Дарья Катина – Шутки крови (страница 48)

— Да, практически не ошибаюсь.

— Научишь меня? — глаза девушки опять радостно загорелись.

— Обещаю. Теперь дальше. Вот смотри, люди открывают все новые и новые свойства окружающего мира, технологии, способы передачи и хранения информации, верно?

— Ага.

— То есть они становятся умнее, правильно?

— Правильно?

— Но при этом физический размер их мозга уже много веков остается без изменений. У академика голова же не как у лошади, а такая же, как у последнего пьяницы. Значит, все это уже было там заложено и хранилось под замком до определенного времени. А как доставить нужный ключик до этих дверей? Только через кровь. Ты представляешь, сколько запаковано информации в файле, под названием сперматозоид? Миллиарды гигабайт, с кучей вариантов его развития, включая внешний вид, физические данные, генетическую память прошлых поколений. И нужные ключики в крови, которые определят будущую сущность и умственные способности данной конкретной биосферы, под названием человек. Впрочем, как и любых других видов.

— Загадки загадочные, — протянула девушка, и вновь спросила, — А что за игра?

— Есть как бы высшие силы, которые продвигаю свои интересы на этом полигоне, под названием Земля. У всех свои цели и задачи, вот они и контролируют каждый свои ключики, пытаясь захватить, как можно больше биосфер.

— Гы, прикольно. А Бог вообще есть?

— Дядька с бородой, который все это замутил? — хохотнул Сергей.

— Не Богохульствуй, — нахмурила свои точеные бровки Марина.

— Я задавал этот вопрос Труако. Но он, опять, залез в какие то дебри. По его словам есть какой-то типа арбитр, который следит за правилами игры, но не вмешивается. Или вмешивается крайне редко, когда уже полный финиш. Раньше все было организовано по строго установленным правилам. Весь человеческий мир был разделен на слои, или на рода. Правители, слуги, бойцы, рабы и так далее. Все это определялось кровью и тщательно береглось от перемешивания. Были специальные институты, в основном церковные, которые строго отслеживали эти пересечения. Но такой порядок стал постепенно приходить в упадок и вымирать, потому что одни были изначально сильнее и могущественнее других. Вот тогда и позвали этого парня с бородой.

— Не Богохульствуй, — повторила девушка, слушая его открыв рот.

Сергей наклонился и осторожно поцеловал её в щеку. Девушка зарделась и вновь вопросительно уставилась на парня:

— И что сделал это му… Бог?

— Он, как полковник Кольт, уравнял шансы.

— Поясни.

— Про кого из них?

— Про Кольта я читала! Что сделал Бог?

— Он перемешал им все карты всего одним дополнительным ключиком, который срабатывает совершенно произвольно. Угадай, какой замочек он открывал?

— А знаю! — вдруг воскликнула девушка, сияя огромными, яркими глазами, — Это любовь!

— Бинго! Любая, хитро-мудрая и жутко охраняемая комбинация, какой-нибудь сверх державы, могла накрыться медным тазом от одного только скромненького взгляда сереньких глазок, под мохнатыми ресничками. А сколько было разрушено ни в чем не повинных городов или наоборот, спроектировано и построено разного великолепия, только для того, чтобы привлечь к себе внимание обладательницы хорошенькой попки над длинными точеными ножками. Так что от Бога в этом мире только любовь. А все остальное от кого, я не знаю.

— Но кто-то же придумал эти... пищевые цепочки?

— Ха-ха! Лично мне это напоминает дипломные работы каких-то наркоманов, которым дали местные параметры выживания и разрешили покурить. Двоечники придумали динозавров, которые вымерли, а отличники тех, что выжили. Ха-ха.

— А люди? Откуда на земле появились люди? Неужели от обезьян? Они местные или из космоса?

— Тут все просто. Те, что живут в естественных условиях, индейцы, папуасы, негры, туземцы, конечно местные, они гармонично встроены в окружающую среду и биосистему этой планеты. А мы...? Мы точно не отсюда. Мы не приспособлены к этому миру. Выброси любого из нас в любом климате без одежды и вдали от цивилизации, редкий экземпляр продержится больше пары суток. Но мы организованы и агрессивны, а самое главное, у нас есть информацией, закодированная в нашем мозгу, которую мы постепенно извлекаем, с помощью проявляющихся в нашей крови, всё новых и новых ключиков. А местные виды хомо сапиенс развиваются естественным путем, поэтому против нас у них шансов нет.

