Дарья Кузнецова – Не бойся, тебе понравится! (страница 10)
Его сдержанность и отсутствие излишней сентиментальности помогали спокойно обсуждать прошедшие три года, о которых Шад расспрашивал спокойно и по-деловому. Он пытался разобраться, где и с кем держали Шахаба, найти зацепки. Вдруг получится выдернуть кого-то ещё, кого посчитали мёртвым? Вдруг удастся найти эти тюрьмы, явно расположенные не в Новом Абалоне, а где-то поблизости, на территории соседних государств, давно подмятых эльфами. Хорошие, правильные вопросы, которые помогали спокойнее принимать прошлое и приносить пользу.
Одно Шахаба беспокоило, с каждым днём всё больше: Холера.
Сказать, что эта женщина его злила, — ничего не сказать. Её улыбка, её манера говорить, её невозмутимость, её отношение…
Он прекрасно видел, что эльфийка устроилась очень удобно и совершенно не страдает. Это снова злило, но никаких действий он не предпринимал, просто старался поменьше с ней встречаться. Да, он мог бы испортить ей жизнь, иногда даже представлял, что для этого надо сделать, но… не мог. От одного только намерения причинить действительную боль беззащитной женщине — да, редкой стерве, хладнокровной и циничной, но способной ужалить его разве что языком, — делалось тошно. А главное, ради чего?
Поначалу он действительно хотел мести. Любой. Заставить её мучиться. Возможно, даже просить пощады. Идея с цепью в первый момент показалась не просто единственной, но — неплохой. Однако сейчас он отчётливо понимал, что её страдания не принесут ни облегчения, ни удовлетворения, только еще больше стыда и отвращения.
Но и сдать её Шаду и забыть Шахаб тоже не мог. И последствия экспериментов тут ни при чём.
Прошло около недели с тех пор, как он воскрес, когда шайтар, вернувшись с семейного ужина, всё-таки решительно направился вниз, в свою старую детскую комнату, что бы взглянуть проблеме в лицо.
Лицо выглядело безмятежно-довольным, а проблема — цветущей. Она свила себе гнездо из одеяла и подушек в углу кровати, перенаправила настенную лампу и увлечённо что-то читала. Судя по обложке и отсутствию письменных принадлежностей вокруг, «что-то» было развлекательным.
Свалилась же на его голову…
— О, у меня гости! — Через пару минут Халлела заметила стоящего в проходе шайтара, ловко выпуталась из одеяла, уже отработанным привычным движением отбросив цепь, чтобы не мешала.
Пол здесь, даром что каменный, был достаточно тёплым, что бы ходить босиком, а Повилика всегда это любила, так что пренебрегала обувью, хотя тюремщики заботливо предоставили пару лёгких тканевых тапочек. Принесли ей и узкие штаны по местной моде, которые она даже не стала пытаться надеть через кандалы, и верхнюю одежду — сцар. Длинный, свободный, слегка приталенный наряд из простой и приятной к телу светло-зелёной ткани эльфийке понравился. Треугольный вырез мог бы быть и поглубже, а вот рукава по локоть и разрезы до середины бедра не вызывали никаких нареканий. Собственное платье у неё не отнимали, даже привели в порядок, но шайтарское одеяние оказалось удобнее для сидячего образа жизни.
Шахаб не двинулся с места, хмурясь и наблюдая за тем, как Халлела поднимается, подходит, останавливается почти вплотную…
Её макушка едва доставала до его плеча, и это с учётом стриженых рыжих кудрей, торчащих вверх, а в глазах — ни тени страха и сомнения. Ни раньше, ни теперь.
— Ты наконец-то решил меня навестить? — Тонкие пальцы эльфийки огладили его локти, предплечья скрещенных на груди рук.
— Когда ты разорвёшь связь? — спросил Шахаб первое, что пришло в голову. И отчего он не продумал этот разговор сразу? Даже не попытался…
— А я тут при чём? Этим наш мозгоправ развлекается, а я не нанималась облегчать вам жизнь. Мне и так неплохо, — губы изогнулись в лукавой улыбке, в золотисто-карих глазах блеснул смех…
Как же он ненавидел эту ухмылку!
Шахаб не сдержался. Схватил за горло — заманчиво тонкое, открытое — рывком придвинул эльфийку к стене, прижал…
Просто пугал. Он сам прекрасно это понимал. Даже злясь, двигал и держал осторожно, почти бережно: не впечатал с размаху, не сдавил шею. Слишком слабая, слишком хрупкая, чуть не рассчитать силу — сломается…
Хуже всего то, что она тоже это понимала. И улыбалась. Не попыталась вывернуться, да и за запястье его схватилась только в первый момент, от неожиданности и для устойчивости.
— Разорви эту связь! — глухо прорычал Шахаб.
— А я думала, ты пришёл, потому что соскучился, — промурлыкала она, не стирая улыбки. Изящная ладонь накрыла пах мужчины, а вторая деловито потянула вверх полу короткого сцара. — Я вот очень соскучилась…
Шахаб опешил. Он не ожидал от неё такого поведения. Хотя… Провалиться ему сквозь землю, должен был! Холера всегда так себя вела, чему удивляться?!
