Дарья Кузнецова – Функции памяти (страница 11)

Отчасти из‑за этого ограничения с нами поехала Эрра. Можно было пристегнуть детское сиденье к тсору Нидара, но этот харр и сам небось весит больше сотни, так что зверушка просто не вывезет двоих. А сажать меня одну… Проще сразу пристрелить. Нет уж, я лучше вот так, багажом. К тому же, кто‑то же должен вернуть зверей обратно.

Аборигены надели специальные защитные маски с очками, выдали мне похожую. Та оказалась великовата и сидела очень неудобно, но альтернативой было обветрить лицо и наесться насекомых, так что пришлось смириться с мелкими неудобствами. Я вцепилась в страховочный ремень, благодаря судьбу за его существование, и мимо замелькали деревья.

В первый момент сердце стукнулось в горле и рухнуло в пятки, но потихоньку оттуда выбралось, когда стало понятно, что не так страшен тсор, как мои мысли о нём. Бежал зверь достаточно плавно, я быстро приноровилась, да и правила им Эрра ловко и уверенно. В конце концов я даже пожалела, что не получится вот так проделать весь путь. А ведь на самом деле удобно, почти как на мотоцикле, если не задумываться о том, что тварь эта живая.

Вскоре я ещё раз напомнила себе, что вообще‑то в отпуске, и, окончательно расслабившись, начала глазеть по сторонам и наслаждаться прогулкой безо всяких заморочек. Тем более полюбоваться было на что, да и погода радовала – теплынь, голубое небо в белых кляксах облаков.

Этот регион, где по странному совпадению находятся космопорт и древний храм, заметно отличается от прочих обитаемых территорий. Здесь очень много земель расчищено под сельскохозяйственные нужды, гораздо больше, чем в других местах. Огромная равнина, на которой сады чередуются с полями и почти нет островков дикой природы. Именно эту часть пути Нидар решил «сэкономить» за счёт тсоров.

Правда, чем дольше мы ехали, любуясь пасторальными сельскими пейзажами и наслаждаясь погожим деньком, тем больше сомнений у меня возникало. Потому что если верить карте, Бетро жил совсем близко от леса, и выходило, что сейчас мы закладываем большой крюк. В компетентности рыжего харра сомневаться не приходилось, но всё же хотелось знать, почему он выбрал именно такой странный маршрут.

Окончательно я утратила понимание происходящего, когда мы выскочили к берегу реки – не особо могучей, но всё‑таки широкой и полноводной, совсем не лесной ручей, – за которой возвышалась живая зелёная стена. Некоторое время бежали вдоль воды, между прибрежным кустарником и чередующимися квадратами разноцветных полей и садов, заметно сбросив скорость, а потом и вовсе остановились в сырой низине. Здесь река немного разливалась, подмыв противоположный песчаный берег, и в русле виднелись островки. С нашей стороны здесь впадал ручей.

– Приехали, – сообщила Эрра, стягивая маску и останавливая тсора возле ручья. Тот тут же лёг на брюхо и, погрузив морду в воду, начал жадно пить.

Харра легко спустилась на землю, гораздо менее грациозно сползла за ней и я.

– А почему мы тут идём? Мне казалось, в прошлый раз была другая дорога, – обратилась я к проводнику.

– Тут удобнее, – лаконично отозвался он. Обменялся короткими импульсами с Эррой, моя шимка их не поймала, и, поправив небольшой серо‑зелёный рюкзак на плечах, так же коротко спросил: – Готова?

– Вроде бы, – ответила неуверенно и тоже проверила снаряжение. Подтянула лямки и пару раз подпрыгнула на месте, чтобы убедиться, что всё держится хорошо и ничто не мешается. – Спасибо! – обратилась к женщине.

– Лёгкой дороги, – улыбнулась она в ответ. – Мы отдохнём и обратно, твой зверь будет у нас.

Нидар кивнул и, поманив меня ладонью, двинулся к прогалине между кустами, явно намереваясь спуститься к воде.

– Что‑то случилось? – не выдержала я через пару мгновений.

– То есть? – глянул он через плечо.

– Ты какой‑то нервный и угрюмый. Что‑то не так?

– А, – Нир как‑то непонятно дёрнул головой и недовольно отмахнулся хвостом. Как раз в этот момент мы спустились к кромке воды, мужчина обернулся, и я сумела оценить странное выражение его лица – не то досада, не то веселье, не то смущение. – Не обращай внимания.

– Это сложно, – сказала честно. – Мы тут с тобой вдвоём, и от тебя зависит моя жизнь.

– Просто утро, – усмехнулся рыжий. – Не люблю рано вставать, всегда настроение от этого портится. А сегодня пришлось. И надо уже привыкать, в лесу тоже придётся, в тёмное время двигаться опаснее…

– Тьфу! А я всякие ужасы думать начала! – облегчённо рассмеялась в ответ. – Тогда могу оставить в покое.

– Да ладно, что уж теперь. Пойдём, тут мелко, – он кивнул на реку.

– Мелко тебе или мелко вообще? – спросила я с иронией, выгнув брови.

Нидар смерил меня оценивающим взглядом, фыркнул насмешливо и проговорил, опускаясь на корточки:

– Я так и знал, что этим всё закончится и ты сядешь мне на шею.

