Дарья Корякина – СКОТОБОЙНЯ (страница 2)

— Что привезёшь? — спросил Виктор.

— Вино. Сыр. — Лёгкая пауза. — И то, что осталось от прошлого раза. Она сказала, что хочет ещё.

Прошлый раз — два месяца назад. Карпаччо из чего-то, что Марианна приняла за молодого телёнка высшего качества и долго хвалила нежность волокна.

Виктор допил кофе.

— Я приготовлю что-то новое, — сказал он. — Сегодня вечером как раз будет материал.

Рабочий кабинет Виктора занимал почти весь первый этаж южного крыла. Огромный дубовый стол с идеально чистой поверхностью. Два монитора. Стеллажи от пола до потолка — книги в строгом порядке: анатомические атласы, хирургические руководства, философские тексты от досократиков до современников, астрофизика, биохимия, несколько сотен медицинских журналов в твёрдых переплётах.

На отдельной полке — то, что он называл «эстетическим архивом»: изображения, распечатанные и помещённые в прозрачные файлы. Рембрандт. «Урок анатомии доктора Тулпа». Леонардо. Анатомические рисунки. Фотографии операционных полей — хирургические снимки без пациентов, только ткани, открытые, освещённые операционным светом, красно-розово-белые в своей абсолютной честности. Несколько работ Гюнтера фон Хагенса — пластинированные тела, разрезанные и развёрнутые, как учебники.

Это Виктор называл красотой. Не метафорически.

Он открыл верхний ящик стола и вынул папку. В папке — листы, распечатанные с собственной базы данных. Фотографии, сделанные в разное время, с разных дистанций. Имя, возраст, профессия. Краткое досье.

Игорь Семёнов. Сорок один год. Владелец сети точек быстрого питания. Известен среди сотрудников систематическими задержками зарплаты, штрафами по выдуманным поводам, угрозами увольнения. Двое сотрудников из-за него потеряли работу без выходного пособия — один из них, двадцатидвухлетний парень из области, после этого провёл три месяца без денег и жилья. В частной жизни — насилие в семье, зафиксированное полицией дважды, но никогда не доведённое до суда. Жена ушла. Дочь не разговаривает с отцом с шестнадцати лет.

Виктор закрыл папку и сложил руки перед собой.

Он не чувствовал ненависти к Игорю Семёнову. Это было важно понять правильно. Не ненависть, не праведный гнев, не желание наказать. Семёнов был просто — материалом с определёнными характеристиками. Он причинил достаточно вреда, чтобы его отсутствие в мире стало нейтральным событием. Никто из тех, кто его знал хорошо, не почувствует настоящей утраты. Те, кто будет делать вид — соседи, деловые партнёры — будут делать это из ритуальных соображений, не из горя.

А тело его было интересным. Сорок один год, склонность к гиподинамии — судя по фотографиям, начинающееся абдоминальное ожирение. Интересно посмотреть на состояние висцерального жира, на степень атеросклероза. Это был живой учебник по тому, что происходит с телом, которое плохо обращается с собой.

Виктор открыл новый лист в блокноте и написал в верхнем правом углу: «четверг, 22:00».

Потом начал делать заметки.

Элара Вест — она сохранила фамилию матери, немецкую, хотя мать умерла давно — работала искусствоведом. Написала три книги о северном барокко, одну о малых голландцах, одну о современном европейском концептуализме. Преподавала в университете два раза в неделю. Консультировала несколько частных коллекционеров.

Это была её внешняя жизнь, аккуратная и понятная.

Внутренняя жизнь была сложнее.

Элара помнила очень точно момент, когда узнала о Викторе правду. Это было на третий месяц их отношений. Они ехали ночью из ресторана — он вёл машину, она смотрела в окно на мокрый асфальт — и он сказал это тем же тоном, каким мог бы сказать что угодно. Без предисловия, без особой интонации. Просто — сказал.

Она помолчала долго. Потом спросила: «Зачем?»

Он ответил: «Потому что это красиво. Потому что больше нигде это не получается узнать так близко».

Она снова помолчала.

Потом спросила: «Кто?»

Он ответил кратко. Описал характеристику — не человека, а именно характеристику. То, что сделало этого человека подходящим.

