Дарья Кузнецова – Заведите себе дракона (страница 7)
– Почти такая же, – успокоила его.
Женский вариант предполагал мягкие ботиночки, свободные длинные штаны, на края которых при неопытности вполне можно наступить. Верхнее одеяние было без запаха, прямым. Кроме того, отличалось отсутствием ремешков на узких рукавах, глубоким каплевидным вырезом на груди, под замыкающим воротник‑стойку ремешком, и застёжками на боках – по три пряжки, слева и справа. Ну и, конечно, длиной: задний клин шлейфом тянулся по полу, а передний – едва приоткрывал носки обуви.
Приличной эсладе положено быть сдержанной, хотя бы казаться таковой, и потому не стоит открывать ноги и уж тем более демонстрировать обнажённое тело. Я приличной не могла считаться уже давно, но по привычке продолжала одеваться так: с детства вдолбленные обязательства и нормы въелись очень прочно, и я не видела смысла ломать себя по такому незначительному поводу. Главное, мне удобно и комфортно.
Девочки же одевались кто во что горазд, я их в этом особо не ограничивала. Например, непоседа Литис предпочитала мужской наряд, укорачивая порой даже его – ей всё казалось неудобным и постоянно мешалось. А прелестная художница Аргис – напротив, с каким‑то особенным удовольствием и гордостью носила
Усмехнувшись, дракон одним текучим движением преодолел разделявшее нас расстояние, поймал меня за талию, не позволяя уклониться. Костяшками указательного и среднего пальцев нежно скользнул по коже от шеи вниз, насколько позволял вырез.
Я напряглась, с досадой ощущая, что моему телу ласка не просто понравилась – она пробудила массу приятных воспоминаний ночи и утра и мгновенно отозвалась тянущим теплом внизу живота. Просто какое‑то наваждение эротического характера, а не дракон!
– А знаешь, всё‑таки это замечательно, – резюмировал мужчина, отпуская меня с совершенно невозмутимым видом. Хотя я была готова поклясться, что состояние моё – и вспыхнувшее желание, и последовавшее за этим раздражение – не осталось незамеченным. И очень дракону понравилось.
– Что именно? – уточнила, открывая портал.
– Такой наряд. Эслады знают толк в удовольствиях.
– Что‑то я тебя не понимаю, – призналась честно и шагнула вперёд.
Малая столовая создавалась для семейных обедов. В последние годы мы пользовались только ей, и комната выглядела удивительно уютной и обжитой. Большой овальный белый стол на фоне серебристо‑зелёных стен казался горой свежего снега, вокруг него выстроились стулья с изящными, хрупкими на вид спинками, напоминающими морозные узоры на стекле. На стенах висели картины, написанные Аргис – портреты, пейзажи и то, что сама девочка называла «сны»: странные разводы с прихотливым переходом из цвета в цвет, где иногда угадывались причудливые силуэты вещей, но чаще не было ничего, кроме ярких пятен. «Сны» эти странным образом зачаровывали, притягивали взгляд и не отпускали, заставляя рассматривать себя. Чудилось, что есть в этом какая‑то особая магия.
Одна стена была полностью прозрачной и открывала изумительный вид: дом стоял на краю обрыва, и дальняя стена ущелья, иссечённая разломами разной глубины, вздымалась на огромную высоту. Лёд, из которого она состояла, лежал слоями и сиял всеми цветами – от тёмного, сине‑зелёного, до ослепительно белого и от грязно‑серого до почти тёплого нефритового. Потёки и наплывы льда очень походили на картины моей воспитанницы, разве что набор цветов у Аргис был богаче: красного и жёлтого в Ледяном Пределе почти нет, вся моя родина – и пейзажи, и немногочисленные здешние животные, и сами эслады, и наши дома – раскрашены в оттенки льда. Здесь даже солнце бело‑голубое, отливающее зеленью на закате. Только иногда над неподвижным ледяным великолепием вспыхивают ломаные радуги – тихое, почти неуловимое напоминание о том, что Ледяной Предел тоже часть Мира.
Слишком неуловимое. Мужчины, увы, редко обращают внимание на подобные мелочи…
– Ого! И что, вас вот такой вид вдохновляет? – растерянно спросил дракон, разглядывая пейзаж.
– Почему тебя это удивляет? – улыбнулась я. – Девочки любят проводить тут вечера, на закате здесь особенно красиво. Мы эслады, это наш дом, и он прекрасен, – последние слова прозвучали горько, устало, и я поспешила уйти от этой темы: – Так какое отношение наши наряды имеют к удовольствиям?
Шерху бросил на меня долгий непонятный взгляд, и я пожалела, что не могу, как он, ощущать эмоции. Но через мгновение дракон улыбнулся – тягуче, чувственно, с намёком – и прошлое само собой отошло на второй план, уступив место сиюминутным впечатлениям.