– Я просто спросила, я, если что, плавать умею! – растерялась я.

– Да ладно уж, садись. Только за уши не хватайся, больно. Ну?

Последний оклик заставил меня стронуться с места и всё‑таки подойти к харру ближе.

– Меня последний раз так отец катал, когда мне лет пять было.

– Да я тоже последний раз так сестру катал лет пять назад, – поделился мужчина и, придерживая меня за бёдра, плавно выпрямился. Первым порывом было всё‑таки схватиться за уши, но я пересилила себя и вцепилась в лямки рюкзака, чтобы создать иллюзию опоры.

Вин! Нет, я ему вполне доверяю, не уронит, но… какой же он всё‑таки высокий, а!

В этот момент Нидар встряхнулся, поправляя ношу на плечах. Конечно, этого я не выдержала и, взвизгнув от неожиданности, ухватилась за единственную доступную «ручку».

– Р‑руки! – сквозь зубы процедил харр, рефлекторно крепче сжав в ответ мои бёдра.

Синяки точно останутся, что ж он такой сильный‑то…

– Прости, – поспешила я выпустить многострадальные уши и виновато пригладила короткий встопорщенный рыжий мех. – Но в следующий раз, когда так резко дёргаешься, предупреждай. У меня обезьяньи гены просыпаются, я пытаюсь ухватиться за первую попавшуюся опору.

– Хорошо, что у тебя нет когтей, – усмехнулся он. – За руки мои держись. Готова?

– Поехали! – кивнула я, послушно уцепившись за жёсткие ладони мужчины. Они действительно оказались замечательной альтернативой ушам. Уж всяко надёжнее!

Правильно я подняла этот вопрос про глубину брода. Мелко там было с точки зрения рослого харра, то есть ему по подмышки, а я бы, пожалуй, и с головой кое‑где под воду ушла.

Пока шли, я вновь восхищалась точностью и совершенством вестибулярного аппарата аборигенов. Да, у них есть хвосты, это помогает сохранять равновесие на двух таких маленьких точках опоры, но всё равно удивительно. У Нидара даже с довеском в виде меня не наблюдалось никаких проблем с равновесием, и это с учётом скользкой, неустойчивой поверхности под ногами и течения – пусть не слишком стремительное, но оно было.

Где‑то на середине реки, на отмели, харр вдруг замер и развернулся вниз по течению. Вытянулся, приподнявшись «на цыпочки», растопырил вибриссы и насторожённо повернул уши.

– Что такое? – через несколько мгновений шёпотом спросила я, боясь шевельнуться.

– Ерунда, – ещё через пару секунд Нидар отмахнулся от меня ухом, как от надоедливого насекомого, и продолжил путь.

Вода в реке была тёплой, воздух – тоже, поэтому я бы даже не отказалась немного промокнуть. Но не сложилось, штаны и ботинки показали себя с лучшей стороны. На берегу харр аккуратно ссадил меня, очень по‑кошачьи брезгливо отряхнул лапы и полез в рюкзак, откуда достал трок – плод любви мачете с сапёрной лопаткой. Очень популярный у местных инструмент, который как только не используют. Им только драться нельзя, причём не с технической точки зрения, а с моральной.

При общем слишком спокойном и диком, на взгляд современного человека, отношении харров к убийствам, использовать для этого трок нельзя, отнять с его помощью жизнь – это страшное преступление, и вообще очень оскорбительно. Наказывают даже за убийство животного таким орудием, пусть и не очень строго. Может, только самозащиту простят, и то – женщине или ребёнку, а не взрослому мужчине.

– Может, всё‑таки расскажешь, почему мы пошли именно этим путём? – спросила я, с интересом разглядывая близкую зелёную стену густого влажного леса, от которого тянуло гнилью, удушающе‑сладким и остро‑свежим. Странный и очень сильный запах, в первое время от него даже голова кружится – я прекрасно помнила это по прошлой поездке.

– Потому что мы идём вдвоём, – пояснил Нидар, опять внимательно прислушиваясь к чему‑то в стороне, внизу по течению. – Тот путь в общем короче, но больше идти по лесу, и места там опаснее. И эту дорогу я знаю лучше. Ладно, к делу. Главное правило: слушаться беспрекословно. Если я командую – делать. Молча. Я замираю – ты замираешь. Молча. Вопросы потом, когда разрешу. Ясно?

– Всю дорогу молчать или до команды можно разговаривать?

– А ты сможешь? – улыбнулся он.

– Если необходимо, – пожала плечами.

– Не надо жертв, – фыркнул харр. – Можно говорить. Даже нужно, особенно перед тем, как за что‑то схватиться. Но лучше всё‑таки ничего не трогать, идти за мной след в след и не вешать уши. Всё, хвост клинком, двинулись.

Этот лес – или, правильнее сказать, «джунгли» – на первый взгляд не так уж сильно отличается от некоторых земных пейзажей. Вообще большая часть жизни, которую человечество встретило за время активного освоения космоса, построена на похожих принципах. Не вся, и встречаются очень странные формы, например, обитающие в водородной атмосфере газовых гигантов. Предполагают даже, что некоторые из них могут быть разумными, хотя разум этот настолько чуждый, что вступить с ним в контакт пока не получается.