Дарья Козырькова – В душу (страница 4)
— Только успей вставить ее в нужное место, — усмехнулась Алена.
Мы громко рассмеялись.
— Надо не забыть прихватить с собой бинокль, чтобы разглядеть его лицо, — хихикнула я.
— Лицо можно представить и отдаться голосу. — Губы Маши расплылись в блаженной улыбке. Она плавно подвигала головой, видимо, в такт воображаемой музыке.
Еще бы я помнила, как он выглядит. Несмотря на то, что плакаты Леона развешаны по всей комнате, я никогда не вглядывалась в них. Зачесанные назад темные волосы, чисто выбритое лицо, подтянутая фигура — типичный популярный певец. Мне сложно отличать их друг от друга. Для меня все они — одно размытое пятно.
По кухне разлился густой аромат красного вина и цитрусов. Я с наслаждением поглубже вдохнула его. Очки запотели, а лицо обдало жаром. На дне кастрюли скопились пузыри, а к потолку тонкой струйкой потянулся пар. Я выключила глинтвейн, чтобы он не закипел. Пока я разливала его, Алена разложила стейки по тарелкам, украсила их веточкой розмарина и дополнила рисом. Он немного слипся, но в сочетании с сочным мясом казался аппетитным.
***
— Как фе фкусно! — Я медленно пережевала нежный кусочек стейка и запила его глинтвейном. Жареное мясо перемешалось на языке с теплой корицей и превратилось в изумительную вкусовую комбинацию. Я не удержалась от довольного мычания.
Мы решили посмотреть «Черного лебедя» режиссера Даррена Аронофски, про девушку, которая хотела отбить у соперницы роль черного лебедя в балетной партии. Хореограф не видел ее в этом образе, потому что она была слишком скована. Девушка пыталась раскрыть в себе сексуальность и освободиться от симбиоза с матерью. Мне показалось, что у меня с героиней есть схожие черты. Я так же, как и она, поддаюсь чужому мнению, не принимаю свое тело и стараюсь быть хорошей.
За четыре часа до концерта Маша начала подбирать наряд и подстегивала нас сделать то же самое. Мы с Аленой лежали на диване, пили чай и вспоминали школьные годы. Нарушать идиллию не хотелось.
В большинстве случаев Маша опаздывает без зазрения совести, но перед концертом ненаглядного Леона забегалась как хомяк в колесе. В комнате было темно из-за плотно задвинутых штор, но Маша словно позабыла об этом и копошилась в слабом мерцании свечей.
Я даже позавидовала ее перевозбуждению. Последний раз я испытывала такое воодушевление, когда влюбилась в бывшего. Потом меня накрыла волна тяжелых событий, и я замкнулась в собственных переживаниях. С тех пор прошел год, но пустота внутри не затянулась. Я могу радоваться жизни, но иногда все кажется каким-то однообразным и бессмысленным. От этого хочется лезть на стенку и выть волком. Возможно, мне стоит обратиться к психологу, но по неизвестной причине я откладываю это.
— А если самые лучшие места на танцполе будут заняты?! — Маша выгребла из шкафа всю одежду, включая мою, и начала просматривать каждую вещь.
— Тогда запрыгнем на сцену к Леону.
— А лучше сразу
Алена пожалела Машу и поднялась, чтобы распахнуть шторы и впустить в комнату солнечный свет.
— И будем изображать его львиц. — Я игриво порычала.
Маша вздохнула и с тихим бурчанием продолжила свое занятие.
Через час я все же пощадила ее и присоединилась к сборам. Алена решила еще немного полежать. Я не планировала утруждать себя выбором наряда, поэтому достала из шкафа любимые джинсы-клеш, серую просторную футболку и черную толстовку.
Маша покрутилась перед зеркалом, поправляя выпрямленные волосы, и накрасила губы блеском. Обычно она носит юбки в пол с футболками природных оттенков, но ради концерта принарядилась в короткую кожаную юбку с серебряной пряжкой, белый топ и черные колготки в горох. Смотрелось очень стильно. Я залюбовалась Машей и даже захотела выглядеть так же, но только в своих мечтах. На моем толстом теле обтягивающие вещи выглядят нелепо.
— Ален, а ты чего не одеваешься? — Маша надела бомбер и недовольно скрестила руки на груди.
Только сейчас я заметила, что щеки Алены побледнели, а на лбу выступили капельки пота. Она лежала на боку, согнувшись пополам и прижав руки к животу. Ее грудная клетка тяжело поднималась и медленно опускалась.
— Девочки, мне кажется, я не смогу пойти с вами, — тихо проговорила она напряженным голосом.
— Что с тобой? — Маша округлила глаза.
Я присела на колени возле Алены.
— Ж-живот болит… Думала, что пройд-дет, но стало только х-хуже. – Ее лицо исказила гримаса боли.
Маша принесла активированный уголь и большой стакан воды. Я помогла Алене выпить лекарство. Еще недавно ее руки были теплыми, но сейчас стали ледяными. Трясущимися руками Алена выпила уголь, чуть не расплескав воду, и обессилено рухнула на диван. Я придержала ее за плечи и укрыла пледом, подвернув его у нее под ногами.
