Дарья Кочерова – Тени заезжего балагана (страница 93)

И вот теперь этот гад заложил его. И не абы кому, а Уми! Ёсио в очередной раз порадовался своей удаче. Хорошо, что она рассказала обо всём именно ему, а не кому-то другому – и тем более своему отцу. Хорошо, что оябун отправил с Уми его одного. Пока остальные не вернутся из балагана, у него будет время со всем разобраться. Потолковать немного с не в меру болтливым Ватанабэ и объяснить ему, что сдавать своих нехорошо.

Ватанабэ был у себя – попробовал бы он куда-нибудь слинять, Ёсио собственными руками открутил бы ему башку. Сидел себе за конторкой, как ни в чём не бывало – только рядом стоял потрёпанный узелок. Похоже, новая «добыча».

Стоило управляющему завидеть, кто к нему пожаловал, как лицо его вытянулось и стало ещё уродливее прежнего.

– Ну здравствуй, – усмехнулся Ёсио. – Решил вот заглянуть к тебе да потолковать.

– Я-я…

– О, не трудись объяснять. – Ёсио прошёлся по прихожей и щёлкнул пальцем по репродукции пейзажа, который вот уже много лет висел на стене. Даже выцвел немного.

– Она меня вынудила! – голос у Ватанабэ окреп, и Ёсио даже пришлось состроить страшную морду, чтобы тот сбавил тон. – Угрожала мне – я не мог не рассказать! Но я не назвал твоего имени: сказал, что ничего не знаю, и она мне поверила!

– Ой ли, – покачал головой Ёсио. Он сильно сомневался в том, что этому идиоту удалось провести Уми. – Выходит, мои угрозы тебя уже не пугают.

Ватанабэ весь сжался за своей нелепой стойкой, словно надеялся стать меньше и исчезнуть.

– У тебя большие проблемы, друг мой, – заговорил Ёсио, приблизившись к стойке и склонившись над ней.

– У тебя тоже, – раздался за спиной смутно знакомый голос.

Ёсио резко повернулся и замер: прямо в лицо ему смотрело дуло револьвера, который держал в руках мальчишка Сибата – тот самый, что вечно таскался за Ивамото и заглядывал ему в рот.

Как он выследил его?!

– Какого демона ты здесь забыл? – процедил Ёсио, пальцем отводя дуло от своего лица. Но рука Сибаты была тверда, а тёмные глаза горели подозрением.

– Выполняю поручение молодой госпожи Хаяси. Она просила забрать вещи монаха. Вот и услышал ваш прелюбопытный разговор. Как думаешь, Морита, что скажет молодая госпожа, если узнает, что ты предал клан?

Ёсио похолодел. Видит Дракон, он не хотел втягивать Уми в это дерьмо, но теперь не оставалось выбора.

– Она знает, – в эти слова Ёсио постарался вложить всю силу убеждения. Сибата поколебался всего на миг – дуло чуть отклонилось в сторону, – но этого хватило, чтобы Ёсио бросился на него и попытался выбить револьвер из рук.

Хватка Сибаты оказалась крепка – револьвер он удержал и пальнул в потолок. Позади за стойкой истошно завопил Ватанабэ. Теперь он распластался на полу, чтобы его не задело случайным выстрелом.

Но Ёсио и Сибате было не до него. Ёсио всё же удалось выбить револьвер у Сибаты, и запнуть его куда подальше. Но Сибату это не огорошило: он тут же ударил Ёсио в скулу, отчего перед глазами заплясали бешеные искры.

– Сволочь. – Ёсио прикусил язык и сплюнул кровавую слюну. Хотел отпустить парня по-хорошему, но теперь точно всё!

И он снова кинулся на Сибату, но на сей раз не с пустыми руками. В рукаве Ёсио всегда носил небольшой кинжал – на крайний случай. Очевидно, это как раз он и был.

В отличие от мальчишки Ёсио пережил сражение в балагане, а потом топал на своих двоих чуть ли не через полгорода. Он устал, и потому пропустил момент, когда в руке Сибаты тоже что-то блеснуло.

Ёсио заметил кинжал слишком поздно. Острая боль врезалась под рёбра и почти ослепила.

– Ах ты, – сквозь силу прохрипел он, зажимая ладонью рану. Но сдаваться Ёсио не собирался – только не теперь, когда он был так близко к цели, к которой шёл всю жизнь.

К демонам, рана не такая уж глубокая – у мальчишки не хватило сил, чтобы прирезать его на месте, и потому он ещё попрыгает. Ёсио позволил Сибате снова ударить себя – на сей раз в челюсть, – и упал, притворившись, будто ему стало совсем дурно.

– Погоди, – он слабо поднял обагрённую кровью руку. – Твоя взяла.

Глаза Сибаты торжествующе заблестели. Ёсио чувствовал, как кобура вдавилась в кожу, но терпел – ждал, пока противник окончательно потеряет бдительность и наклонится поближе.

И дождался. Одним быстрым, едва уловимым глазу движением выхватил револьвер из кобуры и взвёл курок.

Но нажать на спусковой крючок Ёсио так и не успел. Обратив всё внимание на Сибату, он совсем позабыл о Ватанабэ. А тот, воспользовавшись моментом, незаметно подкрался сзади и обрушил на голову Ёсио тяжёлую монолитную тушечницу.

И его поглотила тьма.