— Наверно, так и есть! — неожиданно согласилась девушка, — А как выглядел этот … получеловек?

— Ты уже его видела?

— Когда? Удивилась девушка?

— Я тебе показывал. Помнишь, в машине? На животе.

— А, помню! — вспомнила Марина жуткую рожу, и вдруг попросила, Покажи ещё раз.

Парень, молча, скинул футболку и повернулся к девушке. Та уже без боязни наклонилась к нему и стала аккуратно вести пальчиком по контуру наколки. Неожиданно парень то ли шевельнулся, то ли это было наяву, но глаза на жуткой роже задорно блеснули, а один из них весело подмигнул девушке. Она резко отдернула руку и устыдившись своей реакции, подняла на Сергея глаза… В этот мир они вернулись только на следующее утро, когда Марина проснулась от настойчивого солнечного лучика, который с завидным упорством пытался её разбудить. Рядом с ней, во сне улыбался Сергей.

— Как же я жила без тебя все это время? — прошептала она, осторожно поглаживая шрам от пули на его плече, — Да и жила ли?..

Глава 39. Война без правил…

Бульдог стремительно вошел в кабинет к Греку и с ходу уселся на свободное кресло.

— Спасибо за пацанов, Грек, с меня причитается.

— С ними рассчитайся, да и всех делов. А что мутили?

— Завтра сам все узнаешь.

— Хорошо, завтра, так завтра. А слыхал, твой брательник в Москву сваливает.

— Ему не оставили выбора. Москвичи круто наехали, бодаться было бесполезно.

— И что теперь? Тема умерла?

— А сам-то ты, как думаешь? Тем более этот хитрожопый Антон продал её на корню западникам. Так что заканчивай охоту.

— Так и знал, что ты меня кинешь. Вам барыгам верить нельзя ни при каких обстоятельствах.

— А я знал, что ты именно так и отреагируешь, и в свою очередь хочу сказать, что с вами, бандюгами, партнерские отношения нельзя иметь ни при каких обстоятельствах. Заканчивай охоту и давай подобьем бабки. Я не хочу остаться тебе должным.

— Бабки? Какие нахер бабки? Этот мудак перебил всех моих близких, а ты блядь говоришь о каких-то бабках? — взревел Грек, вскакивая с места.

Но Бульдог даже не отреагировал, плашмя долбанув об стол появившимся из ниоткуда Стечкиным, и оставив его лежать на столе:

— У тебя ко мне претензии? — прошипел он, прищурив глаза на Грека.

— А кому мне предъявлять претензии? — даже не взглянув на ствол, продолжил тот.

— Себе предъяви, кому же ещё? Это я что ли планировал операцию?

— Ты дал мне не всю информацию!

— Я тебе дал все, что у меня было. Или ты хочешь сказать, что я намеренно что-то скрыл?

— Откуда я знаю?

— А раз не знаешь, то и нехер пиздеть!

— То есть ты сливаешься?

— Послушай Грек, у меня из десяти планируемых проектов, выгорает максимум пара штук. Остальные вложенные бабки сгорают. Что ты предлагаешь? Перестрелять друг друга?

— Я не успокоюсь, пока не завалю этого козла, и срать я хотел на твои потраченные бабки. Тем более я уже нашел, через кого его можно выкурить.

— Мне это фиолетово, меня интересует только наши с тобой договоренности. Я не хочу, чтобы у тебя ко мне были претензии.

— Я не могу тебе этого обещать!

— Хорошо, что ты предлагаешь?

— Жди, пока я не закончу дело, потом и посчитаемся.

— Так не пойдет, Грек. Мне нужны определенности, тем более я хочу свалить за братом. Здесь меня все равно сморщат.

— Правильно и сделают.

— Короче, я так понял, мы с тобой не договоримся?

— Я сказал позже, значит позже, — вновь рявкнул Грек.