Дарья Иорданская – Вороны Вероники (страница 27)
И куртизанка провела красноречиво по своим пухлым губам. Холодная рука попыталась выскользнуть, но Альдо сжал ее сильно, до боли.
- Ты больна, Вера, и это, кажется, действует на твой разум.
- Больна? Ты поэтому боишься ко мне подойти? - сладко улыбнулась куртизанка. Во рту ее не хватало нескольких зубов, десны распухли.
- Я не хочу подходить к тебе, Примавера, - Альдо обнял Дженевру, укрываясь ей, как щитом. Легкий запах трав почти перекрыл смрад, исходящий от тела куртизанки. - Мне жаль, Примавера, но нам с женой пора.
Примавера вдруг расхохоталась, словно услышала чрезвычайно удачную шутку.
- Ты закончишь так же как и я, маленькая синьора Ланти!
Альдо потянул Дженевру за собой, спеша увести ее как можно дальше.
Говорить не хотелось. Дженевра молча соглашалась со всем, что предлагал Альдо, изучала возможные пути, без особого интереса разглядывала оборвана, которого нашел Ланти. Он был бывшим могильщиком и отлично умел работать киркой и лопатой. «Профессиональный кладбищенский вор», шепнул Альдо. Дженевра кивнула безразлично.
Город пугал ее. Веселая беспутная Сидонья вдруг вывернулась наизнанку и показала свое уродливое нутро. Казалось, ты словно стоишь над бездной, и что-то мерзкое копошится, шевелится на самом дне. А встреча с куртизанкой… Были ли слова сказаны, чтобы напугать и расстроить, или Примавера верила в то, что говорит? Она действительно ничего не умеет, она неопытна и пуглива. Как скоро Альдо станет скучно, и он начнет искать себе развлечения?
Как молния пришло осознание: она любит Альдо Ланти. Нельзя сказать когда и почему это началось, но ее любовь несомненна. А с любовью всегда приходит ревность.
Они молчали до самого дома — хотя не стоило, наверное, так называть пещеру-убежище. А когда оказались внутри, Альдо вдруг крепко сжал Дженевру в объятьях, щекой прижимаясь к ее горячему виску.
- Не слушай, что говорит Примавера.
- Но она не лжет, - грустно сказала Дженевра. - Я не имею опыта, и едва ли когда-нибудь стану так же хороша, как она.
- Да упаси тебя от такого Боги! - ужаснулся Альдо. - Дженевра, ты не должна пытаться походить на кого-то или жить чужим опытом. Ты нужна мне именно такая. Не говоря уже о том, что опыт — дело наживное.
Дженевра робко обняла его в ответ. Альдо склонился, и она ощутила горячее дыхание на своей шее.
- Я устал, Дженевра. Устал от этого города и от той жизни, которую вел. Устал от куртизанок. Какими бы искусными они ни были, что бы не умели, в большинстве своем они просто шлюхи. Безнадежно канули в прошлое те времена, когда они были умны и образованы и привлекали этими своими качествами. Мы с тобой уедем, Дженевра, и обо всем забудем.
Дженевра со вздохом согласилась. Пока.
* * *
Утром Альдо снова ушел, сказав, что хочет проведать друзей, и подозрения вернулись. Дженевра окончательно убедилась, что это глупая ревность, толкающая ее делать самые нелепые предположения. Но ревность там, где любовь, а когда Дженевра, скажите, успела влюбиться. Она думала об этом со вчерашнего дня.
Альдо хотел причинить ей зло.
Но не причинил.
Дженевра сама себя загнала в ловушку, потому что влюблена, и поздно пытаться что-то изменить, исправить, даже просто понять. Все доказательства она теперь будет подгонять под желаемый ответ.
Альдо вернулся несколько часов спустя, мрачный, залпом выпил бокал вина, а после сел прямо на пол, положив голову Дженевре на колени. Она робко коснулась волос мужа.
- Джанлу умер.
Альдо и сам не ожидал, что гибель поэта окажет на него такое воздействие. Он Джанлу всегда недолюбливал, видя, какое удовольствие приносят тому жестокие шутки. И все же, злой язык не мог, не должен был стать причиной ужасной смерти.
Говоря о друзьях, Альдо прежде всего имел в виду Рауле Басси. Его он застал дома, в небольшом особняке у моста Любовников. Все в доме было погружено в полумрак, и сильно пахло благовониями. Сладкие, экзотические запахи не могли перекрыть тяжелый дух болезни. Сам Рауле был пока здоров и, несмотря на изможденный, издерганный вид, работал. Вся его одежда была в свежей краске.
- Фьяметта.
Старая его любовница, дочь мельника, успевшая к двадцати четырем годам побывать и честной женой городского булочника, и куртизанкой, и герцогской возлюбленной, и снова куртизанкой. Она была из тех женщин, чья любовь выпивает все соки из мужчины. Четырежды Рауле порывал с ней, любил и ненавидел, менял на новую, и вот — она умирала в спальне, а Альдо смотрел на последний ее портрет. Огромные синие глаза на бледном изможденном лице. Скорбь, несчастное, нелюбимое дитя Любви и Силы.
