Дарья Катина – Шутки крови (страница 4)

Рожала Настя в родном городе, под присмотром родителей и в итоге, на свет появился прехорошенький светленький мальчонка, которого все дружно назвали Иваном, Ванечкой. Он тут же стал лопоухим любимцем всех многочисленных родственников семейства Стрельцовых, которые души в нем не чаяли и спорили до хрипа, с кем его оставит молодая мамаша, когда, наконец, выйдет на работу. На второй день, после общесемейного праздника по поводу трехлетия Ивана, грянул гром — родственники папаши предъявили права на ребёнка. Это казалось немыслимым, но, деньги и связи родителей придурка сделали своё дело, и вот уже второй год она видит своего сына урывками. Настя потом конечно выяснила, что у убогого совсем оторвало ранетку, и он плотно присел на тяжелую наркоту, но сделать объективно ничего не могла, хотя и не переставала искать законные пути разрешения ситуации. В это время громко постучали в калитку, она выглянула в окно и увидела Царицу, бабушку одной из своих школьных подопечных. Пригласив гостью во двор, женщины присели в тени веранды на небольшую скамеечку

— Слушай, Анастасия Сергеевна, я вот чего пришла, говорят, с этого года какая-то специальная форма у ребятишек должна быть? Или можно, как обычно, темная юбочка, светлая блузочка…

— Нет, форма должна быть у всех одинаковая, по стандартному образцу, я сейчас вам принесу фотографии, — Настя быстренько сбегала до дома и принесла несколько снимков.

— Вот ироды! — в сердцах воскликнула Царица, — Где ж я такую возьму?

— В магазине, конечно, покупать дорого, но можно заказать в ателье. Там дешевле будет. Могу адрес дать и телефон.

Гостья пригорюнилась, и молча, уставилась в одну точку.

— Наверно, Анютка права, пусть дома сидит, не потянем мы эту школу окаянную.

— Да что вы такое говорите? Она же круглая отличница! — девушка от эмоций аж подскочила на ноги и начала ходить по ограде, — Ни каких — дома, ей надо учиться!

Царица ссутулилась, на несколько секунд прикрыла ладошками лицо, потом решительно встала и развернулась к выходу:

— Пойду я Настя, зачем тебе голову морочить? У тебя своих проблем, я слышала, навалом. А девочка без формы в школу не пойдет и точка. Я не пущу. Ещё не хватало, чтобы там насмехались над ней! Да и с учебниками беда…

Настя решительно перегородила ей дорогу, останавливая движение женщины, и тихо спросила:

— Что, совсем плохо?

— Да девочка, плохо. Три месяца пенсию задерживают… Да и пенсии там, кот наплакал. Даже если выплатят до сентября, еще же успеть надо будет всё приготовить. Жалко, материться не умею…

— Давайте так, ещё немножко времени есть, я на днях в город съезжу, цены посмотрю, по комиссионкам пробегусь, и потом подумаем. Договорились?

— Хорошая ты девка, Настя, мало нынче таких, мужичка бы тебе…

— Нет уж! — неожиданно перебила её девушка, — Этого добра нам даром не нать, и за деньги не нать. Как-нибудь уж обойдёмся. Гвозди забивать мы и сами умеем.

— Да уж, — согласилась Царица, вспоминая непутевого Саньку, — Пошла я, дел по горло. Ты забеги после города, может, что и придет в голову.

Женщины попрощались, и Настя вернулась домой. Покружив по пустому помещению, она решила подбить баланс собственных средств и через десять минут с удивлением смотрела на несколько помятых бумажек, которых даже на еду, и то вряд ли хватит.

— Вот черт, воскликнула она в сердцах, когда это я успела так растранжириться?

На глаза опять попалась фотография сына.

— А если бы Ванюшка был со мной? Мы бы что, с голоду померли?

Ещё раз пересчитав скудную наличность, девушка начала составлять план поездки в областной центр. В калитку опять постучали. Настя, тихонько чертыхнувшись, подошла к окну, и тут же во весь голос ляпнула:

— Да чтоб тебя геморрой вместо будильника будил, — обозлилась она, увидев местного надоедливого ухажёра, Голованова Петьку.

Надо сказать, что на счет личной жизни у неё в деревне было жесткое табу. Никаких даже улыбочек и провожалочек, не говоря уже о чем-то большем. Когда её совсем припирало в плане большой и чистой, были у неё пара трофейных сеновалов в городе, куда она периодически, хотя и не слишком часто, заныривала. В деревне же иметь какие-либо отношения можно было только в одном случае, если собираешься замуж за данного, конкретного индивидуума. Такой вариант она не рассматривала в принципе, а значит, автоматически отпадали любые другие отношения с противоположенным полом. Ну, кроме рабочих, естественно.

