Дарья Куйдина – Как перестать воспитывать и начать просто любить ребенка (Часть 1) (страница 3)

Проблема нашего поколения мам заключается в том, что нас самих часто не слышали. Нас воспитывали в парадигме «потому что я так сказала» или «мало ли чего ты хочешь», и теперь, став взрослыми, мы воспроизводим этот сценарий, считая, что понимание ребенка – это потакание его слабостям. Но это фундаментальное заблуждение. Глубокое слушание – это не согласие со всеми требованиями, это валидация эмоций. Ты можешь запретить ребенку вторую порцию мороженого, но ты не должна запрещать ему злиться из-за этого запрета. Когда мы говорим: «Не плачь, это ерунда», мы совершаем микро-предательство, мы сообщаем ребенку, что его восприятие реальности ошибочно, что его чувства не важны. Постепенно он перестает доверять себе и, что самое страшное, перестает доверять тебе. Чтобы восстановить этот контакт, нужно научиться технике активного присутствия: когда ребенок говорит, попробуй на мгновение остановить свой внутренний монолог, посмотри ему в глаза на уровне его роста и попытайся почувствовать то же самое, что чувствует он. Это требует колоссальных энергетических затрат, гораздо больших, чем просто приготовление обеда, но именно эти минуты создают тот эмоциональный капитал, который поможет вашим отношениям выстоять в любые жизненные бури.

Настоящее понимание требует от нас мужества быть уязвимыми. Иногда то, что говорит нам ребенок, может быть неприятным или даже болезненным – он может обвинять нас в несправедливости, говорить, что мы его не любим, или выражать недовольство нашими правилами. Первое побуждение любой матери – начать защищаться, оправдываться или подавлять этот протест авторитетом. Но мудрость подруги-матери заключается в том, чтобы выдохнуть и спросить себя: «Что он пытается мне сообщить через эти колючие слова?». Возможно, за этим скрывается его страх перед переменами, его усталость от школы или его потребность в большей самостоятельности. Слышать – это значит давать место всему спектру детских переживаний, не пытаясь немедленно их «починить» или развеселить ребенка. Мы так боимся детских слез, что готовы на всё, лишь бы их прекратить, но часто ребенку нужно просто прожить эту грусть в твоем присутствии, чувствуя твою теплую руку на своем плече. В этом безмолвном соприкосновении душ рождается истинное доверие. Когда ребенок знает, что его услышат в его слабости и в его гневе, ему больше не нужно кричать, чтобы быть замеченным. Ваша связь становится тихой, глубокой и надежной гаванью, где слова – лишь верхушка айсберга, а вся основная жизнь протекает в пространстве безусловного принятия и тонкого чувствования друг друга. Каждое такое мгновение, когда ты отложила телефон и по-настоящему услышала тихий вздох своего малыша, – это кирпичик в здание его будущей уверенности в себе и его способности строить здоровые отношения с миром.

Глава 4: Почему «воспитание» не работает

Слово «воспитание» в нашем сознании обросло таким количеством патины и тяжелых смыслов, что за ним почти невозможно разглядеть живое лицо ребенка; мы привыкли воспринимать этот процесс как методичное обтесывание необработанного камня, как попытку придать строптивую форму тому, что по своей природе должно расти свободно и естественно. Когда мы говорим «я воспитываю», мы подсознательно встаем на позицию силы, мы надеваем мантию судьи и берем в руки инструменты контроля, полагая, что без нашего ежесекундного вмешательства, без системы поощрений и наказаний, без бесконечных нотаций ребенок вырастет в некое социальное чудовище. Но истина, которую трудно принять нашему контролирующему эго, заключается в том, что прямое воспитание в классическом его понимании – как набор манипуляций по изменению поведения – не работает в долгосрочной перспективе, потому что оно направлено на симптомы, а не на корень, на фасад, а не на фундамент личности. Вы можете заставить ребенка убрать в комнате с помощью угроз или лишения гаджетов, и, возможно, комната станет чистой, но в этот момент вы потеряете нечто гораздо более ценное – его внутреннюю мотивацию и доверие к вам, превратив ваши отношения в поле постоянной битвы, где побеждает тот, у кого больше рычагов давления.