Тогда же Альдо узнал о Джанлу. Веселого, злого, едкого, слишком острого на языке поэта и памфлетиста разорвала на части толпа, над которой он глумился. Та самая, что не больше недели назад им восхищалась, превознося до небес.
- Думаю, - сказал Рауле, - он был болен и не хотел гнить заживо. Лучше уж умереть красиво.
Альдо всерьез сомневался, что где-то существует «красивая» смерть.
- Я написал Мондо, - грустно улыбнулся Рауле. - Сказал ему не возвращаться.
Сам он покидать Сидонью не собирался. Фьяметта окутала его по рукам и ногам. А может, это сделал сам город. Сидонья была ревнива и не любила выпускать своих детей на волю.
Альдо вздрогнул, почувствовав нежное прикосновение к щеке. Вскинул взгляд и встретился глазами с Дженеврой.
- Едва ли, синьор мой, ты можешь что-то сделать, - сказала его мудрая юная жена.
- Верно, - согласился Альдо, глядя завороженно на обрамляющие лицо кудри. Их цвет все еще был для него загадкой.
- Что будет с городом? - спросила Дженевра тихо, продолжая ласкать пальцами его кожу.
- Город оживет однажды, - Альдо улыбнулся слабо. - Он всегда восстает из пепла, словно сказочный феникс. Но уже без нас. Идем, дорогая моя. Нам нужно спешить.
* * *
Выбираться на остров Нищих решили вечером следующего дня. Город бурлил, и можно было пока не опасаться, что они привлекут излишнее внимание. Городская стража была занята беспорядками на улице и оставила мосты и каналы. Кому, здраво рассуждали они, может понадобиться перебираться в такое время на проклятый выжженный остров? С другой стороны следовало поспешить. Еще пара дней, и всю Сидонью охватит пламя, в фигуральном, а то и в буквальном смысле.
Обернувшись людьми они оделись. В мужском платье, на котором настоял Альдо, Дженевре было неудобно. Рейтузы обтягивали ногу куда плотнее чулка, а куртка была короткой и едва доходила до середины бедра, так что, кажется, все было напоказ. Однако за эти неприятные ощущения Дженевра сполна была вознаграждена горящим взглядом Альдо.
- Ты должна так одеваться чаще, - выдохнул он, целуя жену, и ловко спрятал косу под берет. - Идем. И не отставай, в городе сейчас слишком опасно.
Дженевра и сама жалась к нему, испуганная тем, как изменилась за считанные дни привычная и, казалось, до последнего камня знакомая Сидонья. Словно в конце карнавала слетели маски, и настоящее лицо твоего партнера по танцам оказалось исключительно уродливым. В городе плохо пахло: гарью, болезнью и нечистотами, и решение уехать было единственно верным.
Мост на остров Нищих оказался разрушен, его концы, как гнилые, обгоревшие зубы торчали вверх. К счастью копатель, которого Альдо нанял, дав скромный задаток и пообещав щедрую плату, где-то раздобыл лодку. Дженевра боялась, что мужчина не придет, сбежит с деньгами, решив что скромная синица в руке лучше раззолоченного журавля в небе. Альдо покачал головой: «Копатель побоится обманывать мага», и оказался прав.
Дженевра забралась в лодку, села на носу, вцепившись в влажные, тронутые плесенью борта, и они отчалили, чтобы спустя несколько минут пристать к знакомому галечному берегу. Руины замка были теперь еще больше разрушены, и камень хранил следы свежего пожара.
- Нам нужно туда, - Альдо указал на нагромождение скал чуть левее. - Лодку спрячем, уйдем на ней обратно.
Кладбищем был теперь весь остров, его следовало бы переименовать в остров Мертвецов. Пусть тел и не было, но их присутствие ощущалось физически. Здесь сам воздух был мертв и тяжел, им неприятно было дышать. Впервые Дженевре пришло в голову, что у смерти есть своя особая аура, атмосфера, отравляющая все живое. С острова хотелось уйти как можно скорее.
- Это здесь, - Альдо указал на развалины часовни или склепа. Две стены обвалились, третья угрожающе накренилась. В полу чернел зев, путь в Бездну.
Дженевра сжала руку мужа.
- Там опасно?
- Нет, не думаю, - покачал головой Альдо. Она еще недостаточно хорошо его знала, чтобы казать, соврал или нет. - Придется спуститься на пару ярусов. Там темно и дурно пахнет, вот и все неприятности.
Дженевра заглянула в темноту и невольно отступила. Альдо с улыбкой коснулся ее щеки.
- Жди здесь. Если кто-то появится — свисти.
Свисток был теплый и гладкий наощупь. Дженевра сжала его в руке, словно это было ее единственное спасение. Альдо с копателем спустились в могильник, а она прислонилась к той стене, что выглядела наиболее надежной, и приготовилась ждать.
Время тянулось медленно. Сперва опустились сумерки, за тем совсем стемнело, и Дженевра зажгла волшебные огни. Их нелегко было разглядеть с воды и уж тем более с другого берега. От реки поднялся густой туман, и в нем чудилось что-то: то огни, то фигуры. Потом один из этих «призрачных» огней стал ярче, отчетливее, и из тумана выступила Джованна.