Дарья Калинина – Царевна золотой горы (страница 3)
Впрочем, когда супруги шли к ужину, мысли Мариши снова вернулись в прежнее русло. В толпе других пассажиров она увидела Бориса. Увидела и больше уже не могла выбросить его из головы. Если раньше она еще сомневалась, он ли это, то теперь, на ярком свету, она хорошо разглядела его. Да, без всякого сомнения – это был он – ее старый приятель и… любовник!
Он тоже заметил Маришу, но ограничился своей прежней ехидной улыбочкой, которая всегда так бесила Маришу. Вот и сейчас она не заметила, как зашипела от злости.
– Что с тобой? – немедленно отреагировал на ее шипение муж.
– Ничего. Ногу подвернула случайно!
– Вот всегда ты так! Говорил я тебе, не надевай в дальнее путешествие тесную обувь на каблуках! А ты что напялила? Ты ведь уже не девочка, чтобы на каблуках по-прежнему скакать!
– Смайл, заткнись! – еще более зло прошипела Мариша, уже не зная, на кого ей больше злиться.
На мужа, который упомянул ее возраст? На бывшего любовника, столь некстати оказавшегося с ней рядом на этом корабле? Или на саму себя, которая все это допустила? Но на себя злиться ни в коем случае нельзя. Себя нужно любить и во всем оправдывать. Злиться на Бориса тоже затруднительно, он стоит через несколько столиков и совсем не смотрит на Маришу. Значит, отдуваться придется Смайлу.
– Ты бы, чем укорять, мог бы лучше меня поддержать, – буркнула Мариша мужу. – Совсем уже старая развалина!
Однако Смайл, вместо того чтобы обидеться, еще больше озаботился:
– Что? Так болит? Где? Наверное, ты потянула лодыжку. Вон как она опухла!
Услышав, что у нее толстые щиколотки, Мариша окончательно вышла из себя и едва не треснула Смайла. От расправы того спасло лишь то, что вокруг было много народу и Мариша не захотела привлекать к их парочке лишнее внимание. И так на них уже глазели со всех сторон. А виновник всего этого был уже далеко. И как не без злорадства заметила Мариша, сопровождал он даму весьма преклонного возраста и неприглядной наружности.
Без дальнейших проволочек Мариша с мужем прошли в ресторан и устроились за столиком, на который им указал любезный метрдотель. Впрочем, они могли устроиться и за любым другим, но этот действительно был расположен очень уютно – у иллюминатора и одновременно близко к сцене.
– Тут будет выступление?
– Живая музыка, мадам, – тут же откликнулся безупречно вышколенный официант, который как раз в этот момент зажигал у них на столе маленький, выполненный в виде двух сердечек светильник. – Музыканты начнут через несколько минут.
– М-м-м… Как замечательно! А что на ужин?
– Все, что пожелает мадам.
И на стол перед Маришей легло внушительных размеров меню, раскрытое на странице с закусками.
– Желаете аперитив?
– Вино, – рассеянно отозвалась Мариша. – Легкое столовое вино. Белое.
Она читала перечень блюд. Однако какое изобилие! Крабы под соусом из авокадо. Морские гребешки. Отварные шупальца осьминогов под белым соусом. Карп! Стерлядь! Белуга!
– Может быть, возьмем шампанское?
– Шампанское?
– Ну да, чтобы отметить начало нашего с тобой путешествия.
Мариша к шампанскому была совершенно равнодушна. Вполне могла обойтись и без него. Но как раз в этот момент она краем глаза заметила, что официант ставит на столик ее знакомого серебристое ведерко со льдом, из которого выглядывала бутылка шампанского, и решительно заявила:
– Шампанское берем обязательно! Сразу две бутылки!
Если Смайл и удивился, то вида он не подал. Молча кивнул и повторил заказ жены официанту. На закуску каждый выбрал себе блюдо из морепродуктов, а на горячее они взяли мясо. Обоим хотелось подзаправиться поосновательней после сегодняшних любовных игр в каюте и в преддверии их ночного повтора.
Все принесенное официантом оказалось очень свежим и вкусным. А на отсутствие аппетита никто из супругов не жаловался. Пока муж жевал, Мариша терзалась одной мыслью – сказать или не говорить ему о том, что на судне находится ее бывший любовник.
Жизненный опыт Мариши склонял ее к тому, чтобы ничего не говорить. Но, с другой стороны, если Боря проболтается первым – это будет еще хуже. Впрочем, всегда можно сказать, что Борис растолстел до неузнаваемости, подурнел, обрюзг, и Мариша его просто не узнала. Но вдруг Смайл в это не поверит? Что тогда? Нет, лучше сказать!
– Дорогой, – произнесла Мариша, слегка глотнув шампанского для храбрости. – Знаешь, я хотела тебе сказать…
И она осеклась. Шампанское ни фига ей не помогло. Тут бы куда лучше подошел более крепкий напиток – коньяк или виски, но это надо было снова звать официанта, делать заказ, потом ждать напиток. Да еще объяснять мужу, с чего вдруг она решила так резко повысить градус, когда у них еще почти целых две бутылки шампанского.