Настоящая трансформация и взросление происходят не под воздействием внешнего давления, а внутри пространства безопасной привязанности, и именно здесь кроется главный парадокс: чем меньше мы «воспитываем» и чем больше мы «соединяемся», тем более гармоничным становится поведение ребенка. Мы привыкли путать послушание с психологическим здоровьем, радуясь, когда ребенок беспрекословно выполняет наши команды, но за этим удобным поведением часто скрывается подавленная воля, страх отвержения или полная потеря связи со своими истинными потребностями. Вспомните историю Ольги, которая обратилась ко мне, гордясь тем, что ее десятилетний сын – «золотой ребенок», который никогда не спорит и всегда делает то, что ему говорят. Однако за этим внешним благополучием скрывался глубокий кризис: мальчик начал страдать от психосоматических болей и панических атак, потому что его внутренний мир был принесен в жертву маминому представлению о правильном воспитании. Ольга «воспитывала» его как идеальный социальный объект, совершенно забыв о том, что он – субъект со своими чувствами, которые не всегда вписываются в удобный график. Когда мы сместили акцент с контроля на выстраивание эмоционального моста, когда Ольга впервые разрешила сыну злиться на нее и открыто выражать несогласие, симптомы начали уходить, а их связь стала живой и наполненной смыслом.

Контроль – это всегда признак нашего собственного страха и недоверия к жизни; мы боимся, что если мы отпустим вожжи, всё рухнет, ребенок пойдет по наклонной, а мы окажемся несостоятельными родителями. Но в этом страхе мы забываем, что ребенок рождается с заложенным в него механизмом саморазвития, и наша задача – не навязывать ему траекторию полета, а обеспечить надежную взлетную полосу и быть тем самым «безопасным портом», куда он всегда может вернуться. Когда мы переходим от дрессировки к привязанности, мы начинаем видеть, что за любым «плохим» поведением стоит невыраженная боль или фрустрация. Ребенок не «ломает» нам жизнь специально – он просто сообщает о своей неспособности справиться с ситуацией теми способами, которые ему доступны. Если вы замените гневное «прекрати это немедленно» на сострадательное «я вижу, тебе сейчас очень тяжело, давай я просто побуду рядом», вы увидите чудо: сопротивление исчезает, потому что больше не нужно защищаться от агрессивного воздействия. Мы часто ведем себя с детьми как начальники с нерадивыми сотрудниками, забывая, что в семье нет иерархии эффективности – есть только иерархия любви и заботы.

Отказ от классического воспитания требует от нас огромного мужества, потому что это заставляет нас столкнуться с собственной уязвимостью. Куда проще выдать заученную инструкцию, чем войти в резонанс с чужой болью. Но именно в этом отказе от контроля и рождается истинная близость. Когда мы перестаем видеть в ребенке объект для педагогических экспериментов, мы вдруг обнаруживаем перед собой удивительную вселенную, которая может научить нас гораздо большему, чем мы ее. Привязанность – это та почва, из которой произрастает ответственность; ребенок, который чувствует себя принятым в любом состоянии, не нуждается в том, чтобы лгать или манипулировать. Он начинает делать правильный выбор не потому, что боится наказания, а потому, что он дорожит связью с вами и не хочет ее разрушать. Это долгий путь, требующий терпения и работы над своими реакциями, но это единственный путь, который ведет не к формальному успеху, а к глубокому счастью и взаимному уважению, которые сохранятся на десятилетия, когда методы «воспитания» давно забудутся, а останется только теплота когда-то протянутой руки.

Глава 5: Эмоциональный интеллект мамы

Бывало ли так, что ты, глядя на свое отражение в зеркале после тяжелого дня, не узнавала женщину, которая всего час назад кричала на самого дорогого человека в мире так, будто перед ней был злейший враг? Этот момент оглушительного стыда, когда эхо собственного голоса всё еще вибрирует в ушах, а в соседней комнате всхлипывает ребенок, – одна из самых темных точек материнства. Мы привыкли называть это «сорвалась», «устала» или «он меня довел», но на самом деле за этим взрывом стоит колоссальный дефицит нашего собственного эмоционального интеллекта, который в обществе принято считать чем-то второстепенным по сравнению с интеллектом академическим. Мы умеем решать сложные задачи на работе, планировать бюджеты и логистику семейных поездок, но оказываемся совершенно беспомощными перед лицом собственного гнева, который поднимается из глубин живота, застилая глаза красной пеленой и отключая кору головного мозга. Эмоциональный интеллект мамы – это не умение всегда быть ласковой и улыбчивой, это способность узнавать свои чувства в лицо до того, как они превратятся в разрушительный ураган, и умение контейнировать свою боль, не выплескивая ее на тех, кто меньше и слабее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.