какой Сашок, – отмахнулся парень и в очередной раз цвиркнул слюной в траву, попал немного на свою кроссовку, вытер о землю. – Сашок выйдет не сегодня завтра… Сашок не при делах… там бабы посварились… – Какая-то мысль мелькнула в его плавающих радужках. – Закрыто, в общем.

– А ты что тут делаешь?

– А я пошел.

Парень шагнул вбок, немного запнулся, потом сделал еще один неуверенный шаг, повернулся и шустро зашагал в сторону от дороги.

– Сюда иди! – крикнул Дягилев.

Парень кинулся наутек. Постовенцев – за ним. Оперативник был мощнее, парень – изворотливее. Он кидался из стороны в сторону, сбивая капитану темп и измотал бы его, если бы в очередном прыжке Постовенцев не предугадал направление поворота и не повалил парня на землю. Пара ударов дополнили ускорение падения.

– Щас ты… у меня… – восстанавливая дыхание и с усилием поднимая бегуна за шиворот, проговорил Постовенцев. – За заранее не обещанное… следом пойдешь… мразь.

– Я ничего не знаю! Не надо!

– Говори, что видел, гнида!

– Это все Нинка-корова!

– Какая корова?

– Врачиха!

Постовенцев так оторопел, что выпустил воротник парня, и тот шлепнулся задницей на траву.

– Борткова, свидетельница? – Парень закивал. – Из медпункта вашего? А она при чем?

– Так она с ним… это… все знают. А он начал к Светке ходить. Она ей морду била сначала, потом стекла била.

– Кто кому?

– Нинка-корова Светке!

– Светка – это покойница? – уточнил подбежавший Дягилев. – Так это бабы так поругались?

– Ну! – Парень уже понял, что попал, поднялся и стал отряхиваться, исподлобья бросая злобные взгляды на оперативников. – Нинка-корова пошла…

– А чего она «корова»?

– Вымя здоровое.

– А-а…

– Ну вот, пошла она к Светке вроде как поговорить, а та начала задом вилять, что Сашок с ней будет. Они очень орали. А потом замолчали. Я смотрю: Нинка бегом бежит, рот зажимает, только и видел ее. А потом я заснул.

– Заснул?

– Да я того… сонный был. Меня рубануло. А проснулся, уже Сашок подошел.

– И что Сашок?

Дягилев готов был задушить незадачливого свидетеля.

– Он в дом зашел, сразу вышел и давай об себя что-то вытирать, потом к сараю пошел. И я опять заснул.

– Сука ты, – с чувством сказал Постовенцев. – Пошли, покажешь, где был все это время. Какого черта молчал, когда Сашка твоего вязали?

– Да я спал. А потом пошел к Апыну отмечаться, а тот злой был, выгнал меня, еще сказал, что на наркоту проверять будет. Что мне там разговоры говорить. Не закрыли, и ладно.

– Ну это просто… – Слов не хватало.

Втроем они прошли к месту, которое парень описывал как свой «схрон». Действительно, его не увидеть: плетень, куча сухих веток, старый покосившийся сарай, груда камней, а между ними – соломы с полстога.

– В соломе спал, – пояснил парень. – Все видно, а меня – нет. Я тут часто кемарю. Кемарил. Теперь не буду.

– Привидений боишься?

Парень глянул на Постовенцева как на дурачка.

– Вы схрон знаете. Покемарить не дадите.

Борткова долго не отпиралась – Дягилев прямо с порога сообщил, что любовник ее «сдал» и вот-вот выйдет, а она, напротив, вот-вот сядет, – но устроила отвратительную истерику с попыткой выцарапать что-нибудь на лицах оперативников, с укусами пальцев, визгом и разрыванием на себе блузки, под которой оказался непривычный для села красивый кружевной бюстгальтер.

От двери послышалось неодобрительное ворчание женщин-понятых. Постовенцев все же врезал Нинке-корове по спине и, когда у нее перехватило дыхание, исхитрился надеть женщине наручники и силой усадить на стул.

В медпункт прибежал Апыев в домашней одежде, но с пистолетом. Степа – парень, сдавший фельдшерицу, – при виде него заметно приуныл, но, увидев, что Апыеву до него нет дела, снова расслабился.

– Что здесь?! – возопил участковый. – Нина Власьевна!

– Убийца твоя Нина Власьевна, – сплюнула одна из понятых.

Борткова, выпив стакан вонючей субстанции, которой ей накапал понимающий в лекарствах Дягилев, перестала истерить и теперь только всхлипывала, колышась огромными грудями в лифчике. Постовенцев звонил начальству.

– Остались крайне недовольны, – сообщил он, нажав «отбой». – Розыск все равно в говне.

– Чего так?

– Что сразу преступника не взяли.

– Ну так в итоге взяли же.

– А человек пострадал.

– Сашок, что ли? – хрюкнул Степан. – Да у него третья ходка, он только выспался в крытке вашей.