– Красивая женщина – это подарок. Красивая женщина в такой закрытой одежде – подарок в красивой упаковке. Казалось бы, разница невелика, но во втором случае – в определённом настроении – удовольствие больше: к обладанию добавляется прелюдия предвкушения. Да и разворачивать такой подарок интересно.
Щекам опять стало горячо, и несколько секунд я могла думать только об обещании, звучавшем в голосе мужчины. Но, к счастью, привычным действиям это не мешало, и перед нами появились тарелки с едой. А когда столовую начали наполнять аппетитные запахи, все прочие желания отступили.
Завтракали в молчании. Шерху выглядел задумчивым и сосредоточенным, и казалось, что мыслями он далеко отсюда. Знать бы ещё где…
Мне вдруг подумалось, а действительно ли дракон такой, каким я его вижу? Такой вот безалаберный прямолинейный нахал? Семеро хозяев – это по меньшей мере несколько веков, даже если все они были исключительно короткоживущими существами. Конечно, можно допустить, что со своими прежними хозяевами Шерху жил совсем недолго и погибали они внезапно, в молодом возрасте. Но если разрыв связи – это всегда тяжело, то семь, да ещё за короткий срок, тем более не могли не наложить отпечатка.
– Шерху, а всё‑таки, зачем ты сюда прилетел? – спросила я.
– Захотелось новых впечатлений, – он насмешливо сверкнул глазами. – Я никогда не бывал в Ледяном Пределе, а попасть сюда со смертным ратри было бы ещё труднее, чем в одиночестве.
– Ты рисковал жизнью из любопытства?
– Можно сказать и так, – хмыкнул он.
– Но это ведь не всё, верно? – продолжила настаивать я.
Чешуйчатый неопределённо пожал плечами, а потом спросил, глядя на меня спокойно и испытующе:
– А есть разница? Зачем бы я сюда ни прилетел, это ничего не изменит. Я жив, я нашёл ратри – именно такую, какую всегда хотел. Смертным свойственно переживать о том, «что было бы, если», даже понимая, что это «если» уже никогда не случится. Я не знал, что эслады тоже этому подвержены, – усмехнулся он.
– Я бы не стала утверждать за всех, – я чуть качнула головой. – А сколько тебе лет?
Во взгляде дракона промелькнула какая‑то тень, но насмешки или грусти – я не поняла.
– Больше, чем тебе. Сколько есть – все мои, – отмахнулся огненный.
– Ты издеваешься! – вскипела я. – Ты можешь хоть на один вопрос ответить прямо и честно?
– Могу. На те, на которые хочу отвечать, – ровно отозвался он. Пару секунд мы мерились взглядами – его спокойный против моего недовольного, – а потом Шерху чуть сощурился, и я успела подумать, что следующие его слова мне наверняка не понравятся. – Я ведь не спрашиваю, где твой мужчина и чего тебе стоила эта война.
– Потому что никакой загадки в этом быть не может. Мой мужчина там же, где все остальные совершеннолетние эслады мужского пола, да и цену мы все заплатили одну, – голос не дрогнул. Но я вдруг поняла, что ещё несколько мгновений, и разговор закончится очень плохо, поэтому рывком отодвинула кресло и поднялась: – Прошу меня извинить, девочки ждут.
Однако шагнуть в открывшийся портал я не успела. Дракон вдруг оказался рядом, обхватил меня обеими руками, крепко прижал спиной к своей груди.
– Прости. Я стараюсь быть мудрым и предусмотрительным, но не всегда получается. Мне не нужно было этого говорить.
Губы мягко коснулись нежной кожи за ухом, горячее дыхание пощекотало шею.
Мгновение, другое, и я почувствовала, как расслабились плечи, а голова сама собой откинулась на грудь мужчины. Наверное, не стоило так легко сдаваться, следовало сохранить твёрдость и решимость, всё же потребовать ответа. Я ведь понимала, что мной манипулируют, да и извинялся он не за суть своих слов, а за их форму – за то, что сделал больно.
Но силы воли не хватило. Слишком приятно было поддаться, позволить себя успокоить и обмануть, отвлечь.
– Ты – страшное существо, знаешь об этом? – спросила тихо.
– Догадываюсь, – хмыкнул он. – Прости, я в самом деле не хочу обо всём этом говорить. Это, может быть, важно, но оно не меняет основного: ты для меня – ратри, а ратри – главное в жизни каждого дракона.
– Важнее блага Мира и Огненного Предела? – с нервным смешком уточнила я.
Шерху несколько мгновений помолчал – видимо, не ожидал такого вопроса и потому не успел подготовить ответ. Я не торопила.
– Благо Мира – спорная вещь, – наконец заговорил он. – Каждый толкует его так, как считает правильным. Заботиться о благе ратри проще, потому что одно живое существо гораздо проще понять, чем целый мир.