Эпилог

Когда Уми пришла в себя, за окном было темно. Полумрак в комнате разгонял мягкий свет бумажного фонарика, стоявшего в ногах. Хотелось пить, и Уми приподнялась на локтях, чтобы дотянуться до пиалы, которую кто-то предусмотрительно оставил на низеньком столике. Тело снова слушалось её, словно всё произошедшее в балагане оказалось лишь дурным сном.

Но навалившаяся следом слабость говорила об обратном. Ничего не привиделось: ни колдовство госпожи Тё, ни крики людей, ни тьма, подступавшая со всех сторон…

Уми отогнула рукав тонкого нижнего кимоно и вгляделась в проклятую метку. Теперь она не пульсировала – словно таившаяся в ней злая магия окончательно угасла. Черты иероглифа «проклятие» всё так же ясно виднелись на коже, но теперь казались старыми, словно прошло много лет с того дня, как метка впервые проявилась на предплечье.

– Я рад, что ты пришла в себя, – раздался знакомый голос совсем рядом, и Уми, вздрогнув, повернулась в ту сторону, откуда он доносился.

Стоявший в изножье фонарик оказался Бура – тем самым духом, которого Уми по неосмотрительности забрала у каннуси Дзиэна. Нарисованные на рисовой бумаге глазки ёкая внимательно оглядывали её.

– Что ты здесь делаешь?

– О-Кин оставила меня присматривать за тобой. – Бура подскочил поближе, и горевший внутри огонёк заполошно замерцал. – Да и каннуси велел не спускать с тебя глаз. Ведьму из балагана так и не поймали, и она может вернуться в любой момент.

Перед внутренним взором Уми возник силуэт колдуньи: белое одеяние залито кровью, как и маска, черты которой уже не были застывшими, как прежде. Длинным языком она слизывала попавшие на губы ярко-алые капли…

Дурнота накатила с новой силой, и Уми тяжело опустилась на футон.

– Сколько я спала?

– Хм. – Дух задумался, подсчитывая время. – Тебя принесли вчера вечером. Получается, прошли уже сутки.

Уми не хватило сил даже на то, чтобы удивиться. Никогда прежде она не спала так долго. Теперь ясно, почему у неё такой упадок сил: она голодна и вдобавок истощена колдовством госпожи Тё. Благо что подвижность и способность говорить снова к ней вернулись – вчера Уми уже начинала опасаться худшего.

– Что со мной было? – Уми устало потёрла глаза. – Такое чувство, будто по мне повозка проехалась.

– Это отголоски ведьминой магии, – хмыкнул Бура. – А ведь я предлагал тебе раскрыть свою силу, но ты меня не послушала…

– Кто-то запечатал мою магию, так что у нас всё равно бы ничего не вышло.

Уми вдруг припомнила слова колдуньи: «Готова ли ты разделить бремя той силы, которая совсем скоро окажется в моих руках?»

Каннуси Дзиэн до сих пор не знал, кто на самом деле стоял за поисками Глаза Дракона, и потому следовало предупредить его как можно скорее. Колдунья в любой момент могла вернуться, чтобы поквитаться со всеми, кто встал у неё на пути…

Опуская некоторые незначительные детали, Уми пересказала духу разговор с госпожой Тё. Чем дольше слушал Бура, тем тусклее мерцал огонёк за полупрозрачной рисовой бумагой – будто вот-вот погаснет.

– Скверно, – хмыкнул ёкай, когда Уми закончила свой рассказ. – Но, по крайней мере, теперь мы знаем, чего ожидать и откуда.

Уми выдохнула. Когда она хоть с кем-то поделилась своими неутешительными открытиями, ей стало чуть легче.

– Никуда не уходи. – Бура поскакал к двери. – Я пойду найду О-Кин. Пускай сменит меня на посту, а я пока отправлюсь к каннуси и передам ему твои слова.

Уми и сама была бы не прочь повидаться со старым священником, чтобы тот сказал наверняка, что колдовство госпожи Тё окончательно рассеялось и её жизни ничего не угрожает. Но в нынешнем своём состоянии она вряд ли смогла бы уйти далеко. К тому же время было позднее, и вряд ли Уми отпустили бы за пределы усадьбы.

Она хотела было задержать духа, чтобы расспросить, что случилось в балагане, но Бура уже исчез. Что ж, может, от О-Кин ей удастся узнать побольше.

В комнате было душно, и Уми с трудом заставила себя встать и добраться до окна. С уходом духа-фонарика вокруг стало совсем темно, но Уми всего-то и нужно было, что обогнуть низенький столик – для этого хватало и слабого света луны, пробивавшегося сквозь окно.

Раздвинув ставни, Уми полной грудью вдохнула напоённый прохладой ночной воздух. Бледный лунный лик висел над горной грядой. Откуда-то тянуло дымом: похоже, неподалёку жгли костёр. На ветру тихо поскрипывали сосны. Скрытая в бархатном сумраке, шумела река. Где-то в отдалении трещали сверчки, и хор таких привычных слуху звуков успокаивал. Обещал, что вот теперь-то всё и правда будет хорошо.

От вчерашней грозы, которая разразилась над балаганом, уже давно не осталось и следа. Будто бы с исчезновением госпожи Тё развеялась и буря, поглотившая Ганрю. Но Уми всё никак не могла позабыть слова Бура: «Ведьму ещё не поймали». А поймают ли? Удастся ли вообще кому-то совладать с её дикой и страшной магией?..