Дарья Кузнецова – Мастера особых поручений (страница 7)
– Что плохого в Приграничье и Ойше?
– Ровным счетом ничего, – пожал плечами Грай. – Это просто забавно, потому что они с Таллием сейчас ждут третьего, и подобные вопросы больше не вызывают у оружейницы никакой паники.
– Она что, недавно писала? – воспользовалась Даршарай поводом сменить тему.
– Да, почти сразу после твоего отъезда. Северянин* прибудет по каким‑то делам в столицу, – пояснил он. – Не самое удачное время они выбрали, да уж. Ладно, не кисни так, королева производит неплохое впечатление. Глядишь, правда подружитесь. Маскировщик при тебе?
– Всегда, – пожала плечами Дая, старательно настраиваясь на рабочий лад. Имелся в виду артефакт, который скрывал ее сущность перевертыша от чужих чар. Хорошая, сложная вещица, сделанная специально для Даршарай надежным специалистом из Тайной канцелярии. – Задание поняла. Присматриваться к женщинам, оберегать королеву, научиться ее копировать.
– Молодец, – улыбнулся Грай и щелкнул девушку по носу. Вернее, попытался щелкнуть, она отшатнулась, ответила сердитым взглядом. – Пойдем, проконтролируешь сборы.
Факт работы Даршарай на Тайную канцелярию, мягко говоря, не афишировался. Ее отлучки объяснялись поездками к больной родственнице в Баладдар, в поместье к Анагорам или к подружкам по пансиону – в котором, насколько знали городские знакомцы девушки, она получала образование. Конечно, при желании было не так сложно выяснить, что никакого пансиона в жизни Даи не существовало, но абсолютному большинству хватало и этого объяснения.
А вот о том, что девушка на самом деле перевертыш, в столице знали кроме нее и Грая двое: Ильнар Тавьер и бывший наставник‑напарник Даршарай. Этот козырь берегли с особым тщанием, и теперь, похоже, пришел момент его разыграть.
Сборы много времени не заняли: все же не на край света уезжала, во дворец, при необходимости за чем‑то можно послать слугу. Но этого времени Даршарай хватило, чтобы привести в порядок мысли и успокоиться, в очередной раз отругав себя за глупую вспышку. Она ведь умела держать себя в руках, не реагировать на подначки, но… это же Грай! Против него ее выучка не помогала, а злиться на это уже не было сил.
Скорее, размышления о маге вызывали тоскливую досаду, поэтому девушка старалась их избегать.
– Опаздываешь, – попенял Ильнар чуть растрепанному от бега помощнику и, в последний раз затянувшись, бросил окурок на аккуратно подстриженный газон. Повинуясь легкому магическому посылу, трава и земля расступились, устраняя это безобразие.
– Извини, пришлось принимать доклад, – раздосадованно ответил Лавиль. Исчезновение окурка он сопроводил недовольной гримасой и заметил: – Бросил бы ты это гиблое дело. Уже зеленый весь.
Мужчины быстро зашагали через дворцовый парк.
– Мал еще, начальству указывать, – беззлобно проворчал Тавьер.
– Тебе любой целитель скажет, что это вредно.
– Вредно не спать по трое суток. На таком фоне курение – мелкая досадная неприятность, – продолжил безопасник. – Тебе не надоело меня каждый раз попрекать?
– Я не попрекаю, я пытаюсь достучаться до твоего здравого смысла. Это вредно и отвратительно пахнет.
– Зато помогает сосредоточиться и прочищает мозги, – возразил Ильнар. – Оставь уже мою вредную привычку в покое. Есть какие‑нибудь новости по делу?
– Пока глухо, – устало вздохнул Ондар. – Работаем. Чего от тебя хотел Саварди?
– Да он, по‑моему, сам толком не понял. Орал, размахивал своими боевыми магами, обвинял в том, что я похитил королеву и запер ее в покоях. Похоже, Грай несколько перестарался с охранными чарами, а сам умчался, оставив Олиру без присмотра. Кстати, о боевых магах. Откуда у Саварди взялся второй огневик? Его лицо показалось мне знакомым.
– Пару месяцев назад прибыл из Урелея*, приходил регистрироваться, ты мог его видеть. То ли Гавер, то ли Кавер, не помню точно, какая‑то очень простая фамилия. Из целевиков, честно отслужил положенный после учебы срок, потом еще полтора года служил с наградами и благодарностями, а недавно устал от границы и подался в столицу за лучшей долей.
– Откуда знаешь и почему запомнил? – заинтересовался Ильнар.
– Было мое дежурство в приемнике*, – легко объяснил Лавиль. – А запомнил… Маг действительно сильный, неглупый, я звал к нам – сказал, хочет отдохнуть от устава, но заверил, что будет иметь в виду мое предложение, если ничего больше не найдет. Надо думать, Саварди платит ему достаточно, чтобы не смотрел в сторону Тайной канцелярии.
