Дарья Калинина – Год огненного жениха (страница 8)

– Любочка, – слабым голосом произнесла бухгалтер. – Милая, вы сейчас сильно заняты?

– Нет, совсем не занята.

– Тогда вы могли бы приехать ко мне прямо сейчас?

– Что-то случилось?

– Случилось, – призналась бухгалтер, но не сказала, что именно случилось.

Вместо этого она поинтересовалась, далеко ли Верочка. А когда узнала, что совсем рядом, очень обрадовалась и сказала необычайно тепло и душевно:

– Приезжайте, девочки, обе.

– А куда?

– А ко мне домой и приезжайте.

Продиктовала адрес и отключилась.

Закончив разговор, подруги переглянулись. Они чувствовали, что за этим приглашением кроется какая-то загадка.

– Ну что? Поедем?

– Придется. Это же Эмма Леонидовна. Ее обижать никак нельзя.

К тому же никаких других дел у подруг не намечалось. А просто сидеть и ждать, вернутся ли к ним, как и обещали, Саша с Андреем, было тягостно. Лучше уж поехать к Эмме Леонидовне, послушать, что ей от них нужно. Да и любопытно было подругам взглянуть на жилище бухгалтерши. Если она такая экономистка, может быть, у нее мебель из картона, занавески с барахолки, а коврики сплетены вручную из оберточных шпагатов? Вот бы посмотреть, как это выглядит! А то был в жизни Эммы Леонидовны такой период, когда она просила всех своих знакомых и сотрудников не выбрасывать, а собирать для нее все попадающиеся им на тортиках и пирожных симпатичные тесемочки, шпагатики и веревочки. Люба с Верой тоже принесли ей несколько разномастных шнурочков. Как знать, может быть, и они красуются в каком-нибудь узоре на коврике?

Но дома у Эммы Леонидовны все оказалось куда менее живописно. И мебель стандартная из ИКЕА, и занавески обычные, подруги такие в «Максидоме» видели. И вообще, совершенно обыденная обстановка, даже не понятно, куда подевались все выпрошенные и бережно собранные хозяйкой веревочки.

Спросить об этом у самой Эммы Леонидовны девушки не решились. Очень уж бледный и взволнованный был у нее вид. Несмотря на то что за последний год Эмма Леонидовна очень похорошела и даже вроде как помолодела, сейчас она вновь стала выглядеть на свои пятьдесят с солидным хвостиком. Волосы у нее вспотели и прилипли к вискам влажными прядями. Саму ее потряхивало. Она еле стояла на ногах, а по квартире передвигалась, держась за стены.

– Голова кружится.

– Что случилось? Приступ давления?

– Ах, нет, девочки! Хуже! Хотя, может, и давление, но не все ли теперь равно.

– А что случилось?

– Меня обокрали!

– Вас?

И подруги обвели изумленным взглядом аккуратно прибранную квартирку. Может, тут и не наблюдалось никакого эксклюзива по части хендмейд экологической продукции, зато было аккуратно и чисто. Так чисто, что девушки готовы были поклясться, никогда прежде им не доводилось быть в такой безупречно прибранной квартирке. Прямо-таки музейная или даже больничная чистота. Каждая вещь стояла на своем месте, идеально чистая, без следа пыли или мусора. Если ваза, то сверкающая и на салфеточке точно по центру. Если цветок, то с блестящими листьями, с землей, сверху прикрытой разноцветными шариками, чтобы ни одна песчинка, ни один камушек бы не выбился наружу и не испортил безупречный дизайн.

Единственное, что удивляло, так это полное отсутствие новогодней символики. Ничто в этих стенах не напоминало о приближении главного для россиян праздника года.

– Где же тут орудовали воры?

В представлении подруг квартирная кража обязательно сопровождалась перетряхиванием всего хозяйского имущества, выбрасыванием с полок всего малоценного и отбором, наоборот, ценного. А тут такое впечатление, что генеральная уборка закончилась непосредственно перед приходом подруг.

– Вы уже прибрали?

Эмма Леонидовна окончательно поникла головой и залепетала:

– Понимаю, что вокруг страшный кавардак. Стыдно принимать в таком бедламе гостей. Но у меня совершенно нет сил. Грубое вторжение в мое личное пространство выбило меня из колеи.

Кстати, насчет личного пространства. Эмма Леонидовна говорила, что живет одна. Но присутствие молодого мужчины в квартире все же наблюдалось. И это было очень дорогое присутствие. Французский мужской парфюм заметно потеснил на трюмо дамскую парфюмерию. Шелковый шарф изысканным узлом свернулся на плечиках. В коридоре стояли ботинки сорок четвертого размера из мягчайшей и тончайшей кожи. А в вазочке лежали элегантные мужские запонки из платины с крупными чистейшей воды изумрудами.