Поэтому Мариша деликатно кашлянула и попробовала снова:
– Дорогой, ты знаешь…
– Нет, это я хотел сказать тост! – неожиданно перебил ее Смайл. – Мариша, ты самая замечательная женщина на этом свете. Ты лучшая! И я ужасно счастлив, что именно меня ты выбрала в мужья!
– Да, в моей жизни были и другие мужчины, – осторожно подтвердила Мариша и тут же поняла, что с откровениями пора завязывать.
Дело в том, что лицо ее Смайла немедленно приобрело то выражение, которое она видела уже многократно. Он ревновал. И ревновал бешено. Какие уж тут признания! Сказать, что тут на судне находится ее бывший любовник, который знал ее еще прежде Смайла, означало совершенно испортить мужу отдых.
– Но все они тебе и в подметки не годились! – бодро заверила Мариша мужа. – Ни один!
Смайл слегка оттаял, но все равно не до конца. Так что Мариша решила, что больше она не проронит ни словечка по поводу Бориса. А этот гад так и лез ей на глаза! Когда зазвучала музыка, он пригласил сидящую рядом с ним пожилую даму, поразительно похожую на сухофрукт, на танец. Никто не танцевал, а они танцевали! И весь зал глазел на эту парочку, тесно прижавшуюся друг к другу, и ломал головы, кто они такие и что их связывает.
Надо сказать, что несмотря на пронесшиеся годы Борис выглядел почти не изменившимся. Он и в молодости был скорее упитан, чем худ. Волос убавилось самую малость. Да, он почти не изменился. Но вот его дама… Она была старше Бориса, по самым скромным подсчетам, раза в два. Ей давно уже перевалило за шестьдесят. И она была похожа на сухой, обтянутый кожей скелет. Тоненькие ручки-палочки, корявые, скрюченные артритом пальцы с ярким маникюром. Кости так и стучали под ее шелковым вечерним платьем, которое было настолько красиво, что у Мариши прямо слезы на глазах выступили.
Старушкам непозволительно носить такие туалеты! Это удел молодых и красивых! А саму себя Мариша до сих пор причисляла именно к этому разряду. И совсем не хотела думать о том времени, когда и она сама перекочует в следующую категорию зрелости.
– Что ты на них так смотришь?
– Платье на бабуле удивительно красивое.
– Брось ты! – отмахнулся Смайл. – Она страшная, как смертный грех. Давай лучше поговорим о нас с тобой. Скажи мне, ты счастлива?
– Ну, конечно, я счастлива! – изумилась Мариша такому вопросу. – А ты?
– О да! Я очень счастлив! Мне страшно повезло встретить такую женщину, как ты, Мариша. И я очень хочу тебе сказать…
Но что собирался сказать Марише ее муж, осталось тайной за семью печатями. Потому что как раз в этот момент танцующая парочка, бешено вальсируя, проплыла мимо столика Мариши и ее мужа. И к ногам Мариши упал клочок бумаги. Она не поленилась и тут же прижала его подошвой своей туфельки. Мариша понятия не имела, что это могло быть, но она очень хотела это знать.
– Вот придурки, – пробурчал Смайл, которого эти двое сбили с мысли. – И чего им там не танцуется? Свободного места на площадке предостаточно. И вообще, что это за выпендрежник такой, который свою бабулю решил выгулять?
– Смайл, не нервничай ты так.
– Нет, я хотел бы знать, что с этими двумя? Кто они? Мать и сын?
– Что ты! Какие там мать и сын!
– А что? По возрасту вполне подходят.
– Да ты посмотри, как он ее обнимает. Они любовники! Или муж с женой.
– Муж? Жена? Да она старше его раза в два, если не больше.
– И что с того? Ты видел, какое у нее платье? Уверяю тебя, она его вытащила не из лесного орешка. Это платье куплено у лучшего кутюрье. И стоить оно должно бешеных денег! А бриллианты! У этой бабули в каждом ухе качается по даче на Ривьере! А на руках у нее нацеплена целая деревенька!
Но Смайл не захотел больше говорить об этой паре.
– Не позволю, чтобы какой-то напыщенный жиголо и его престарелая красотка испортили нам с тобой, дорогая, этот вечер. Я намерен провести его только с тобой. И все разговоры о других людях оставим!
И Смайл нежно погладил руку своей жены, отчего у Мариши по коже побежали мурашки. И все же полностью расслабиться и отдаться этому вечеру ей мешал маленький кусочек бумажки, который она прижимала своей туфелькой к полу. Он не давал ей покоя. Любопытство, как известно, сгубило уже не одну личность. И Мариша заняла в длинной череде его жертв свое почетное место.
Улучив момент, когда Смайл отвернулся к музыкантам, она подобрала клочок бумажки с пола, спрятала его в кулаке и, как ни в чем не бывало, сказала мужу:
– Дорогой, я схожу в туалет.
– Сходить с тобой?
– О нет! Туалет – это единственное место, где я вполне обойдусь своими силами.
И Мариша, послав мужу напоследок воздушный поцелуй, проплыла через весь зал и скрылась за дверями, которые вели в дамскую комнату.