Дарья Иорданская – Вороны Вероники (страница 24)
Они оторвались друг от друга, когда кончился воздух, и Альдо предпринял новую попытку оттолкнуть девушку. Но грубые, обидные, резкие слова замерли на губах. Она смотрела спокойно, мягко, и нечего было противопоставить этому взгляду. Старый его учитель, Фронутти, говорил, что женщина — это вода. С водой бесполезно бороться, она сильнее. Сильнее в своей мягкости, гибкости, она способа сточить камень и вырастить могучее дерево.
- Я…
Альдо не знал, что хочет сказать. Или — наоборот — знал слишком хорошо? Знал, что он мерзавец, который погубит сейчас единственного человека, которого… любит.
Это было странное чувство. Желание и остатки порядочности сражались, и желание победило. Он встал и поднял Дженевру с пола.
- Идем.
С минуту Альдо колебался, выбирая. А потом Дженевра пробормотала: «не прощу, если прогонишь». По крайней мере часть его плана увенчалась успехом, девушка вся пылала, желая его. Какая ирония. Альдо все еще мог себя убедить, что остановится вовремя, что Дженевра, невинная, наивная, но настойчивая удовлетворится поцелуями и прикосновениями, а он… знает способы. Некоторые из низ пронеслись перед глазами, и Альдо застонал.
- Надо снять это…
Халат соскользнул с плеч, открывая прекрасное юное тело. Дженевра была необычайно красива, и лишь круглого дурака мог остановить страх перед утраченной магией. Альдо втянул воздух сквозь зубы, разглядывая девушку, а потом принялся покрывать поцелуями шею, плечи, грудь, спускаясь все ниже, ниже, пока Дженевра не застонала протестующе.
Альдо уложил ее на постель.
- Доверься мне.
Довериться? О, именно это Дженевра и делала. Хуже того, она отдавала себя, жертвовала.. просто… некоторые вещи были… чересчур. Слишком приятны, слишком непристойны. Но Дженевра давно утратила способность сопротивляться и позволила Альдо делать все, что он пожелает. Она лежала, впившись зубами в ребро ладони и позволив его губам и рукам быть везде. Позволив его языку находить самые чувствительные точки. Всхлипывая. Еще минуту назад у нее был план, кажется… Дженевра ни в чем уже не была уверена, только в этом мужчине. И вот настал момент, когда всего стало слишком, и она повалилась, распласталась по постели без сил, опустошенная и вновь чем-то наполненная.
* * *
Альдо удержался на краю пропасти, хотя стоны и всхлипы Дженевры, конвульсии ее красивого тела заставляли его изнывать от желания. Он отодвинулся, пытаясь принять позу при которой эрекция не настолько мучительна, и постарался дышать неглубоко. Как учили когда-то в фехтовальной зале обуздывать свой гнев.
Почему-то удовлетворять себя рукой, когда рядом лежит Дженевра, было неимоверно стыдно.
- Это же еще не все? - тихо спросила Дженевра, и голос ее прервался, в нем скользили томные нотки.
Альдо застонал.
- Все, Дженевра. Дальше… мы заходить не будем.
Горячая ладонь, скользнув под рубашку, легла ему на живот, и Альдо выругался. Что творит эта невозможная маленькая дрянь?! Желанная, прекрасная, невозможная. Ее ладонь сжала напряженную плоть, и Альдо скрипнул зубами.
- Мне страшно, - призналась Дженевра, садясь. Вторая ее рука принялась расстегивать пуговицы его рубашки. - Но я упрямая.
Это верно. Упрямая дура! Альдо застонал, непроизвольно двинув бедрами. Дженевра склонилась к его лицо, губами коснулась щеки, и он ощутил ее улыбку.
- Я ничего не умею, - продолжила девушка искушающим тоном, - и мне скорее всго будет больно. Я буду плакать…
- Бесово отродье! - восхитился Альдо.
- Похоже на то.
Он понял, что пропал. Что крах неизбежен, даже если сейчас он кончит от неумелых ласк маленькой ручки. Потому что в конце концов Дженевра добьется своего. Зачем ей это? Он не знал. Но он никогда не был благородным, не был хорошим, а единственная попытка поступить «правильно» только что провалилась.
- Ля-ляг на спину, - выдавил Альдо.
Звучало не слишком-то романтично, но тут Дженевра сама виновата.
Она покорно легла, потом скрестила руки на груди, запоздало испугавшись. Но одного взгляда на Альдо хватило, чтобы понять: назад пути нет. Он раздевался, быстро, дерганными движениями. Тело его было напряжено, лицо искажено гримасой. Его член… Дженевра поспешно отвела взгляд и послушно развела ноги, окончательно смиряясь с неизбежным.
Она совершает величайшую глупость в своей жизни.
Прекрасную глупость.
Сперва было больно и немного неудобно, а потом за минуту до того, как разум покинул ее, оставляя место только чувствам, Дженевра поняла, что все происходит именно так, как должно. Об этом пророчествовала старуха в домину, на это намекал Фраугар. Она обняла Альдо, прижалась к нему и нырнула в сладкое безумие.
