Дарья Козырькова – Я с тобой. Часть 2 (страница 19)
Даша надулась. Через секунду выражение ее лица сменилось на восторженное.
– Мы с Лизкой можем переночевать у Яны! – Даша умоляюще посмотрела на меня. – Можно?
Миша вздохнул. Мы заговорили одновременно:
– Даша, ты не обнаг…
– Хорошо…
– Ура! Спасибо! – Даша выскочила из-за стола и, игнорируя возмущения Миши, подбежала ко мне и крепко обняла. – У тебя такие классные духи! А как они называются? Покажешь потом?
Все, кроме Миши, спокойно отнеслись к предложению Даши. Он спорил, крепко сжимая мою коленку. Я молчала, потому что от волнения не могла привести мысли в порядок. Они столпились в одну кучку, как стая перепуганных мелких животных, неспособных двинуться с места из-за сковавшего их тельца страха.
Я удивлялась простоте, с которой семья Миши приняла меня. Я была для них незнакомым человеком, но они по умолчанию доверяли мне и считали своей. Это чувствовалось по тому, как они обращались к нам с Мишей не по отдельности, а применяя местоимение «вы».
Чем больше я находилась с семьей Миши, тем уязвимее себя чувствовала. С меня как будто слой за слоем сдирали защитную кожу, под которой пряталась хрупкая мякоть. Мне нравилось чувствовать себя частью чего-то, и осознание этого пугало меня. Прошлое наступало на пятки и перекрывало доступ к кислороду. Разве я поступала честно, скрывая важные факты своей биографии? Были бы близкие Миши такими приветливыми ко мне, если бы узнали о том, что моя душа запятнана нестирающимся позором?
Из оцепенения меня вывел неожиданный вопрос от Лизы:
– А как вы начали встречаться? Кто из вас первый поцеловал?
– Лиза! —возмутился Миша.
– А что тут такого? И вообще я у Яны спрашиваю. Яна, вы уже целовались голые в кровати?
У Миши вытянулось лицо.
– Где ты таких вещей наслушалась? – удивилась Надежда.
Лиза улыбнулась так, будто знала великую тайну сотворения вселенной.
– У Даши в сериалах парочки ложатся на кровать, целуются, а потом у них появляется ребенок!
Надежда и Миша как по команде повернули головы к Даше. Владимир увлеченно поедал пельмени, периодически вытирая подбородок салфеткой.
Даша вжала голову в плечи.
– Это обычные подростковые сериалы! Мне шестнадцать, и я могу такое смотреть! – защитилась она чуть подрагивающим голосом.
– Но Лизе шесть.
– Да я ей и не предлагала! Я смотрела в своей комнате, а она вламывалась ко мне и устраивала истерики, пока я не разрешала посидеть со мной немного! – Даша бросила на Лизу сердитый взгляд. – Теперь в моей комнате появится замок!
– И в дверь начнет долбить дятел, пока она не откроется, – хитро пробормотала Лиза, за что получила новый нагоняй от Миши.
Разговоры за столом не смолкали. Я удивлялась, как только соседи не пришли пожаловаться на нас. Обычно Влад и Миша не шумели, а тут в квартире объявилась куча крикливых людей.
Надежда выяснила, когда вернется Рина, и в назначенный час потащила меня звать ее к столу. Рина немало удивилась, когда я заявилась домой с какой-то незнакомой женщиной. Надежда коротко представилась и, не дав Рине толком переварить информацию, поволокла ее на третий этаж.
Рина бросала на меня удивленные взгляды. Наверное, я выглядела такой же ошарашенной. Я даже обрадовалась возникшей ситуации. Мы с Риной почти не разговаривали друг с другом, а шумные родственники Миши объединили нас.
Теперь Рина стала объектом всеобщего внимания. Про нее Лебединские практически ничего не знали, так что окружили со всех сторон. Надежда расспрашивала Рину об учебе и дальнейших планах на жизнь, Даша задавала вопросы про то, как дела у Влада на работе, а Лиза повела на выставку игрушек. Рина начала с интересом играть с ней, и Лиза засветилась от радости, как новогодняя елка. Я ретировалась на кухню, чтобы меня не затащили в «парикмахерскую для лошадок». Надежда мыла там посуду.
– Рина – замечательная девушка, – задумчиво произнесла она, натирая губкой пустую кастрюлю из-под супа. – Такую бы надо Владику, чтобы взялся за ум. Он у нас мальчик хороший, добрый, но немного чудной. Помню его лысеньким, голеньким. Не повезло ему с матерью. Бросила его, когда Владик был совсем маленьким, ушла к любовнику и даже не интересовалась делами сына! А Влад по ней так скучал! Постоянно плакал. Как вспомню его красные глаза, моё материнское сердце обливается кровью.
