Дарья Калинина – Одиноким предоставляется папа Карло (страница 10)

– Сейчас, летом, волки живут семейными группами. Численность их невелика. А вот зимой они сбиваются в стаи. Так охотиться удобней. И то Барон умудрялся одолевать по трое-четверо зубастых противников. Нет, на волков я не думаю.

– Медведи?

– Медведь, конечно, противник серьезный. В одиночку Барон против взрослого зверя бы и не выстоял. Но, во-первых, медведей я что-то пока в этих местах не встречал. А во-вторых, Барон тоже не дурак. На медведя без меня он бы не полез.

На других хищников нечего было и думать. Они были слишком мелкими, чтобы причинить Барону хоть какой-то вред. Оставался на подозрении один-единственный хищник, которого больше всех прочих опасался Виктор. И имя этому хищному зверю было – человек.

– Вроде как неподалеку на хуторе поселились корейцы, – сказала Алина.

И когда все посмотрели на нее, недоумевая, к чему сделано это замечание, она пояснила:

– А у корейцев излюбленное национальное лакомство – собачатина.

Виктор при ее словах побледнел так сильно, что сама Алина испугалась и поспешила успокоить художника:

– Хотя корейцы употребляют в пищу особую породу – чау-чау. Они их откармливают, как хрюшек, а потом едят. Говорят, что мясо у них сладкое и нежное.

– Тогда Барон им едва ли придется по вкусу. Слишком жилистый.

На всякий случай решили, что к подозрительным корейцам, обосновавшимся на хуторе, все-таки заглянут. Если повезет, напросятся в гости и лично посмотрят, как у них там обстоят дела на кухне и что они подают на обед.

Вовке с Костяном, несмотря на то что они на двоих оседали мопед, сперва везло ничуть не больше остальных участников поисков. Никто из опрошенных жителей не видел Барона и даже не слышал о таком звере. В последнем населенном пункте, где ребятам довелось побывать, им сказали, что недавно в садоводстве «Нижняя Бровка» побывали живодеры, которых местные власти специально наняли для отлова чересчур расплодившихся бродячих собак. И это была еще одна угроза из неучтенных Виктором.

Нет, не живодеры могли стать причиной увечья или даже гибели Барона. Догхантеры не стали бы убивать чипированную собаку, побоялись бы неприятностей. Да и денег за ее вызволение с хозяина всегда можно было попробовать срубить. А вот бродячие собаки, да еще сбившиеся в большую стаю, – это вам не шуточки.

Бродячие собаки – это своего рода гопники собачьего мира. Поодиночке они вполне безобидны, зато стоит им сбиться в стаю, как в них просыпается лютая злоба, густо замешенная на обиде на свою горькую судьбу. И вот такие отщепенцы без стыда и совести запросто могли накинуться на порядочного домашнего пса. Они могли серьезно потрепать, а то и вовсе искалечить Барона.

И друзья махнули туда. Но в садоводстве их разочаровали.

– С бродячими собаками в нашем СНТ на ближайшие годы покончено. Всех бродячих псов переловили и увезли. Раньше они стаей по улицам бегали да по помойкам и дворам рыскали. Сначала крыс поели, но это им спасибо. Потом всех кошек задрали, а это уже непорядок. А под конец настолько обнаглели, что уже и на детей, и на пожилых людей кидаться начали. Вот и пришлось звать подмогу. Зато теперь тишина и покой. Ни одной собаки, кроме домашних, вы не увидите.

– А давно это случилось?

– Уж недели две.

– Так давно!

– Дней десять точно.

И пришлось друзьям возвращаться назад несолоно хлебавши. Сказать, что они чувствовали себя разочарованными, значило ничего не сказать. Особенно сильно печалился Вован, который уже, по своему обыкновению, размечтался и в мечтах стал лучшим другом художника, которого звали бывать чуть ли не за своего в доме Виктора. Но для реализации этой мечты требовалось найти Барона. А пса не было. Как сквозь землю провалился.

Костян регулярно созванивался с другими участниками поисковой экспедиции и от них знал, что визит к корейцам на хутор оказался провальным.

– Начать с того, что они вовсе не корейцами оказались, а узбеками. И питаться собачатиной они бы не стали ни за что в жизни, для них это грех, собака – нечистое животное. А уж съесть ее – и вовсе скверное дело.

– С голодухи чего не сожрешь.

– Нет, питаются они нормально. У них на кухне и говядина тушеная в банках, и макароны, и сыр, и масло, и других продуктов в избытке. Хозяин, которому они дом строят, человек порядочный, голодом их не морит. Не доводит до того, чтобы его работники на собак бы кидались. К тому же у них своя собственная собака для охраны стройки есть. И по их словам, что прошлую, что позапрошлую ночь она вела себя тихо, ни с кем не ругалась. Не было слышно от нее ни лая, ни шума схватки. А ведь появись чужак рядом, собака бы уж нашла что ему сказать. Может, она и поменьше Барона, но тоже пес сторожевой, долг свой знает. Нет, на хуторе Бароном и не пахнет.

