Дарья Кочерова – Тени заезжего балагана (страница 79)

– Кажется, я догадываюсь, что он затеял, – прошептала Уми.

Снова всё сводилось к балагану, словно он притягивал к себе все чаяния и устремления не только охочих до развлечений горожан, но и искавших силы ёкаев.

К тому времени, когда колокол в ближайшем святилище пробил час Петуха, к воротам усадьбы подали четырёхместный открытый экипаж, который Итиро Хаяси купил ещё в прошлом году у глэндрийских торговцев. Поговаривали, что в столице заморские экипажи снискали огромную любовь и что они появились даже при дворе самого императора. Уми, впрочем, всегда мало волновали такие подробности – главное, что экипажи эти были не в пример вместительнее тейсэнских крытых повозок и паланкинов и передвигаться в них было намного удобнее.

Ёсио помог ей забраться в экипаж, а сам уселся рядом. Ямада и Томоко разместились на скамье напротив. Домоправительница в самый последний момент решила развеяться и поехать вместе с ними.

Уми всё высматривала, не выйдет ли отец проводить их, но, кроме дежуривших у ворот братьев и двоих якудза из сопровождения, никого больше во дворе не было. Уми так и не успела рассказать отцу о том, что она узнала от управляющего доходным домом. И неизвестно теперь, когда у него выдастся свободная минутка, чтобы выслушать дочь…

Экипаж тронулся. Уми невидящим взглядом смотрела, как мимо мелькали покрытые черепицей крыши богатых усадеб и святилищ. Она жалела, что не проявила настойчивость и не увиделась с отцом до отъезда, и злилась на себя за собственное малодушие.

Словно почувствовав тревогу Уми, сидевший рядом Ёсио тихонько обратился к ней:

– Что с тобой? Ты будто сама не своя.

В голосе его слышалось искреннее беспокойство, и Уми вдруг захотелось поделиться с ним всем, что произошло сегодня. Рассказать и про пожар в святилище Луноликой Радуги, и про Глаз Дракона, который каннуси Дзиэн спрятал в тайном месте, про запечатанную невесть кем силу и про портрет, найденный под подушкой покойного дядюшки…

С трудом подавив чувства, накатившие на неё, словно воды вышедшей из берегов реки, Уми тихонько поведала Ёсио о том, что услышала сегодня от управляющего доходным домом. В конце концов, Ёсио мог помочь только в поисках вора и предателя, который обнаружился в рядах клана Аосаки. Знать об остальном ему было ни к чему.

Когда рассказ Уми подошёл к концу, Ёсио прорычал, сжав кулаки:

– Как же всё это не вовремя! Этот мерзавец… Впрочем, хорошо, что ты рассказала обо всём сразу мне, а не оябуну. У него и без того хватает забот, так что я сам отправлюсь в доходный дом, чтобы потолковать с управляющим – вдруг он ещё что-нибудь вспомнит?

– Не боишься спугнуть предателя?

Ёсио усмехнулся:

– Не беспокойся, Уми. Я непременно разберусь со всем, обещаю.

Мрачная уверенность, которую излучал Ёсио, и впрямь успокоила Уми, так что дальнейшая дорога до балагана прошла куда веселее.

Бродячие артисты обосновались на бесхозном клочке земли на самой окраине города. В народе это место называли пустырём Танигу́ти. Раньше там стояли склады, принадлежавшие купцу Танигути – богатому человеку, нажившему состояние на контрабанде заморскими товарами. Чтобы привлекать к своим делам как можно меньше внимания, Танигути велел отстроить склады не в самом портовом квартале, а чуть в отдалении. К ним от реки Ито проложили отдельный канал, а чуть позднее рядом со складами даже выкопали колодец. Но эти меры предосторожности всё равно не сумели уберечь склады от пожара. Купец Танигути в одночасье потерял всё.

Особо мнительные люди поговаривали, что купца покарали ками за его жадность и за то, что он вовремя не делал им подношений. Остальные же полагали, что склады спалил клан Аосаки, вовремя не получивший плату за свои услуги «охраны». Весь портовый квартал находился под контролем якудза, бравшими мзду с каждого корабля, заходившего в порт Ганрю, и поддерживавшими порядок в этом неспокойном районе. Полиции приходилось мириться с самоуправством якудза: без их помощи они просто не справились бы с разнузданными пьяницами-матросами и бандитами самого разного пошиба, которыми порт кишел, как бродяга вшами.

Время шло, но после несчастья, постигшего склады Танигути, желающих отстроиться на пустующей земле так и не нашлось. С той поры клан Аосаки уже не чаял найти для этой земли новых арендодателей.

Но с прибытием в Ганрю балагана всё изменилось…

Несмотря на то, что до начала представления оставалось больше часа, на пустырь Танигути уже съехалась чуть ли не половина города. Столько народу в одном месте Уми видела лишь во время больших праздников.

