Дарья Калинина – Криминал на лабутенах (страница 10)

– Ключи у старика выкрал, в паспорт заглянул, думаешь, самый умный? Вычислили тебя! Собирай вещи. У тебя ведь условка?

– Отсидел я. Вчистую освободился.

– Все равно собирайся. На допрос поедешь.

И тут парень неожиданно взвыл:

– Блин, да когда же это закончится! Сколько можно! Уже три года, как освободился, а вы все от меня отстать не можете. Как только что-нибудь у вас на районе случится, сразу ко мне! Других, что ли, бедолаг вам нету?

– Но сегодня утром именно ты прокололся. Украсть ключи у собственного пациента – это надо быть совсем конченым придурком.

– Погодите, – буркнул Слава. – Какие ключи я украл? У кого?

– А то не знаешь!

– А вы напомните.

Что же, Мариша была готова.

– Я не гордая, напомню.

И напомнила. Парень слушал внимательно, а потом сказал:

– Нет, я не при делах. Меня там не было.

– Как же! Рассказывай!

– Вы меня не поняли, – спокойно повторил парень. – Меня в смене этой ночью вообще не было. Не работал я.

– Как? – опешила Мариша.

– Подменился.

– С кем?

Слава помолчал, а потом признался:

– Приятель мой – Вовка – за меня согласился порулить.

– А разве так можно? – удивилась Мариша.

Слава хихикнул:

– Нельзя. Но если очень хочется, то можно.

– И тебе разрешили?

– Сами посудите, я ведь не врач и даже не санитар. Баранку крутить – это всякий сможет. Тем более что Вовка на «Скорой» когда-то работал.

– А бросил чего?

– Сами бы поработали ночью на «Скорой», небось не стали бы спрашивать, – неожиданно огрызнулся парень. – Мы ведь людей с улицы подбираем. Редко когда такое счастье, что человек приличный, просто плохо ему стало. По большей части бомжи да пьяницы. Или наркоманы еще. Некоторые буйные, другие заразные, третьи просто воняют. Никаких денег с таким контингентом не захочешь. Чтобы на «Скорой» всю жизнь проработать, самому надо быть немножко двинутым. Вот мне врач с медсестрой такие и попались. Да еще верующие оба. Едут, либо молитвы бубнят, либо про святые места беседуют.

– Иеговисты? Сектанты?

– Нет, куда там. Наши. Православные. В какой-то храм оба ходят, не помню, как называется, в Осиновой роще он у них. Отец Анатолий в духовниках. Только о том и разговоры. В общем, устал я от них. Больным сказался, объяснил, что в последний момент живот скрутило, не приду я. Но чтобы их не подводить, друг за меня выйдет порулить. Они и согласились.

Мариша испытала разочарование. Воцерковленный врач и верующая медсестра вряд ли стали бы вскрывать квартиру папы и устраивать там подобный беспредел, какой застала сегодня утром Мариша. Значит, этих двоих можно было вычеркнуть из числа подозреваемых. На всякий случай Мариша позвонила медсестре – Нине Семеновне, которая подтвердила, что минувшей ночью с ними ездил шофер Володя, которого прислал себе на подмену занедуживший Слава.

– А в чем дело? – поинтересовалась женщина потом.

Мариша объяснила.

– Нет, ни я, ни Сергей Викторович не могли ограбить квартиру вашего папы.

– Вы знаете, о ком я говорю?

– Вашего папу прекрасно помню. Это был наш последний больной. Мы уже назад возвращались, вдруг он прямо у нас перед колесами упал. Он по телефону в этот момент разговаривал, телефон упал, разбился. Мы хоть его и подобрали, но аппарат уже был разбитый и нерабочий.

Что же, если женщина помнит даже такие подробности, то ей можно верить.

– Интересный такой мужчина, – продолжала вспоминать медсестра. – И как у него дела?

– Папа в порядке, в сознании, гранатов у меня попросил.

– Повезло ему. Если бы он чуток подольше на холодном асфальте провалялся, еще неизвестно, как бы все было. Мог и умереть. А так мы его мухой в больницу, в реанимацию, вот и выходили. Вы не волнуйтесь, теперь он у вас быстро на поправку пойдет.