Элара посмотрела на его профиль в темноте. На то, как спокойно лежат его руки на руле. На прямую линию его носа. На то, что он не смотрел на неё с тревогой — не проверял её реакцию, не объяснял, не оправдывался. Он просто сказал.

— Мне нужно время подумать, — сказала она наконец.

— Разумеется, — ответил он.

Она думала три дня. Потом сказала: «Я остаюсь».

Это была не слабость. Элара была человеком редкого типа — из тех, кто не конструирует свою моральную систему из чужих правил, а медленно, самостоятельно, с большим трудом — создаёт её из того, что наблюдает. Она понимала: Виктор не был тем, что называется чудовищем в популярном смысле. Чудовища причиняют вред бессмысленно, из хаоса, из неспособности контролировать себя. Виктор был абсолютно в контроле. Абсолютно сознателен. Его выборы были выборами.

Это было страшнее чудовища. И одновременно — менее страшно. Потому что в контроле есть предсказуемость. А предсказуемость — это основа безопасности.

Кроме того, он был с ней нежен. Это тоже имело значение.

Что касается другого — мяса — это было её собственное решение, возникшее позже, постепенно. Она никогда не была любительницей животных убивать: не ела курицу с детства после того, как увидела птицефабрику, позже отказалась от говядины, потом от рыбы. Её аргумент всегда был эстетическим, а не моральным: она не хотела участвовать в цепи страдания существ, которые ни в чём не виноваты.

Когда Виктор однажды приготовил что-то и сказал ей правду о составе — не скрывая, не приукрашивая — она сидела тихо, потом спросила: «Откуда?»

Он объяснил. Кратко.

Она подумала. Потом сказала: «Это другое».

Это действительно было другое. Живот животного не несёт ответственности. Человек, которого выбирал Виктор — нёс. Это была, при всей её странности, последовательная этическая позиция.

Больше к этому вопросу они не возвращались.

Элара ела. Находила в этом — при всей её рациональности — что-то странно успокоительное. Как будто очень давний, забытый порядок вещей восстанавливался.

У Виктора Лангера было медицинское образование — он закончил один из лучших хирургических факультетов страны, потом прошёл специализацию по абдоминальной хирургии, потом три года работал оперирующим хирургом в городской больнице. Потом оставил. Не из-за конфликта, не из-за выгорания — из-за скуки. Операции стали повторяться. Он видел одно и то же снова и снова. Желчный пузырь. Аппендикс. Резекция. Анастомоз. Одни и те же движения, одна и та же техника. Руки его были превосходны — коллеги говорили, что таких рук в хирургии почти нет. Инструмент слушался его абсолютно. Но это было как играть сонату Бетховена пятьсот раз подряд — мастерство остаётся, смысл уходит.

Он ушёл и занялся частной практикой — консультации, медицинские экспертизы, написание методических пособий. Это приносило достаточно денег и требовало достаточно мало времени.

Основным занятием стала другое.

Он называл это «прикладной анатомией». Это не было патологией — в том смысле, в каком патологию понимают психиатры. Он прошёл достаточно тестов и знал их хорошо. В нём не было диссоциации, не было импульсивности, не было аффективных расстройств. Он был — спокоен. Функционален. Ориентирован на настоящее. Отношения строил устойчивые. Привязанности — реальные.

Просто — разделка человеческого тела была для него тем, чем для другого человека могла быть игра на скрипке или решение сложных уравнений. Состоянием потока. Абсолютной концентрацией, в которой внешний мир переставал существовать и оставалась только задача. Задача и руки. И инструмент.

Этот опыт был — эстетическим.

Виктор не мог объяснить его тем, кому объяснять не нужно было. А тем, кому нужно — не хотел.

На третьем этаже особняка находилось то, что Виктор называл «лабораторией» — хотя это слово не совсем точно передавало характер помещения. Скорее — мастерская. Или студия.

Стены здесь тоже были покрыты текстом и рисунками — но уже его собственными рабочими заметками, написанными прямо на штукатурке: схемы, таблицы, наблюдения. Некоторые из них датировались семью-восемью годами назад, другие — совсем свежие, ещё в синих чернилах, которые не успели потемнеть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.