Дарья Котова – Наказание для вора (страница 11)

Стянув с покосившегося дивана (наверняка опять отломалась правая ножка) поеденный молью плед с рисунками маленьких лисичек (подарок отца на тринадцатилетие, да, очень мило), Лен упал и закутался в этот родной кусок ткани. Он не мог понять, почему так остро реагирует на все, но сейчас все неважные мелочи стали, внезапно, очень значимыми.

На столик перед ним поставили чашку, от которой пахло чаем и коньяком.

– Пей.

– А я не слишком еще маленький для коньяка? – хихикнул Лен, протягивая руку за чашкой.

– Чтобы напиться перебродившего вина, которое украл твой чешуйчатый дружок, и бегать всей оравой по Рестании, распевая песни, ты не маленький, значит и коньяк осилишь.

«Опа, а откуда он узнал?» – была последняя мысль Лена, потому что от разлившегося внутри тепла вдруг стало так хорошо, что глаза закрылись сами собой.

***

Первое, что его ждало утром, это оглушающий храп. Знакомый храп. Перевернувшись – в бок упиралась выбившаяся пружина, – Лен с трудом разлепил глаза. Голова походила на чугунный чайник, стукнешь – и она зазвенит. На втором диване, которой из-за отсутствующих ножек был ниже, лежал Мэл и храпел. Теперь стало понятно, кто разбудил его, но мысли в голове все равно не хотели сходиться в стройную логическую цепочку. Что делает здесь Мэл? Спит. Но он не должен здесь спать! Почему? Потому что здесь не дом. Нет, здесь дом. Но не для Мэла.

Поняв, что он ничего не понимает, Лен приподнялся на диване, который оглушительно заскрипел, и лис, схватившись за виски, в которые словно по лезвию воткнули, упал обратно. Шум на кухне, который раньше шел за фон, прекратился, и послышались знакомые шаги.

– Привет, как ты? – Дель, выглядевший так, словно собственноручно схоронил кладбище детей, присел в единственное оставшееся в этом доме кресло. И даже со всеми ножками! Это было папино кресло. Так, стоп. Это же папин дом.

Память о вчерашнем внезапно решила вывалиться на больную голову Лена. Наученный горьким опытом, лис не стал подскакивать и остался лежать. Он не был уверен, что его не вывернет на любимый плед. Папа не оценит. И Дель тоже.

В поле зрения появился довольный и светящийся бодростью Реб, который не глядя плюхнулся на диван к Мэлу, отчего тот дернулся и проснулся.

– Что случилось? – простонал человек. Судя по его бледно-зеленому лицу, не только Лен вчера "весело" провел ночку. – Реб, ты издеваешься? Подвинься!

Диван протестующе заскрипел, когда Реб с Мэлом принялись делить территорию.

– Если сломаете диван, будете его чинить до тех пор, пока не почините, потому что золота на новый ни у вас, ни у меня нет, – пригрозил Лен, и скрип с руганью тут же прекратились.

– Ну, рассказывай, – Реб продолжал светиться, как мальчишка, который впервые увидел выступление фокусника и теперь хочет еще. – Герим сказал, что ты нашел труп в Академии.

– Герим? Он здесь был? – переспросил Лен.

– Когда мы пришли утром, он открыл дверь и обругал Реба за медлительность. Потом ушел, проворчав напоследок, что у него куча дел и без глупых детишек, – отчитался Дель, не удержавшись от улыбки: Реб при упоминании историка принялся корчить оскорбленную невинность.

– Я так и не понял, почему по шее получил именно я?

– Карма, – подколол друга Лен и тут же, не дав Ребу возразить, принялся рассказывать о вчерашнем.

– Что-то ликанов у нас развелось, – задумчиво протянул дракон. – И все странные такие. Смысл убивать этого задохлика книжного?

– Свидетель, – влез Мэл.

– А Лена тогда почему оставили?

– Я, по сути, ничего не видел, – лис уже успел обдумать этот вопрос. И правда, почему его оставили в живых? Ведь исчезнувший труп явно говорил о том, что убийца находился в тот момент в библиотеке, а не ушел.

– А помощник библиотекарь – видел?

– Получается.

– Скорее всего, видел, учитывая его странное поведение, – задумчиво произнес до сих пор молчавший Дель.

– А что в нем странного? – не понял Реб. И не он один.

Ликан качнулся вперед, переплетая пальцы, и нахмурился:

– Что он делал целый час? Ведь Оскар должен был закрыть библиотеку в полночь, но этого не сделал, более того, он чем-то занимался целый час в одном помещении с Леном и тем таинственным ликаном. И делал это тихо, так что о его присутствии никто не вспоминал. А потом появился на пути ликана и умер. Ведь, судя по описанию Лена, он был убит всего за пару минут до того, как его обнаружили.

– Да, крови натекло много, но труп еще не остыл.

– А потом он еще и пропал, – закончил Реб. – Тот самый уникальный случай, когда к убитому вопросов не меньше, чем к убийце. Вот у нас скучнее, у нас никто никуда не убежал после смерти.

– Не смешно, Реб.

– А у вас что случилось? – поверх Мэла спросил Лен и получил развернутый ответ.

– Что-то, и правда, ликанов развелось. Прости, Дель.

– Ничего, я привык.

