Дарья Куйдина – Искусство материнства без жертв и чувства вины (Часть 1) (страница 3)

Трагедия Елены, как и миллионов других «отличниц», заключалась в том, что она не видела за своими педагогическими амбициями живого ребенка. Она видела проект. Проект под названием «Мой идеальный сын», который должен был стать подтверждением её состоятельности как матери. Каждый раз, когда Миша отказывался заниматься английским или устраивал истерику из-за невкусной (но полезной!) каши, Елена воспринимала это как личное поражение. Как двойку в дневнике. Её перфекционизм создал между ней и сыном стену из напряжения. Ребенок, даже самый маленький, считывает это моментально. Он чувствует: «Меня не принимают таким, какой я есть. Я ценен только тогда, когда я удобен, когда я соответствую ожиданиям, когда я "хороший"». И это груз, который непосилен для детской психики. Ребенок не может и не должен нести ответственность за самооценку матери. Но в семье, где правит синдром отличницы, происходит именно это: успехи ребенка становятся медалями на груди матери, а его провалы – её позором. Это называется слиянием, и это почва, на которой расцветают самые тяжелые неврозы.

Идеальная мать – это мертвая мать. Звучит страшно, я знаю. Но давай разберем, что это значит. Идеал – это статика. Это застывшая форма, в которой нет жизни, нет движения, нет воздуха. В идеальном мире нет места ошибкам, а значит, нет места развитию. Живой человек ошибается, устает, злится, плачет, смеется невпопад, проливает чай и забывает, какой сегодня день недели. Когда ты пытаешься быть идеальной, ты надеваешь маску. Ты замораживаешь свои настоящие чувства, чтобы соответствовать картинке. Но ребенок нуждается не в маске. Ему не нужна функция по обслуживанию и развитию. Ему нужен живой человек. Ему нужна мама, которая может сказать: «Я сегодня так устала, давай просто закажем пиццу и будем валяться весь день». Ему нужна мама, которая может извиниться, если была неправа, показав тем самым, что ошибки – это нормально, и их можно исправлять. Ему нужна мама, которая имеет свои интересы и границы, чтобы он мог понять, что мир не вертится только вокруг него.

Парадокс заключается в том, что, стремясь быть идеальными, мы лишаем наших детей самого главного урока жизни – урока адаптации к неидеальности мира. Если мама всегда угадывает желания, всегда подстилает соломку, всегда создает стерильную среду без конфликтов и трудностей, ребенок выходит в большой мир абсолютно беззащитным. Он сталкивается с первой же несправедливостью, с первым отказом, с первой трудностью – и ломается. Потому что у него нет иммунитета. У него нет опыта проживания фрустрации. «Достаточно хорошая мать» – термин, введенный великим педиатром и психоаналитиком Дональдом Винникоттом, – это именно то, к чему нам нужно стремиться. Достаточно хорошая мать – это та, которая откликается на потребности ребенка, но не моментально и не всегда идеально. Она позволяет ему столкнуться с небольшими дозами дискомфорта, которые стимулируют его развитие. Она бывает уставшей, бывает сердитой, бывает занятой. И именно в эти моменты разрывов контакта ребенок учится быть отдельной личностью, учится справляться с собой, учится ждать и надеяться.

Синдром отличницы опасен еще и тем, что он подпитывается тотальным контролем. Нам кажется, что если мы будем контролировать каждый шаг ребенка, мы убережем его от всех бед. Мы превращаемся в матерей-вертолетов, нависающих над детьми с бесконечными «не упади», «не испачкайся», «скажи спасибо», «поделись игрушкой». Мы диктуем им, с кем дружить, во что играть, что чувствовать. Мы крадем у них их собственную жизнь, подменяя её своим сценарием. Я часто вижу взрослых людей, которые приходят в терапию с ощущением полной пустоты. Им тридцать, сорок лет, они достигли карьерных высот (ведь мама хотела, чтобы они были успешными), но они не знают, чего хотят на самом деле. Они не знают, какой вкус мороженого они любят, потому что мама всегда знала лучше. Они боятся сделать шаг без одобрения авторитетной фигуры. Это дети «отличниц», выросшие в золотой клетке гиперопеки и ожиданий.

Перфекционизм матери – это форма насилия. Насилия над собой и над ребенком. Ты насилуешь себя, загоняя в рамки нереалистичных стандартов, игнорируя сигналы своего тела и души об истощении. И ты неосознанно насилуешь ребенка, требуя от него соответствовать твоему неврозу. Вспомни, как ты реагируешь на детскую истерику в публичном месте. О чем ты думаешь в первую очередь? О том, что ребенку плохо, что он не справляется с перевозбуждением? Или о том, что подумают люди? «Они решат, что я плохая мать, раз не могу успокоить своего ребенка». Вот он, этот предательский голос отличницы. Ты готова заткнуть рот ребенку, дать ему конфету, телефон, накричать – лишь бы сохранить лицо перед незнакомыми людьми, которых ты видишь первый и последний раз в жизни. Ты предаешь своего ребенка ради оценки социума. И это та правда, которую больно признавать, но необходимо, если мы хотим что-то изменить.