Настя, в отличие от Царицы, могла и умела материться аж на трёх языках, поэтому проблем с объяснением дороги местной, навязчивой публике, у неё не возникало. Почти. Голованов Петька был досадным исключением. Себя он искренне считал красивым, умным, трудолюбивым и сказочно богатым. Ах да, ещё не пьющим! Потому что пить ему нельзя было в принципе — после пары рюмок у него правое полушарие видимо менялось местами с левым, и он превращался в отравившегося бананами орангутанга, с соответствующим интеллектом и манерами. Все про это знали и поэтому старались парня на пьянку не провоцировать. Ну так вот, если не пить, то появляется куча свободного времени, которым Петька сумел распорядиться более менее грамотно и теперь считал себя крутым бизнесменом! Он занимался лесом. Нет, не так… ЗАНИМАЛСЯ!!! А если быть точным, то удачно приворовывал рядом с официально работающими бригадами. По их же документам, за деньги, вывозил его для продажи на тупики к китайцам. Таким образом, кое какие деньжонки у него водились.

— Настя! — орал он во всю глотку, не обращая никакого внимания на шляющихся туда сюда, мимо него, односельчан, — Ты посмотри, на чем я к тебе приехал. Погнали кататься.

Возле забора сиротливо приютилась надраенная до блеска, праворукая Тойота Королла. Красная!

— Ты посмотри, какая ласточка! — продолжал рекламировать себя и машину Петька, — Ни у кого такой нету. Красной!

Господи! Настя взялась за голову. Ну, за что мне это наказание? Она не решалась выйти во двор, думая — пусть решит, что ее нет дома. И свалит.

— Я знаю, ты дома, мне Царица сказала, — вдребезги разбил её надежды местный олигарх, продолжая орать, как рыночный зазывала, — Не будь дурой, поехали на озеро купаться!

Этого стерпеть она уже, естественно не смогла, и разъяренная вылетела на улицу.

— Слушай ты, олень северный! — прошипела она сквозь дырки в калитке, — Ты что орешь, как будто тебя яйца прищемили? Вали отсюда нафиг, пока я на тебя заявление Петровичу не написала. Давно он про тебя, ворюгу, расспрашивает! — соврала она на всякий случай.

— Да чё он мне сделает? — даже не подумал испугаться Петька, — Кто он вообще такой? Подумаешь, какой-то участковый, я недавно в городе с одним майором познакомился. Мне теперь вообще всё пофигу.

— Слушай, кусок идиота, говорю тебе в последний раз. Ты же ещё не забыл, что я учительница?

— Ну? — слегка сбавил обороты парень.

— Ну нукай, не запряг. Так вот, недавно вышел специальный указ, садить всех без разбора, кто будет мешать или лезть к учителям и врачам. Можешь у своего майора спросить, он всяко это знает, — продолжала самозабвенно нести полную ахинею Настя, — Вон свидетелей полная улица, они с удовольствием на тебя, дебила, напишут, если что!

— Дура ты тупая. Я тут с любовью, а ты в милицию!

— Слушай, Петя, вали уже по-хорошему, у меня дел куча, — устало сказала Настя, желая скорее закончить этот бесплатный цирк.

— Да кому ты нужна тут? Сама приползешь, да поздно будет! — опять заорал на всю улицу Петька, потом долбанул со всей дури дверью машины, и с пробуксовкой понёсся по улице.

Настя прислонилась к калитке, прислушиваясь, не ворачивается ли Ромео, и тяжело вздохнув, пошла домой.

— Вот так они и жили! — сказала она сама себе, — Спали врозь, а дети были!

Глава 4. Заботы небожителей..