Выбраться из него удалось не сразу. Дженевра едва дышала и почти не чувствовала тело, болели мышцы, губы распухли от поцелуев. Но все эти мелкие неприятности были несущественны, совершенно несущественны. Дженевра чувствовала себя счастливой. Едва слышно постанывая, она повернулась на бок и посмотрела в лицо Альдо Ланти. В его глазах было удовлетворение, было сожаление и была грусть. А еще хотелось бы думать, что там есть немного любви. Но разглядеть ее Дженевра не успела. Ее истомленное тело вдруг свело судорогой, затрещали и заныли от нестерпимой боли кости. Дженевра вскрикнула и с этим криком точно высвободилась из своей страдающей плоти. Под потолок комнаты-пещеры, хлопая крыльями, взмыла ворона.
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ. Свободен милостью божьей
Это продолжалось недолго, но Дженевра успела понять две вещи. Во-первых, ей понравилось ощущение полета. Во-вторых, она не отказалась бы от умения превращаться в птицу. Добровольно. А потом она вдруг обнаружила себя посреди комнаты, нагой и слегка напуганной. Альдо оказался рядом и стиснул ее плечи. В глазах был теперь только гнев.
- Зачем, Бездна тебя забери, ты это сделала?!
Звучало так, словно Альдо в «этом» не участвовал.
- Я… - Дженевра облизнула губы. - Я устала.
Занятия любовью и последовавшее затем превращение выпили все силы. Дженевра пошатнулась. Альдо выругался, подхватил ее на руки и отнес в постель.
- Спи.
Дженевра прижалась к нему, обняла руками и ногами и провалилась в сон, уткнувшись лбом во влажное от пота плечо. Разбудил ее поцелуй. Еще не отойдя ото сна, Дженевра ответила, наслаждаясь касанием мягких губ. А потом осознала, что лежит перед мужчиной совершенно голая. Дженевра попыталась прикрыться, отчаянно краснея, и это вызвало у Альдо смех.
- Поздновато спохватилась, любовь моя.
Он снова поцеловал ее, легко, почти невесомо, а потом потянул за руку, заставляя подняться.
- Идем. Тебе нужно в купальню, а потом мы позавтракаем.
Дженевра покраснела еще сильнее, хотя это было, казалось, невозможно. Это вызвало у Альдо новую улыбку.
- Моя дорогая, я знаю немало способов приятно провести время в купальне, но ты для всех для них еще слишком юна и невинна. Тебе нужно вымыться и позавтракать. Ты наверняка голодна.
Дженевра неуверенно кивнула. Альдо помог ей подняться и приобнял за талию. Тело болело. Естное слово, если бы Дженевра знала, как плохо будет наутро, то не стала бы накануне соблазнять и соблазняться. Впрочем, в воде ей полегчало. Руки нежно гладили ее кожу, губы Альдо легко касались затылка и шеи, и он не заходил дальше. И не заговаривал о том, что произошло. Альдо просто ласкал ее и нежил, шепча на ухо приятные слова. Прежде, чем Дженевра ощутила новое желание, Альдо вытащил ее из воды, обтер холстиной и укутал во вчерашний халат. Теперь Дженевра могла сполна оценить, как он нежит кожу.
- Идем, - Альдо взял ее за руку, переплетя пальцы, и потянул за собой. - Завтрак.
Дженевра и в самом деле проголодалась, и потому отдала наконец-то должное мягкому хлебу, ветчине, фруктам и горячему горьковатому кофе. Альдо сидел напротив, скрестив ноги, катал по ладони виноградину и молчал. Постепенно приподнятое настроение Дженевры сменилось легким страхом.
- Ты понимаешь, драгоценная, что ты наделала?
Дженевра отвела взгляд.
- Да.
Понимала — безусловно. Сожалела? Отчасти. И поступила бы в точности так же как и накануне.
- Дженевра, ты в самом деле понимаешь, что сделала?
Дженевра сочла за лучшее «сыграть дурочку». Положив в рот хлебную корочку, она прожевала, проглотила и кивнула.
- Да, синьор. Я разделила постель со своим мужем.
Альдо застонал чуть слышно.
- Дженевра! Ты проклята! Ты понимаешь это?!
Дженевра покачала головой. План, оформившийся накануне в ее голове и казавшийся таким логичным, оказалось нелегко облечь в слова.
- Я понимаю это, синьор, но сдается мне, немного по-иному. Мы с вами прокляты вместе. И я, честное слово, рассчитываю, что вы изыщете способ нас спасти.
Альдо вздохнул, взял Дженевру за подбородок и вложил в ее губы виноградину. Это был удивительно интимный жест, вызывающий во всем теле трепет. Дженевра прикрыла глаза и губами коснулась пальцев мужчины.
- Чем ты слушала, любовь моя? Условия невыполнимы, а срега, которая могла бы разбить собственные чары, мертва.
- Ты слышал о моем Даре? - Дженевра позволила себе улыбку. - Я могу оживлять изображенное. Мы идеально подходим друг другу, Альдо. Ты напишешь портрет этой Вероники, я оживлю ее, и мы сможем поговорить.
Альдо вдруг рассмеялся, громко, заливисто, заразительно. По коже пробежали мурашки. Дженевра не знала до сих пор, что же испытывает к Альдо Ланти, но ей очень нравился его смех. В нем было столько жизни!