– Но что же украли? – спросила Любочка, посмотрев на запонки.

– Вещи! Вещи моего сына!

– Ценные?

– Очень!

– А где он сам?

– Уехал по делам в другой город, – быстро ответила Эмма Леонидовна и тут же прибавила: – Девочки, вы должны мне помочь.

Подруги удивились.

– Но чем мы вам поможем? Если вас обокрали, то это дело полиции.

– В полицию я обратиться не могу!

– Почему?

– Это долго объяснять.

Подруги переглянулись. Дело принимало все более и более странный оборот.

– Так что же мы можем для вас сделать?

– Вы обе умненькие, а у тебя, Верочка, еще и папа бывший милиционер, я слышала.

– Папа давно не служит.

– Да, да, я знаю, он у тебя в отставке.

– Папа теперь больше капустой на грядках интересуется. Да и когда служил, никогда расследованием уголовных преступлений лично не занимался. Он у меня по хозяйственной части.

– Но все равно, больше мне обратиться за помощью не к кому.

– А что вы хотите сделать?

– Найдите мне их! – внезапно страстно взмолилась бухгалтер. – Клянусь, я вам этого никогда не забуду! Все премии ваши будут! Невзирая на результаты вашей работы. Хотя вы обе умнички, мне о вас Татьяна Альбертовна только с лучшей стороны отзывается. Девочки, умоляю! Только вы можете мне помочь и найти их!

– Кого? Воров?

– И воров тоже, – кивнула Эмма Леонидовна. – Но если не получится, то и не надо. Главное, найдите вещи моего сына.

– Вы точно знаете, что у вас их украли? Или он, может быть, сам их забрал?

– Нет! Леня оставил эти вещи мне на хранение! И еще специально подчеркнул, чтобы я их берегла как зеницу ока! А я, глупая клуша, их проворонила! И как я теперь посмотрю в глаза моему сыну? Как скажу ему, что все его флешки пропали?

– Так у вас украли его флешки?

– Ну да. Леня написал ряд статей, которые хранились на флешках. Сначала они лежали у меня в сейфе на работе, а потом я принесла их домой. Как чувствовала, что в офисе стало небезопасно. Еще там на флешках были фотографии. Так Леня мне объяснил.

– И много их было, этих флешек?

– Две штучки.

– Сын отдал их вам вместе с фотокамерой?

– Ну да! Это случилось в понедельник утром. Сын отдал мне технику и сразу же уехал в командировку в другой город, свои координаты не оставил, а на меня сразу же посыпались неприятности. В ночь с понедельника на вторник сгорела наша дача. Пожарные говорят: короткое замыкание. Проводка была старенькая, но перед отъездом я в обязательном порядке отключала автомат. И я не понимаю, как проводка вдруг могла взять и заискрить. Во вторник я была вынуждена заниматься страховкой, мотаться по разным инстанциям и к следователю, потому что инспекторы заявили, будто бы дом вообще подожгли и что это сделала я или мой сын, чтобы получить страховку за дом. Я пыталась им объяснить, что этот дом мой отец чуть ли не собственноручно сколотил досочка к досочке, гвоздик к гвоздику, и что я ни за что в жизни не решилась бы променять этот дом ни на какой другой. Что там в каждой половице, в каждом винтике частичка моего папочки. Папа был гениальным математиком, но он любил и умел поработать руками. Говорил, что для него это лучший в мире отдых. Руки работают, голова свободна. Лучшие решения приходили ему именно за плотницкой работой. Я никогда не осмелилась бы предать память о папе. Но в отделении назвали это сентиментальной болтовней, а насчет дома сказали, что для столь ветхого строения он был застрахован на слишком большую сумму. На что я им резонно указала, что если бы уж дорогой моему сердцу дом оказался бы уничтожен, то я хотела бы в возмещение морального ущерба получить денежную компенсацию как можно солидней. Но они продолжали давить на меня, чтобы вынудить признаться, что это я или Леня подожгли дом. От следователя я вернулась в таком состоянии, что только в среду утром поняла, что случилась еще беда.

– А что за беда?

– В этой моей квартире побывали воры!

– В среду?

– Нет, скорее всего, это произошло еще во вторник. Меня целый день не было, вернулась поздно вечером и сразу легла спать, даже по сторонам не смотрела. Но весь вторник меня не было дома. Вот воры и воспользовались моим отсутствием.

– Погодите, хотите сказать, что флешки вашего сына пропали еще во вторник?