Власть — есть власть. И ни куда от нее не деться. Даже в любой замухрышистой деревеньке имеется нелепое, покрашенное в ядовито зеленый или грязно синий цвет, казенное здание, именуемое Сельсоветом. В нем, как и положено, восседает его председатель и ещё куча разного государственного народа. Но если по нынешним временам быть председателем Сельсовета — это сплошная головная боль, то место мэра большого города открывает совершенно другие горизонты. Здесь конечно тоже не мегаполис, но если учесть не прописанных студентов, командировочных, нелегалов из средней Азии и Китая, да добавить к ним постоянно мигрирующие криминальные массы, то миллион наберется уверенно. Да и географическое положение города уникально. Ну, посудите сами: даже если не брать в расчет несметные природные ресурсы региона, что само по себе смешно, да забыть про Байкал и уникальные горнолыжные трассы, то сам город, имеющий всего-навсего, только один федеральный завод, представляет собой сплошную огромную перевалочную базу. Отсюда осуществляется снабжение всего Севера, Восточной Сибири и Якутии. Сортируются и отправляются транзитные грузы, идущие с запада на Дальний Восток и обратно. На бесконечных оптовых базах беспрерывно грузятся вагонообразные фуры и обычные длинномеры, разбегаясь потом во все концы света. В летний период без устали качают головами грузовые краны речного порта, наполняя всяким добром здоровенные баржи. К тому же это единственный не пограничный город за Уралом, имеющий отдельный международный аэропорт, огромные таможенные терминалы, склады временного хранения и другие атрибуты близости границы. И хотя до ближайших столбиков с колючей проволокой надо добираться почти триста километров основные юридические и финансовые вопросы решаются именно тут. Если все это собрать в кучу, то представляете, какие это деньги? Недаром стоимость квадратного метра жилья уступает только Москве и Питеру, а приезжие удивляются количеству дорогих иномарок на разбитых дорогах. И за всем этим колхозом зорко и неустанно следит народно избранный мэр. Хотя следить тоже можно по-разному. Местный градоначальник, не досыпая и не доедая, делал все возможное и невозможное, чтобы ни одна мало-мальски приличная копейка не пролетела мимо его кармана. Конечно, за губернатором ему было не угнаться, но то, что было в компетенции города, а не федерации, контролировалось им четко и беспринципно. Даже бандюки, повидавшие в своей жизни всякого, поражались жадности городских чиновников, хотя и умудрялись уживаться с ними в мире и согласии. Да и не мудрено, ведь методы правления и зарабатования были примерно одинаковыми. Город был жестко поделен на сферы влияния. Братская ОПГ уверенно контролировала откровенно криминальный бизнес: проституцию, рэкет, угоны, разбои и прочую уголовщину. Азербайджанская диаспора, только официально насчитывающая, кстати, более шестидесяти тысяч человек, по привычке занималась наркотой, фруктами и цветами. Армяне подмяли под себя крупный и мелкий общепит, а чеченцы традиционно оставили за собой игровой бизнес и нефтепродукты. Внешнеэкономические финансовые потоки стояли особняком и были распределены между бывшими важными дядями из различных силовых структур, действующими под вывесками общественных фондов и ассоциаций: типа «Фонд ветеранов УВД». Заготовку, переработку и реализацию круглого леса и пиломатериалов можно так же уверенно выделить красной строкой, так как отсюда кормились все, без исключения. Втиснуться в отлаженный и строго контролируемый механизм было практически не возможно. Но и те и другие, и третьи остро нуждались в торговых, коммерческих и офисных площадях, им до зарезу нужны были железнодорожные тупики и перевалочные базы, также требовались сотни разрешений и согласований, без которых и шагу ступить нельзя было. Но главное — дорожающая в геометрической прогрессии земля и недвижимость. А тут уж извините — пожалуйте в городскую администрацию, запишитесь на прием… Ходют тут разные, все топчут и топчут. Ну и, само собой, мечта любого предпринимателя — это бюджет! Вот он лакомый кусочек государственных денег, который легко перекрывает все потуги любых криминальных образований. Подумать только, на укрепление берегов говнянки-Ушаковки государство отвалило сто пятьдесят миллионов целковых в год! Ха-ха, берега как осыпались, так и осыпаются, а денежки исправно списываются каждый год. Да что там берега какие-то, тьфу и забыть, статей в бюджете тьма тьмущая. Да если ещё братец родной коммерсант мощный, чего бы подконтрольной ему фирмёшке тендер не выиграть на ремонт дорог, к примеру? А это уже миллиарды. Какие там проститутки да наркотики — возня мышиная. Короче забот у мэра тьма тьмущая. А тут ещё строительство прёт. Страна медленно, но верно с колен поднимается, восстает, так сказать из пепла — опять же хлопоты. Вот в Красноярске, к примеру, больше пятидесяти аккредитованных строительных фирм, которые, страшно подумать, за год умудряются налепить шестьдесят тысяч квадратных метров жилья! Ужас! Как же такую орду контролировать? Бардак! Здесь же с мэром удалось договориться только троим, один из которых — братец! Двое других под строгим присмотром. А что за год успевают сдать только четыре тысячи квадратиков, так положить на это с прибором, мэрия — не благотворительная организация. Но и в ней не все гладко, то там, то тут неожиданно всплывают вопросы, которые требуется решать радикально и незамедлительно, и нет этому конца и края, как нет границ у человеческой жадности. Рабочий день уже давно закончился, но, как известно, слугам народа отдыхать некогда и гоняет жаркий летний воздух импортный кондиционер, остужая его в живительную прохладу и бережно распределяя по огромному, модно обставленному кабинету.