Примерно так же отвечали и остальные. Дело шло к вечеру. Все ребята уже притомились и двигались назад. Двигались унылые и опечаленные, как бывает всегда, когда трудное дело не приносит желаемого результата.

Глава 4

Когда до Бобровки оставалось всего километра два, которые мопед мог преодолеть за считаные минуты, сидящий за спиной приятеля Костян внезапно воскликнул:

– Эврика!

Вован, который об Архимеде и его любимом выражении и слыхом не слыхивал, не входил как-то Архимед в сферу жизненных интересов Вована, услышав крик приятеля, от неожиданности чуть руль из рук не выпустил. Мопед сделал крутой вираж, едва не выронив своих седоков.

Вован с трудом выровнял мопед, затормозил и возмутился:

– Какая еще Эврика? Что ты меня пугаешь?

– Эврика, говорю!

– И где ты видишь эту бабу? – осведомился Вован, вертя головой по сторонам.

– Эврика – значит придумал. Придумал! Понимаешь?

– Что придумал?

– Как Барона найти!

– И как?

Павший духом Вован снова оживился.

– Как?

Но Костян сказал всего одно слово:

– Лушка!

Вован помолчал. Он чувствовал: что-то крутится в его не очень сообразительной голове, но что, пока не улавливал.

– Объясни.

– Мы попросим Лушку отыскать милого дружка. Если ей с ним понравилось, она его мигом отыщет.

– А если нет?

– Лушке понравилось, – заверил его Костян. – Ей вообще со всеми нравится. Такой счастливый характер у этой собаки.

Вован приободрился. Он привык доверять Костяну, который мало того что был гораздо умнее самого Вована, но еще был и скор на всякие выдумки. Вот и сейчас, как здорово он придумал! Они возьмут Лушку и с ее помощью отыщут Барона. Чего уж легче!

Но преграды возникали на пути наших друзей одна за одной. Первая проявилась в лице тети Тани, родной тетки Костяна.

– Куда собаку поволок? – грозно спросила она, выскочив на крыльцо. – Посади обратно на цепь. Арестованная она!

– Тетя, дай Лушке немного лапы размять. Отпусти ее с нами погулять.

Упрашивать Костян был мастер. Да и Луша, услышав заветное для всякой собаки слово «гулять», умоляюще подвывала и радостно помахивала пушистым хвостом. Выстоять против умильных собачьих глаз и красочных описаний Костяна тетка не могла. И махнув рукой: чего уж, все равно после ночной отлучки щенки у Лушки будут, отпустила племянника с собакой на короткий променад.

– Только с поводка ее на всякий случай не спускай. И сразу после прогулки назад на цепь. Хватит ей окрестных кобелей волновать. Пусть во дворе сидит, чтобы нам за нее не волноваться. Кому надо, тот сам к ней прибежит.

И зловеще усмехнувшись, тетка добавила:

– Прибежит, а мы его и встретим ласковенько.

И тут же ткнула пальцем в увесистое поленце, которое явно неспроста лежало на перилах крылечка. Там же лежало два десятка булыжников, самый большой с голову младенца, самый маленький с картофелину, пустая стеклянная бутылка из-под лимонада и три разновеликих обломка кирпича. Было ясно, что тетка вознамерилась во что бы то ни стало отучить всех деревенских кавалеров ухлестывать за ее Лушей.

Но самой Лушке было абсолютно все равно. Характер у нее был на редкость легкомысленный. Убедившись, что ее и впрямь берут гулять, она весело бежала вперед, помахивая хвостом. И друзьям даже показалось, что Лушка уже все забыла о Бароне. Всякое упоминание его имени оставляло Лушку абсолютно равнодушной.

– Тьфу ты! Вот шлендра! – выругался в сердцах Вовка. – Уже все забыла!

– Погоди обзываться, – заступился за собаку Костян. – Может, она и не знает, что он Барон. Мы же их друг другу не представляли.

– Точно! А как же быть? Как нам объяснить Лушке, что от нее требуется?

– Поступим так. Отведем Лушку на то место, где они с Бароном впервые друг друга увидели. И посмотрим, как она себя поведет.

План приятеля показался Вовке совершенно дурацким, но, привыкнув за годы дружбы во всем подчиняться Костяну, он не стал спорить. Что касается Лушки, то как только они очутились в непосредственной близости от дома Виктора, собачка начала проявлять признаки сердечного волнения. Она томно вздыхала, повизгивала и оглядывалась по сторонам с таким видом, словно надеялась обнаружить своего любимого.

Замерев от восторга, Вовка шептал:

– Смотри, кажись, работает.

– А то! – отозвался Костян с гордостью, хотя еще несколькими минутами раньше и сам не был уверен до конца в том, что его план сработает. – Это же такая чувствительная собачка, что еще поискать.