– А работы немного, поскольку никому и в голову не придет покушаться на Саварди, – закончил за помощника Тавьер и хмыкнул: – Тоже, что ли, в охрану податься? Оставить все на вас с Граем…
– Ты нас этим пугаешь уже восемь лет, – невозмутимо заметил Ондар. – Смирись, наконец, с тем, что живым ты этот пост не оставишь.
– Оптимистично, – криво улыбнулся в ответ Ильнар. Но спорить не стал: зачем, если сам он сомневался в этом только из принципа. Просто потому, что… надо же человеку во что‑то верить и на что‑то надеяться, когда запас собственных сил на исходе!
За этим разговором маги миновали пустынный парк, белый от траурных полотнищ, вывешенных вдоль дорожек. Беспрепятственно прошли через изящную калитку в кованой и на вид несерьезной ограде – охраняла королевский дворец магия, а не высокие стены.
Полуденные улицы Глоссы выглядели странно и жутковато. Словно сам Могильщик накрыл город саваном, или как минимум среди жаркого лета столицу вдруг укутало тонкое снежное покрывало, не спешившее таять под солнечными лучами. И люди, опасаясь неведомого явления, старались лишний раз не выходить из дома.
Белое полотно закрыло витрины магазинов и стены зданий – на каждом окне трепетал символ скорби. Многие заведения даже здесь, на самых респектабельных улицах столицы, закрыли свои двери, а те, что работали, вряд ли могли получить приличную выручку. Закрывались вроде бы в знак траура, но по факту людей тревожило собственное будущее, а не смерть короля как таковая, и им просто было не до развлечений. Город ждал новостей, потрясений и последствий катастрофы, и усиленные патрули, один за другим тревожившие неестественную тишину, не добавляли жителям уверенности в завтрашнем дне. Особенно патрули в армейской форме.
Траурные ленты на рукавах стражников и в гривах лошадей заставляли немногочисленных прохожих творить охранные знамения, отгоняющие Белого и его слуг.
– Ты так и не объяснил, куда именно мы идем, – сказал Лавиль. – Не проще было взять мотор?
– Тут недалеко, – отмахнулся Ильнар. – Честно говоря, я просто хотел немного проветриться. Да и не любят они технику…
– А куда именно, увижу сам?
– Да уж мог бы догадаться. Где еще искать смертников, как не у ног Могильщика?
– Старое кладбище? – Брови Лавиля озадаченно выгнулись. – Или храм?
– Храм на старом кладбище. Насколько я понимаю, эти ребята не очень‑то довольны современной тенденцией безвозвратно уничтожать тела мертвецов.
– Нет возможности создавать нежить? – съехидничал Ондар.
– Большой мальчик, а в сказки веришь, – укорил Ильнар. – Нельзя превратить в нежить первый попавшийся труп, для этого нужно хорошенько подготовить объект при жизни. Нет, у них там какая‑то не настолько очевидная проблема. Насколько я понимаю, наличие покойников в окружающем мире делает их существование приятнее, примерно как деревья на улице радуют глаза обычных людей.
– Я сейчас особенно ясно сознаю, насколько мне повезло с даром, – заметил помощник. – Упасите боги родиться смертником…
– Если бы ты родился смертником, тебя бы это не расстраивало, – хмыкнул начальник.
– Пожалуй. Откуда ты про них столько знаешь?
– Потому что Белый отдел подчиняется мне, а они все с рождения у него под наблюдением, – отозвался Ильнар. – Если ты имел в виду, почему при этом о них так мало знаешь ты – отвечу: не спрашивал.
– Уел. Как только появится свободное время, непременно запрошу информацию.
– То есть никогда, – резюмировал Тавьер.
Прогулка действительно оказалась кстати, Ильнар это ощущал с каждым шагом. Хоть солнце стояло в зените и ощутимо припекало, а жару и яркий свет земельник недолюбливал, сейчас он вдыхал нагретый воздух Глоссы с удовольствием. Стены кабинета, обычно казавшегося уютным и надежным, начали ощутимо давить, не давали дышать и думать. Впрочем, последнему больше мешала усталость, и Ильнар пообещал себе выкроить будущей ночью несколько часов для сна.
Старое кладбище с расположенным на нем храмом Могильщика давно уже было городской достопримечательностью, а не местом захоронений. Здесь перестали закапывать тела несколько веков назад, когда туранцы еще не задумывались об огненном погребении. Столица разрослась, королевский дворец – тоже, и суеверные страхи перед магами смерти заставили обезопасить таким образом центр города: страшили людей только свежие покойники, а не прах вековой давности.
Теперь кладбище являло собой своеобразный скульптурный парк, любимый смертниками, эксцентричными жителями Глоссы, тоскующими от неразделенной любви девами, историками и неумными кладоискателями. Неумными не потому, что в старых могилах нечем поживиться, как раз наоборот. Потрошить трупы под боком у жрецов Могильщика – идея так себе, даже если не знаешь, что подобные места любимы некромантами.