Лен гадал, что удалось выяснить отцу, и хотел даже остаться до вечера, но здравый смысл победил, и они с Мэлом отправились на работу. Утром в понедельник Академия гудела так, словно это был увеличенный до гигантских размеров улей, который кто-то потревожил. Лен то и дело ловил на себе заинтересованные взгляды однокурсников, которые тут же отворачивались и начинали хихикать.

– Что происходит? – похоже, Реб тоже заметил какое-то несоответствие.

– Наверняка уже вся Академия знает об убийстве, – неуверенно предположил Дель.

– Не похожи они на испуганных студентов, – хмыкнул дракон.

– Они могут еще не знать подробностей. Сомневаюсь, что наш ректор на пару с профессорами ходит и распространяет слухи, а больше никого в библиотеке не было. И вообще, я думаю, что…

Лен не договорил: глаза его расширились от удивления, если не от шока. Друзья обернулись и увидели стоящего перед столом Оскара. Да, того самого убитого в библиотеки тощего занудливого оборотня.

– Оскар… – неверяще выдохнул Лен.

– Я бы попросил тебя, больше подобные розыгрыши не устраивать, – гнусаво попросил Оскар. – Не очень, знаешь ли, приятно, когда к тебе стражи из Управления посреди ночи вваливаются и говорят, что ты мертв, – и он, развернувшись, гордо удалился сквозь толпу, по которой тут же пробежал шепоток, а вслед за ним – смех.

– Ничего не понимаю, – глаза у Деля были не меньше, чем у Лена.

– А что здесь непонятного? – криво ухмыльнувшись, спросил Реб, становясь каким-то холодным и чужим. – В заднице наш Лен. И мы, если честно, тоже.

***

Вторая неделя в Академии отличалась от первой только тем, что если на первой Лен чувствовал, что скоро сдохнет от свалившихся на него проблем, то на второй – ждал этого с нетерпением. Потому что все, абсолютно все в Академии, каким-то сверхъестественным способом узнали о случившемся. И теперь куда бы Лен не пошел, он натыкался на смешки, презрительные взгляды и подколки. Большего всего в этом мире лис ненавидел выглядеть глупо, а сейчас он стал тем самым шутом-уродцем, над которым потешается весь двор вместе с королем. И они потешались, а Лен скрипел зубами и молчал: сил огрызаться не было. Он до сих пор не мог понят, что произошло той ночью. Раз за разом перебирал воспоминания, которые постепенно блекли, вытеснялись доводами разума, чужим мнением и постоянными, непрекращающимися сомнениями. Изнутри медленно, но верно точил один страшный вопрос: а что, если ему действительно показалось?

Тарелка выскользнула из рук, и Лен едва успел ее подхватить, разбрызгав мыльную пену. Мэл недовольно покосился на него. Из-за пропущенной субботы золота катастрофически не хватало, и им пришлось выйти в ночную смену. Мэл, и без того понурый, все чаще стал смотреть волком на всех, включая Лена. На этой неделе в кафе заходила лишь эльфийка, которая без Кэтрин для Мэла не существовала.

Мысли об остроухой еще сильнее вывели из себя лиса. Разом вспомнилась сегодняшняя стычка с Сатиэлем, сожри его Глубины! Хуже всего было даже не то, что он прилюдно опустил Лена, а тому даже нечего было возразить, потому что библиотечная история до сих пор внушала ему ужас, вне зависимости от наличия в ней трупа. Хуже было то, что в тот самый момент, когда Сатиэль с дружками заявил, что из Лена вышел бы неплохой комедиант, да только лжет он плохо, мимо проходила остроухая, которой тут же стало необходимо встрять. В итоге, Лен познакомил таки Сатиэля с ближайшей стеной, а надоедливую девицу послал туда, куда леди не посылают, из-за чего Рален и Мелолиэль накинулись на него с кулаками, дабы отстоять честь соотечественницы. Закончилось все беседой с ректором, который предупредил обе компании, что следующая драка станет для них последней. Чудесно.

– Как они все меня бесят! – в сердцах бросил Лен, когда губка улетела под стол, оставляя за собой мыльную дорожку. Мытье посуды сегодня явно не задалось. Как и весь день.

– Знаешь, это ведь по-настоящему страшно, – тихо произнес Мэл, когда Лен вынырнул из-под стола, красный и злой, с мокрыми рукавами и стекающим под рубашку мыльной водой.

– Что? – рыкнул доведенный до бешенства лис, принимаясь мыть очередную тарелку с таким усердием, будто решил растереть ее в порошок.

Мэл, не отводя взгляда от противоположной стены, все тем же странным, надломленным голосом ответил:

– Найти труп. Это действительно страшно.

Смысл слов до Лена дошел далеко не сразу. Сначала он подумал, что прекрасно понимает Мэла, хотя в жизни уличного воришки были трупы и до Оскара. Той ночью лис, скорее, испугался незнакомца со смертельным (по-иному не скажешь) взглядом, чем, собственно, дохлого оборотня. Так что, хоть жестокие реалии жизни давно не пугали Лена, он все же сочувствовал Мэлу, домашнему мальчику, которого так грубо ткнули в… в лужу крови. А потом, среди этих измышлений до лиса дошел истинный смысл фразы друга. Тарелка, так и не протертая до дыр, но чисто вымытая, со звоном разбилась о пол. Лен ничего не сказал, молча собрал осколки, не обратив внимания на глубокий порез, и выкинул их. Посуду они домывали в гнетущей тишине, и теперь голова у лиса была абсолютно пуста. Он даже забыл про Сатиэля и эльфийку.