Нет, не в удивлении дело. Его оглушило собственным желанием, вспыхнувшим от единственного прикосновения, от запаха, от того, что эта женщина сейчас — в его руках. Оглушило до темноты в глазах, и свободные штаны сцара мгновенно стали тесными.
Халлела закусила губу, поглаживая через одежду мгновенно затвердевшую плоть и не отрывая взгляда от потемневших глаз шайтара. Расширенный зрачок превратил тёмно-серую радужку в тонкий ободок.
Шахаб стряхнул оцепенение, когда пальцы женщины добрались до его бока, обжигая прохладой кожу, и скользнули вдоль края штанов к застёжке.
Разъярённо рыкнув — не на неё, на себя, — он схватил тонкие запястья и прижал над головой женщины к стене. Кольнувшее сожаление разозлило даже больше, чем поведение этой… Холеры.
— Ты прав, так будет справедливо. Твоя очередь меня связывать и воплощать всяческие фантазии. — Эльфийка, глубоко вздохнув, слегка подалась вперёд, коснулась языком кожи в вырезе сцара, под шнуровкой. — Обещаю быть очень-очень послушной! — низкий, бархатный голос её прошёлся по нервам беличьей кистью, заставил судорожно втянуть ноздрями воздух в попытке выровнять дыхание и хоть немного успокоиться.
Шахаб грязно выругался, перехватил тонкие запястья одной рукой, второй — опять за шею прижал к стене. Он понятия не имел, чего в нём сейчас больше — злости или возбуждения.
Эта женщина точно безумна. И его сводит с ума.
— Хватит!
— Но мы еще даже не начали! — И опять эта улыбка, и опять это её ненавистное: — Не бойся, тебе понравится…
Здесь Шахаб знал точно: поцеловал он её только для того, чтобы не свернуть шею прямо сейчас. Чтобы только не видеть искрящихся весельем глаз и не слышать этот голос, который, помогите Предки, он будет слышать во сне до конца жизни. И хорошо если только в кошмарах!
Халлела ответила. Охотно, податливо, без малейших сомнений впустила язык в рот, позволяя там хозяйничать и творить что заблагорассудится, снова давая понять, что согласна на всё, и даже больше. Шахаб подхватил её под бёдра обеими руками — так было удобнее тянуться до губ. Ладони прошлись по стройным ногам, мгновенно обвившим его талию, накрыли округлые ягодицы…
Эльфийка пренебрегла не только брюками, но и нижним бельём.
Если еще минуту назад у него был шанс — призрачный, но был! — развернуться и уйти отсюда, стоило воспользоваться им сразу. А сейчас мысль осталась всего одна: проклятый сцар и проклятые пуговицы! Мгновения, которые ушли на то, что бы расстегнуть штаны и спустить бельё, показались бесконечными. Тратить время еще хоть на что-то показалось уже слишком. Прелюдия? Какая, к Предкам, прелюдия! Не сейчас и не с ним, пусть ждёт от кого-то другого.
Задрать её одежду повыше, что бы не мешала. Чтобы удерживать эльфийку на весу, хватало одной руки — изящная, гибкая, тонкая, Повилика почти ничего не весила. Второй — в это время, экономя доли мгновения, помочь себе, направить член в желанную тесную глубину…
Халлела, цеплявшаяся за его плечи, выгнулась, прерывая поцелуй, впилась ногтями в твёрдые плечи так, словно пыталась добраться до кожи сквозь ткань. Болезненное напряжение смешалось с горячим возбуждением, выплеснулось длинным стоном.
Не дав ни мгновения привыкнуть, шайтар опять подхватил её под ягодицы обеими руками, но — спереди, не сзади, вынудив широко развести колени, открыться, лишая возможности оплести любовника ногами. Прижал к стене, медленно двинул бёдрами, словно примериваясь, почти выскользнул — и снова рывком вошёл на всю глубину.
— Да!.. — Халлела встретила этот толчок новым стоном. — Ещё…
Шахабу в первое мгновение показалось, что он кончит прямо сейчас, словно юнец, впервые прикоснувшийся к женщине. Однако схлынувшая злость, кажется, прихватила с собой ещё что-то лишнее, возвращая самоконтроль, а пара столь же медленных, с паузами движений доставила новое удовольствие: видеть, как Халлела кусает губы, пытается двигаться сама — а когда не получается, только сильнее впивается ногтями в его плечи и, почти хныча, просит не останавливаться.
Такой — уязвимой, полностью лишённой самодовольства и острого жала, вложенного природой в язык, — он не видел её ни разу. Зрелище заворожило.
Что ж, в этот раз она со своей дурацкой присказкой оказалась права: ему действительно нравилось. И пожалуй, теперь он знал, как будет с ней расплачиваться.
Конечно, долго подобный темп он не выдержал, вскоре за желаниями тела стало не до морального удовлетворения. Движения ускорились, мольбы Халлелы сменились бессвязными всхлипами, а когда эльфийка со стоном изогнулась в его руках от яркого оргазма, запрокинув голову и распахнув ослеплённые вспышкой наслаждения глаза, он окончательно перестал сдерживаться. На каждый резкий, сильный толчок Халлела сквозь томное полузабытьё отвечала новым всхлипом, продолжая слабо и отчаянно цепляться за его плечи. Разрядка оказалась острой и скорой, и Шахаб тоже не сдержал хриплого стона сквозь зубы.