— Идите без меня. — Алена улыбнулась вымученной улыбкой.
— Не оставим же мы тебя одну. — Маша присела на край дивана, поджав губы.
— Нет, правда Маш… Я знаю, как сильно ты мечтала попасть на концерт. Повеселитесь там и за меня тоже.
— А вдруг тебе хуже станет? Нет.
Я молчала. Алену я одну оставлять не собиралась, а Машу было очень жалко. Она несколько месяцев ждала этого дня.
— Не станет. У меня в последнее время на нервной почве часто живот болит. Скоро отпустит.
Маша не двинулась с места и погладила Алену по плечу.
— Мне будет обидно, если мы все останемся дома. Я и так не особо хотела идти на этот концерт. Отдохну у вас, а потом вы поделитесь впечатлениями.
Маша была непреклонна. Но Алена не отступала и, в конце концов, уговорила нас ехать. Мы еще немного понаблюдали за ее состоянием, принесли в комнату кувшин с водой и дополнительные лекарства и отправились в путь.
Маша выставила билет Алены на продажу. Покупательница нашлась сразу же. Всю дорогу Маша поджимала губы и поглядывала в телефон, на котором высвечивался контакт Алены. Я старалась развеселить ее и убедить, что Алена никогда не стала бы действовать себе в ущерб и вызвала бы скорую при острой боли. Все-таки она окончила медицинский колледж и разбирается в симптомах заболеваний. Маша немного успокоилась, но все равно выглядела виноватой.
Когда мы прибыли на место, ее состояние переменилось: дыхание сбилось, глаза широко распахнулись, щеки порозовели, а уголки губ задергались. От входа в здание тянулась длинная змейка фанатов. Мы встали в конец очереди. Небо заполонили тучи, загородив солнце. Температура резко упала. Подул ледяной ветер. Я обняла себя, дрожа от холода, и пожалела, что не взяла с собой куртку.
Вскоре нас наконец-то впустили внутрь. Я чуть ли не запищала от счастья, оказавшись в теплом помещении. Мы протиснулись ближе к сцене, и позади нас тут же образовалась тесная толпа.
Алена отписалась, что ей полегчало. Мы кое-как сфотографировались и переслали ей снимок. Она отправила нам «класс».
Чем меньше времени оставалось до выступления, тем энергичнее становилась толпа. Я прикрыла уши, чтобы защититься от пронзительного визга.
Свежий воздух быстро закончился, и стало душно. Через пять минут я мечтала убраться отсюда поскорее: пот стекал градом, между лопаток намечался синяк, а голова слегка кружилась.
Ровно в двадцать ноль-ноль на сцену вышел Леон. Надо же, певцы часто задерживаются, а этот пунктуальный. Удивительно. Маша схватила меня за руку и с силой потрясла, чуть не вывихнув сустав. Я заслонила очки, чтобы слетевшие с катушек фанатки не разбили их. Леон поприветствовал зал и запел. Машин локоть атаковал мой бок.
Через некоторое время мне надоело стоять столбом и уворачиваться от ударов, так что я сфокусировалась на музыке и нерешительно задвигалась ей в такт, пробуя ее на вкус. Голос Леона оказался очень приятным: мягкий, убаюкивающий тембр, с небольшой хрипотцой. Даже у меня перехватило дыхание, а по телу пробежали мурашки. Вживую он звучал намного глубже и выше, чем из динамиков Машиного телефона.
Алена написала, что живот почти прошел, и мы окончательно расслабились и перестали проверять групповой чат.
— Ну что, Рит, как тебе?! — спросила Маша после концерта, с надеждой посмотрев на меня.
— Знаешь, на удивление, мне понравилось. — Я натянула толстовку, опасаясь простуды.
— Вот видишь! — Маша чуть не запрыгала от счастья. — Я же говорила, что он классный!
Я настроилась слушать впечатления от концерта, но Маша захотела в туалет и вернулась в здание. Ее долго не было, поэтому я успела остыть и замерзнуть. Мне попалась на глаза кофейня через дорогу, и я решила взять себе капучино, чтобы согреться.
Прошло минут тридцать. Кофе уже остыл. Я выпила остатки и выбросила стаканчик в урну. Бедная Маша. Как она терпит в такой огромной очереди?
Еще через полчаса я все-таки не выдержала и позвонила Маше, но звонок не прошел. Я тяжело вздохнула и вернулась в здание. Маши не оказалось в туалете, и я решила, что она пошла в мужской. Я вернулась на улицу, открыла электронную книгу и потеряла счет времени.
Спустя час мне показалось, подозрительным, что из здания практически никто не выходил. Когда я уже решила зайти внутрь, вышел охранник и запер двери. Я тут же подбежала к нему.
— Подождите! Там еще моя подруга!
— В здании никого нет, — сухо отозвался мужчина, даже не повернув ко мне лица.
— Я два часа жду ее. Она не появлялась!