Надежда тяжело вздохнула и выронила губку. Та с хлюпом опустилась в переполненную водой кастрюлю. Я молча слушала ее, пытаясь переварить услышанное. Как-то не очень хорошо удавалось соотнести образ одинокого мальчика и своего самовлюбленного, похотливого одногруппника.
Надежда выключила воду. В раковине еще осталась горка недомытой посуды. Надежда принесла мобильный телефон и начала показывать мне детские фотографии Миши и Влада из старенького фотоальбома. На одном снимке им было по года три, и они голенькие купались в ванной в окружении резиновых уточек. Чувство неловкости достигло во мне красной отметки.
– А Мишаня мой как-то описался от страха!
– Мам! – на кухню вошел возмущенный Миша. – Такое разве рассказывают девушке сына?
– Но ты ведь сейчас не писаешься! Или писаешься? Проблемы с почками? – Ее взгляд стал обеспокоенным.
– Мам!
– Шучу. – Надежда усмехнулась.
Спустя час Лиза захотела спать, и мы с девочками и Тортиком потихоньку перебрались в нашу с Риной квартиру. Миша окликнул меня на лестнице. Я спустилась к нему.
– Котенок, извини меня, пожалуйста. Я не ожидал, что мои сегодня приедут. Они тебя не сильно измотали? – Он положил руки мне на талию.
– Все нормально. – Я уткнулась носом ему в грудь.
Мои глаза начали слипаться, хотя я никогда не ложилась спать в это время. От Миши пахло куриным супом и домом. Этот запах успокаивал и навевал воспоминания о далеких, почти забытых деньках из детства.
Миша поцеловал меня в лоб. Я привстала на носочки, чтобы быть ближе к его губам. Мы простояли так немного, а потом разбрелись по квартирам.
Рина на всякий случай поменяла постельное белье. Лиза почистила зубы и прыгнула в прохладную свежую кровать. Рина достала книгу сказок и начала читать Лизе «Кота в сапогах». Рина обзавелась парочкой детских книг, чтобы обсуждать их с детьми на психологических занятиях.
Я пошла переодеваться в пижаму и заваривать чай. Даша прошаркала в тапках ко мне на кухню.
– У тебя такой крутой маникюр! – воскликнула Даша, с восторгом рассматривая мои руки.
Я невольно посмотрела на ногти. Хорошо, что целую неделю я держалась и не грызла ногти, дав им время отрасти, а потом покрасила их черным лаком.
– Могу дать тебе этот лак, – предложила я, потому что надо было что-то ответить.
– Давай! – тут же ответила она, как будто ждала именно этот ответ.
Я принесла черный лак и закрыла на кухне дверь, чтобы запах не проник в спальню.
– Яна, ты очень крутая! – Даша открутила крышку лака и обтерла кисточку о стенки узкого горлышка.
Я вскинула брови, пребывая в полном недоумении.
– Ты так уверенно держишься с окружающими! Как будто тебе все равно, что они скажут! – пояснила она.
Я еще больше удивилась. Мне казалось, что во время разговора с Лебединскими у меня дрожал голос, бегал взгляд, а лицо было белым, как первый снег. По крайней мере, я чувствовала себя именно так.
– А я вот не могу не обращать внимания на чужое мнение. Мне все время кажется, что про меня плохо думают. – Даша опустила голову. Капелька лака свесилась с кисточки и упала на стол. – Ты – психолог, скажи, как от этого избавиться?
Когда ты учишься на психолога, то постоянно слышишь этот вопрос. Как будто окружающие считают, что психологи способны тут же выдать подробную, легкую инструкцию жизни, способную привести человека к счастью.
– Ну, если кратко, то забить на всех и заниматься своими делами. – Я вздохнула.
– У меня не получается забить! – В голосе Даши проскользнули нотки отчаяния.
– Подумать о том, что важно для тебя и каких людей ты хочешь видеть рядом с собой? Всем не угодишь. Придется выбрать: быть идеальной для всех и постоянно жить в страхе ошибиться или общаться только с теми, кто принимает тебя такой, какая ты есть. Но тут я тебе не советчик. Я, мягко говоря, не очень общительная и у меня вообще нет друзей.
Чайник пискнул, оповещая о том, что вода вскипела.
– Ну, одна подруга только недавно появилась, – тише добавила я.
– Это же круто! Вот бы я не зависела ни от кого! – Даша накрасила первый ноготь.
Я положила в кружку чайный пакетик и залила его кипятком. Столбик пара поднялся и опалил мои пальцы. Я быстро убрала руку.
– Я такая не потому что мне это нравится, а потому что по-другому не могу. Я не знаю, как твой брат меня терпит. – Я добавила в чай несколько кубиков сахара и перемешала его ложкой.
Даша усмехнулась и начала быстро двигать кистями, чтобы высушить лак.
– Он нам все уши про тебя прожужжал! «
– Слишком хорошим? – переспросила я. – А в чем тут подвох?