Как же слезть с этой иглы одобрения? Как перестать гнаться за призрачным идеалом? Первый шаг – это легализация теневой стороны материнства. Разреши себе признать: иногда материнство – это скучно. Иногда это противно. Иногда это вызывает ярость. И это не делает тебя плохой матерью, это делает тебя нормальной. У тебя есть право не любить играть в машинки часами. У тебя есть право ненавидеть детские площадки с их бессмысленными разговорами о подгузниках. У тебя есть право хотеть сбежать от своих детей. Чувства не делают нас плохими, плохими могут быть только действия. Но парадокс в том, что чем больше ты подавляешь эти «неправильные» чувства, пытаясь быть идеальной, тем с большей силой они прорываются наружу в виде аффекта, когда ты уже не контролируешь себя и орешь так, что дрожат стекла.

Давай посмотрим на природу. В природе нет прямых линий и идеальных форм. Дерево кривое, река извилистая, шторм хаотичен. Но в этом и есть гармония. Материнство – это природный процесс, а не конвейерное производство. Твой ребенок пришел в этот мир не для того, чтобы стать твоим лучшим проектом. Он пришел, чтобы пройти свой путь. И твоя задача – быть не скульптором, который отсекает лишнее, пытаясь вытесать идеальную статую, а садовником. Садовник создает условия: поливает, удобряет, защищает от вредителей. Но он не тянет цветок за бутон, чтобы тот быстрее распустился. Он не красит лепестки в другой цвет, потому что этот ему не нравится. Он с благоговением наблюдает за тайной роста, понимая, что он не властен над ней. Синдром отличницы заставляет нас быть скульпторами, ломающими материал под свой замысел. Искусство материнства – стать садовником.

Представь, сколько энергии освободится, если ты перестанешь тратить её на поддержание фасада. Если ты перестанешь бесконечно мыть пол, потому что «у хорошей хозяйки дома чисто», и вместо этого ляжешь на этот пол с детьми и построишь крепость из подушек, наплевав на беспорядок. Если ты закажешь пиццу вместо того, чтобы три часа стоять у плиты, ненавидя весь свет, и проведешь этот вечер в обнимку с мужем. Если ты разрешишь ребенку пойти в сад в нелепом сочетании цветов, которое он выбрал сам, потому что ему так нравится, а не будешь добиваться стильного лука для фото в соцсети. Эта энергия – энергия любви. Перфекционизм съедает любовь. Там, где есть страх ошибки, нет места любви. Любовь – это принятие. Принятие несовершенства другого и несовершенства себя.

Однажды ко мне на семинар пришла женщина, которая рассказала историю своего «падения». Она всегда была той самой идеальной мамой: дом – полная чаша, дети – картинки, сама – с иголочки. И вот однажды она заболела. Тяжелый грипп свалил её на две недели. Она не могла встать с постели. Дом погрузился в хаос. Дети ели пельмени и смотрели мультики целыми днями. Муж, пытаясь справиться с бытом, забывал стирать одежду и водил детей в школу в мятом. Она лежала в бреду и думала: «Это конец. Все увидят, какой это кошмар. Дети деградируют. Муж не справится». Но когда она начала выздоравливать, она с удивлением обнаружила, что мир не рухнул. Дети были веселы – для них эти две недели бесконтрольности стали приключением. Муж, хоть и устал, гордился тем, что «держал оборону». А самое главное – она увидела, что семья может функционировать без её тотального контроля. Не идеально, да. Но живо. И когда она, еще слабая, вышла на кухню, дети бросились к ней не с претензиями, а с объятиями. Им была нужна просто мама. Теплая, живая мама. А не её идеально вымытые полы. Это стало поворотным моментом. Она разрешила себе «быть на троечку». И, по её словам, именно тогда она впервые почувствовала себя по-настоящему счастливой в материнстве.

Отказ от синдрома отличницы – это акт огромного мужества. Это бунт против системы, против ожиданий, против голосов в голове. Это риск быть осужденной. Кто-то обязательно скажет (или многозначительно промолчит): «Ну, я бы своему ребенку такого не позволила». И в этот момент тебе нужно иметь внутри твердую опору, чтобы сказать себе: «Да, ты бы не позволила. А я позволяю. Потому что мое душевное здоровье и счастье моей семьи важнее твоего мнения». Тебе придется заново знакомиться с собой. Кто ты, когда ты не пытаешься никому угодить? Чего ты хочешь, когда никто не смотрит? Какие у тебя ценности, не навязанные извне, а рожденные твоим сердцем?