– Спасибо вам на добром слове. Только боюсь, если папа узнает, что произошло с его квартирой, у него второй инфаркт случиться может.

– Много украли?

– Много. А испортили и переломали и еще больше.

– У Сергея Викторовича, даже если предположить, что он вдруг сошел с ума и сделал такое, на это элементарно не хватило бы времени. Он прямо с работы в аэропорт ехал. Они с другом в Грецию полетели. Ох, завидую я им!

– Почему? – удивилась Мариша. – Сейчас в Греции совсем прохладно. Купаться нельзя.

– Ну что вы, они не купаться, а на Святой Афон поехали, старцам и святым местам поклониться.

Марише стало стыдно за суетность своих мыслей. И еще она невольно восхитилась, что есть еще в наше время люди, которым есть дело до судьбы этого мира. На Афон ездят, молятся там. Потрясающие люди!

– А я тоже грабить квартиру не могла, внук у меня приболел, – продолжала медсестра. – Я пришла, невестка сразу же на работу убежала. Так с Ванькой и сидим, картинки из Святого Писания разглядываем.

– Слушайте, но если не вы, не этот ваш Сергей Викторович, то остается только Вовка. Он взял ключи от квартиры папы и ограбил его.

– Володя к вашему папе даже не приближался.

– Улучил момент, – стояла на своем Мариша. – Или вы из сочувствия его покрываете.

Но Нина Семеновна вместо того, чтобы обидеться, что Мариша подозревает ее в соучастии ограбления, произнесла:

– А почему вы вообще думаете, что ключи у вашего отца были при себе?

– Где же им было быть? Он с ключами из дому ушел.

– Когда мы его передавали в больницу, паспорт у него был, деньги какие-то были, еще мелочь всякая, зажигалка, а вот ключей я не помню. Не было их.

– Правильно! Потому что их Вовка этот до того уже спер!

– Не знаю, мне он показался хорошим мальчиком. Да и не приближался он к пострадавшему, за рулем сидел. Мне кажется, вы не в том направлении ищете.

– В смысле?

– Ваш отец дома не ночевал, правильно я понимаю? Вот бы вам и выяснить, с кем он ночь провел. И где он ее провел. Потому что, скажу вам честно, духами от него сильно попахивало.

– Духами?

– Женскими духами. И так сильно и сладко пахло. Розой и еще лилией. Я еще удивилась приятно, редко у нас такое бывает, чтобы пациент прямо-таки благоухал на всю машину. Пока ехали, спросила у вашего папы, что это за аромат такой. А он сказал, что не знает, дочь такими духами пользуется.

Дочь? Мариша? Но Мариша никогда не пользовалась сладкими, пахнущими розой духами, она предпочитала свежие ароматы, иногда запах ванили. Но никогда она не купила бы себе духи, пахнущие лилией. Не любила этот запах. И вообще, если говорить честно, то за последние месяцы Мариша едва ли использовала духи больше двух-трех раз. Да и то пользовалась она ими весьма умеренно. И уж точно от нее папа подцепить такой сбивающий с ног аромат никак не мог. Тогда о какой дочери идет речь?

И снова Мариша вспомнила, что у ее папы имелась еще одна дочка, конечно, тоже уже далеко не ребенок, а вполне себе сформировавшаяся особа двадцати, а то и двадцати пяти лет от роду. Общение между единокровными сестрами отсутствовало практически начисто – все из-за той же позиции Маришиной мамы, которая препятствовала или пыталась препятствовать общению Мариши с отцом и всем тем, что с этим человеком было связано.

Впрочем, Алиска со своей стороны тоже не слишком-то рвалась дружить со старшей сестричкой. И поэтому обоюдная холодность устраивала обеих. И как-то Мариша привыкла думать, что сестренка ее мирно проживает в городе Москве, откуда их папочка переехал. Но вдруг это не так? Или не совсем так. Но сейчас Мариша впервые задумалась о том, а что же она вообще знает о своей сестре. И получалось, что очень мало, практически ничего.

Глава 4

Впрочем, у Мариши еще была надежда, что ей удастся расколоть Вовку-шофера. Но он, сняв трубу, сразу же закричал: