Дарья Кочерова – Тени заезжего балагана (страница 24)
Когда ёкай подобралась поближе, Уми изловчилась и незаметно ткнула её локтем в бок. Хихиканье тут же стихло, но в отместку О-Кин начала щекотать Уми пальцы ног, скрытые под полами кимоно. Уми пришлось тихо шикнуть на неё – иначе ёкай бы от неё не отстала.
На счастье, никто шёпота Уми не услышал – как раз в этот момент жених оглушительно чихнул, и всё обошлось.
Разговор вели по большей части отцы будущих молодожёнов. Они обсуждали детали брачного договора: что будет в приданом невесты, сколько родители жениха готовы вложить в свадьбу, где отмечать торжество и кого звать – обговаривалось всё, что только можно.
Мать суженого, обмахиваясь веером, пристально осматривала Уми, словно товар на рынке, который не внушал ей никакого доверия. Когда Уми только разливала чай, женщина так пристально уставилась на неё, стараясь не упустить ни одного движения будущей невестки из виду, что Уми стало не по себе. Если ей придётся находиться под таким приглядом всю оставшуюся жизнь, то она лучше переоденется мужчиной и останется при клане простым «мальчиком» на побегушках.
Жениху же было откровенно скучно. Сначала он глазел по сторонам – старинный комод, стоявший в дальнем углу чайной, он разглядывал дольше, чем Уми, – а потом, когда и это занятие ему наскучило, принялся ковырять заусенец на пальце. Когда тот начал кровоточить, жених без лишних разговоров приложил рану ко рту и сидел так до тех пор, пока его незаметно не одёрнула мать.
–
На лице Уми не дрогнул ни один мускул, когда вконец разошедшаяся О-Кин показала ей язык. Уми стоило больших усилий сдержать улыбку – не пристало невесте веселиться на собственных смотринах.
Когда же её тягостная повинность была, наконец, окончена, Уми поднялась к себе и устало опустилась на татами. После начала смотрин не прошло и двух часов – даже час Петуха[10] ещё не пробил, – а она была совсем без сил.
Жених ей не ровня – это понимала даже О-Кин. Отец, похоже, тоже не был доволен прошедшими смотринами. Хотя он и вёл себя безукоризненно вежливо по отношению к гостям, Уми сумела уловить на лице отца тонкую, хорошо запрятанную под маской любезности неприязнь. Эта семья зажиточных торговцев оказалась не столь влиятельна, как рассчитывал Итиро Хаяси. К тому же отец жениха оказался прижимистым: на свадебной церемонии он хотел сэкономить как можно больше, но от богатого приданого невесты отказываться тем не менее не намеревался. Поэтому Уми нисколько не сомневалась в том, что эту чудесную семью она сегодня видела в первый и последний раз.
Солнце тем временем давно спряталось за горной грядой – совсем скоро на город опустятся сумерки, и тогда о прогулке можно будет забыть до завтрашнего утра. Уми отвыкла весь день сидеть на одном месте, а потому решила быстро переодеться и хотя бы ненадолго сбегать на набережную.
Однако не успела Уми позвать к себе кого-нибудь из служанок, чтобы ей помогли снять кимоно, как в комнату заглянула Томоко.
– Уми, пока не переодевайся. Господин Хаяси объявил, что сегодня у тебя будут ещё одни смотрины.
– О нет! – Она-то наивно полагала, что час унижения уже миновал. Поистине за одной бедой тут же следовала другая!
– Сотри это страдальческое выражение со своего лица и вставай поскорее, пока не измяла всё кимоно, – поторопила её домоправительница, постоянно косясь в сторону лестницы и прислушиваясь к тому, что происходило внизу. – Ах, похоже, он уже приехал!
Не давая Уми опомниться, Томоко помогла встать, окинула её быстрым и придирчивым взглядом, а затем чуть ли не силой вытолкала из комнаты.
Уми терялась в догадках, почему отец не сказал ни слова о вторых смотринах. Вряд ли он мог забыть об этом – значит, дело было в чём-то другом. Подобный расклад Уми совершенно не нравился, но деваться было некуда: не могла же она взять и запереться у себя в комнате! За столь неподобающее поведение расплачиваться придётся долго, и Уми не горела желанием так подставляться.
На этот раз двери в чайную были закрыты, и оттуда доносились приглушённые мужские голоса. Один из них принадлежал отцу, а второй показался Уми смутно знакомым.
Томоко велела ей пока подождать, а сама приоткрыла двери.
– Господин Хаяси, она здесь, – учтиво поклонившись, возвестила домоправительница.
– Замечательно, пусть заходит, – услышала Уми бодрый голос отца. Похоже, второй жених ему понравился куда больше, чем первый, что не могло не обнадёживать.
Низко поклонившись и ни на кого не глядя, Уми проследовала на своё место подле отца. Лишь опустившись на дзабутон, она подняла глаза на человека, сидевшего напротив неё, и обомлела.
– Только ради того, чтобы увидеть такое искреннее изумление на твоём лице, стоило подольше скрывать истинное положение дел, – расхохотался жених.
Сегодня его волосы были собраны в плотный пучок на макушке, отчего кривой шрам на щеке и шее выделялся ярче обычного.
– Ёсио? – наконец, сумела выдавить из себя Уми. – Ты-то что здесь делаешь?
– Как это что? – искренне удивился он. – Пришёл к тебе свататься, конечно!
– С моего, между прочим, согласия, – добавил отец, повернувшись к Уми, и в уголках его глаз собрались хитрые морщинки.
Ну и заговорщики! Уми не смогла сдержать улыбки. Она была рада видеть Ёсио, пусть и при столь неожиданных обстоятельствах. Напряжение от неизвестности, в которой она пребывала ещё совсем недавно, заметно ослабло.
– Что ж, на этом я вас оставлю, – неожиданно заявил отец. – Уверен, вам будет о чём поговорить без лишних ушей.
И он действительно поднялся со своего места, собираясь уходить. Теперь Уми оказалось не до шуток – она была не готова оставаться с Ёсио наедине. Не при таких обстоятельствах!
Уми ухватила отца за рукав и подняла на него полные мольбы глаза.
– Прошу, останьтесь, – одними губами произнесла она.
Но отец лишь одобрительно сжал её руку и мягко отвёл в сторону.
– Надеюсь, часа вам хватит, чтобы всё обсудить? – обратился он к Ёсио, который терпеливо взирал на разворачивавшуюся перед ним сцену.
– Более чем, – с готовностью отозвался он.
Отец кивнул и вышел из чайной, плотно прикрыв за собой двери.
На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Едва отступившее смущение снова одолело Уми. Она не решалась поднять глаза на Ёсио, хотя и чувствовала, что он смотрел прямо на неё.
– Тебе к лицу это кимоно, – первым нарушил молчание Ёсио, и по его голосу Уми поняла, что он улыбался. Многие и впрямь не раз говорили Уми, что персиковый шёл ей больше остальных цветов.
Пока что она не могла выдавить из себя ни слова от волнения и потому лишь кивнула в знак благодарности. Уми всё ещё старалась осмыслить произошедшее, но пока ей давалось это с трудом. Она и вообразить не могла, что Ёсио, который всегда называл её «сестрицей» и вообще вёл себя как заботливый старший брат, вдруг надумает свататься к ней.
Ёсио давно стал для Уми добрым и надёжным другом, на которого она всегда могла положиться. Он научил её давать сдачи обидчикам, среди которых были не только дразнившие её соседские дети, но и ёкаи. Однако о таких подробностях Уми, конечно же, благоразумно умалчивала. Ёсио всегда был на её стороне и потакал небольшим слабостям Уми. Выбраться из усадьбы без охраны, чтобы поесть жареные данго[11] на набережной? Да легко – Уми уже сбилась со счёта, сколько раз они так сбегали в город.
Конечно, с тех пор, как Ёсио получил повышение в клане и начал заведовать игорным домом, он стал строже смотреть на подобного рода вылазки. К тому же дел у него появилось гораздо больше, и теперь вне стен «Тануки» они с Уми виделись значительно реже.
Уми честно отвечала себе, что иногда ей не хватало присутствия такого надёжного и знакомого Ёсио. Когда Уми знала, что он где-то рядом, она чувствовала себя спокойнее. В утешение Ёсио иногда приносил своей названой сестрице всякие милые безделицы или сладости, которые покупал на рыночных рядах. Уми радовалась им, как и прежде, в детстве, когда у них обоих было гораздо меньше забот и тревог…
Уми наконец нашла в себе смелость посмотреть прямо на Ёсио. Что-то неуловимо изменилось во всём его облике: он и сидел по-другому, сложив руки на коленях, а не пряча их в рукавах, взгляд стал более внимательным, даже пронзительным – Уми стоило немалых усилий выдержать его и не отвести глаза.
– Может, всё-таки объяснишь, почему ты вдруг решил жениться на мне?
Ёсио ничуть не удивился столь прямолинейному вопросу – в конце концов, они с Уми давно знали друг друга, и потому напускной вежливостью можно было пренебречь.
– Потому что считаю, что ты станешь для меня именно той спутницей жизни, о которой я всегда мечтал, – последовал бесхитростный ответ.
Уми почувствовала, как к щекам прилил жар. Чтобы не выдать своего смущения, она опустила глаза и сжала пальцами ткань рукавов.
– Боюсь, ты всё же не до конца понимаешь, на что соглашаешься, – тихо возразила она, но Ёсио всё же услышал.
– Что ты имеешь в виду?
Отступать теперь было поздно, и потому Уми пришлось продолжить:
– Как бы наставница ни старалась привить мне качества, присущие благовоспитанной девушке из приличной семьи, эта наука не пошла мне на пользу. Я родилась и выросла среди якудза – тех, кто выбрал себе жизнь по другую сторону от обычного общества, и красивое кимоно, надетое по особому случаю, и велеречивые приветствия, произнесённые в надлежащую минуту, этого никогда не изменят.