Шатры балагана украсили разноцветными лентами и колокольчиками, мелодично звеневшими, когда с реки Ито задувал ветер. Между ними были натянуты гирлянды бумажных фонариков: пока что они не горели, но совсем скоро, когда сумерки станут гуще, их мягкий свет озарит взбудораженные и радостные лица людей, собравшихся здесь и с нетерпением ожидавших начала представления.

В отличие от Ёсио, который уже бывал в балагане, когда тот только приехал в Ганрю, остальные оказались здесь впервые. Когда-то в далёком детстве, когда балаган приезжал в их края в последний раз, Уми ходила сюда вместе с матерью, но эти воспоминания почти полностью изгладились из памяти, как и всё, что было связано с её непутёвой родительницей. Уми помнила лишь тёплую ладонь матери, за которую держалась, когда они шли рядом, и красивую костяную подвеску в виде дракона – мать носила её на поясе, чтобы показать свою принадлежность к клану Аосаки. Иредзуми у Миори Хаяси, если верить рассказам тех, кто знал её лично, никогда не было.

Теперь же Уми с нескрываемым изумлением вертела головой во все стороны, стараясь ничего не упустить. Между шатрами сновали высокие и тощие как жерди люди. Присмотревшись внимательнее, Уми поняла, что они двигались на ходулях! Но делали это так ловко, что и впрямь начинало казаться, будто они отрастили себе непомерно длинные ноги. Особенно лихие «ходульщики» даже устроили потеху: бежали друг за другом, умудряясь ни на кого не наступить и никуда не врезаться. Удивительная прыть!

Попадались и ряженые актёры. В масках и костюмах диковинных зверей или героев из легенд, они выплясывали вокруг гостей и раздавали детям сладости. Вокруг актёров собралось полно народу, и Уми изо всех сил приходилось тянуть шею, чтобы получше рассмотреть причудливые маски. Но вскоре толпа понесла их дальше, мимо лотков с жареной рыбой и карамельными пирожными, мимо больших лоханей с юркими золотыми рыбками, вокруг которых сгрудились шумные дети, и прилавков с расписными веерами, масками и небольшими оберегами.

Вскоре Томоко заприметила лоток, где были разложены полудрагоценные камни. Установленная рядом большая пёстрая афиша гласила, что камни эти обладали самыми чудесными свойствами. Например, зеленоватый, напоминавший яшму минерал призван был принести своему владельцу достаток и удачу в делах. А похожий на глубокую речную воду «камень умиротворения» был способен примирить даже самых заклятых врагов. Тем не менее кроме домоправительницы никто не проявил к камням такого же пылкого интереса, и потому Томоко пообещала, что нагонит остальных чуть позже, а сама склонилась над прилавком.

Двое якудза, сопровождавших их от усадьбы, тоже куда-то пропали. Должно быть, увидели что-то интересное, как Томоко, и отстали.

Тем временем народу вокруг становилось всё больше. Где-то в отдалении заливалась флейта и мерно стучал барабан. Похоже, они приближались к самому «сердцу» балагана – туда, где должно было состояться представление. Уми старалась держаться поближе к Ямаде и Ёсио, чтобы не потеряться.

Как Уми ни желала, она не смогла отыскать ничего, что выдало бы в балагане присутствие колдунов. Традиционные развлечения для балагана, самые обычные люди. Какой-то щеголеватого вида молодой человек пытался произвести весьма посредственной стрельбой из лука впечатление на стайку хихикающих девиц. Ему по нраву, похоже, пришлась самая тоненькая и богато одетая девушка, хохотавшая над ним громче остальных, и потому он совсем не замечал восхищённого взгляда скромницы, то и дело прикрывавшей лицо веером, чтобы скрыть своё смущение. А у прилавка с печёным сладким картофелем стояли пожилые супруги. Сухонький старичок с длинными седыми усами прикрывал плечом от напора толпы супругу, которая тем временем выбирала себе клубень повкуснее…

– Смотри-ка, тут маски, – отвлёк её от наблюдений Ёсио. – Я бы взял себе одну. Может, и ты хочешь?

Уми подошла поближе к прилавку, перед которым услужливо вертелся тощий паренёк в маске Хёттоко. Выпученные глаза, сложенные трубочкой губы – Хёттоко хоть и был героем множества легенд, но лицо его всегда казалось Уми донельзя глупым и бестолковым.

Ямада тоже заинтересовался, и торговец сунул ему в руки маску краснокожего тэнгу с длинным носом. Ямада едва заметно вздрогнул и поспешил отложить её обратно на прилавок.

Ёсио тем временем уже нацепил клыкастую маску демона-о́ни и теперь вживался в роль, искривив пальцы, словно когти, которыми он намеревался вцепиться кому-то в горло.

– Госпожа, у нас есть прекрасные Ока́мэ, как раз на ваш размер! – торговец заприметил Уми и уже спешил к ней с одной из масок. – Вот, примерьте-ка.