Дарья Иорданская – Вороны Вероники (страница 14)
Горячая рука накрыла пальцы Дженевры, и все мысли смыло волной отвращения.
- Скажите, это из-за Понти? Ответьте мне, синьора, как женщина женщине — это из-за Понти?
Картина. Развратная зачарованная картина. Дженевра облизнула губы.
- Не понимаю, о чем вы.
Проклятая картина.
Дженевра не поверила Примавере, не поверила в любовь и тревогу. Что-то нужно было этой женщине. И тем не менее, ее слова поселили страх и смятение в душе. Едва за куртизанкой закрылась дверь, Дженевра вызвала Бригеллу и отправила в город за сплетнями. Всегда она пропускала их мимо ушей, справедливо полагая, что в Сидонье слишком много болтают. Но сегодня у Дженевры не было иного выбора, не было способа узнать об Альдо Ланти. Ничего, кроме слухов.
Бригелла вернулся, принеся их целый ворох. Кипу уродливых россказней. Стреги все чаще появляются в городе, того и гляди какой-нибудь мальчишка станет по недомыслию жертвой их чар. Два острова из-за моровой болезни закрыты на карантин, и тут, конечно, тоже виноваты стреги, а не крайняя бедность тамошних жителей. Впрочем, и богатых не обходит стороной несчастье. Графа Понти разбил паралич. Прямо в объятьях новой его любовницы, юной и нежной Бианки Понти-Вале. Теперь он все равно, что мертв.
Альдо Ланти исполнил свое обещание. И не поэтому ли он исчез?
- Мне нужны все слухи, - приказала Дженевра. - Все. Любые, что ты услышишь, Бригелла.
* * *
У нее было много гостей в эти дни. Одни называли себя друзьями Ланти, но их гнало любопытство. Другие — его возлюбленными, но в эту любовь верилось не больше, чем в искренность чувств Примаверы. Этих тоже гнало любопытство. Третьи, считая себя изобретательными, сочиняли истории о делах, что привели их в дом на площади Масок. И снова любопытство. Это же недостойное чувство, а еще жажда наживы привели в дом родителей Дженевры.
Она никогда не питала иллюзий по этому поводу. Отец всегда был неразумен в своих тратах. Его идеи редко приносили деньги, а если богатство все же оказывалось каким-то образом в его руках, то таяло в мгновение ока. Семья всегда нуждалась в деньгах и не стеснялась просить их. Родители начали издалека и долго подбирались к сути, но Дженевра не сомневалась, что просьба прозвучит.
- Ты ведь слышала о Джованне? - спросила мама, когда все прочие темы для разговоров были исчерпаны, и пора уже было переходить к просьбам или же вежливо откланиваться.
Дженевра покачала головой. Она не хотела ничего слышать о сестре, не собиралась о ней переживать и ей сочувствовать. Но мать и отец никогда не отличались чуткостью.
- Этот мерзавец ди Талонэ проиграл все приданое, - мама поджала чопорно губы. Отец кивнул. Выглядели они так, словно годы трудились на это самое приданое в поте лица. - А потом… потом…
Голос матери сорвался. Некстати подумалось, что она всегда была хорошей актрисой.
- Я видела Джованну, - сказала Дженевра, не вдаваясь в подробности. Незачем родителям знать, что за пропасть лежит между дочерьми, что за жгучая ненависть.
- Ты должна помочь ей! - жарко сказала мать. Отец молчал. Он всегда молчал и всегда оставался безучастен к жизни своей семьи.
- Помочь?
Воспоминания нахлынули. Голос Джованны. Ее жуткие брави и их мерзкие обещания. Гибкая тень в проулке, виртуозно владеющая мечом. Не в силах усидеть на месте, Дженевра поднялась и прошла по комнате. Помочь.
- Ты богата, - мама обвела рукой комнату, словно весь дом охватила. - Ты ни в чем не нуждаешься, моя дорогая. У тебя великолепный дом, и наряды, и деньги, тогда как участь Джованны ужасна. Ты же устроилась лучше, чем когда-либо могла рассчитывать.
Итак, это прозвучало.
Дженевра выпустила из пальцев штору, которую терзала последние минуты, подошла к двери и крикнула:
- Бригелла!
Слуга возник, как всегда, неожиданно, точно по волшебству. Он лучше всех в доме знал о тайных проходах и секретных дверях. Иногда это пугало Дженевру, но сейчас, скорее, успокоило.
- В шкатулке, Бригелла, лежат две сотни золотых лавров. Отдайте синьору и синьоре Карни, пусть распорядятся ими по своему разумению.
И она вышла, оставив родителей за спиной. Возможно, навсегда.
Дженевра боялась, что Джованна нанесет визит, но сестра держалась в стороне. Иногда только можно было увидеть ее на балконе Дворца Наслаждений, бесстыдно флиртующую с прохожими. Если родители и хотели избавить ее от страшной участи, то их усилия пропали даром. Джованну, кажется, вполне устраивало нынешнее положение.
Прошло уже полтора месяца с отъезда — с исчезновения — Ланти без единой весточки, без проблеска, без надежды. Теплые, даже жаркие Дни Любви закончились, настали Дни Силы. Начались шторма, удерживающие корабли в гавани, а лодки на приколе. Даже каналы стали небезопасны, и сидонцы принуждены были следующие два месяца ходить пешком. Зарядили дожди, и все в городе пропиталось особой, осенней сыростью.
В дождь, словно причудливое чудовище, появилась на пороге Бианка Понти-Вале со свитой.
* * *
Портшез остановился возле дверей. В считанные мгновения его обступили слуги, раскрыв широко пестрые зонты. Дождь бил по ним как-то особенно громко. Отброшена была занавеска. Дженевра замерла у окна, цепляясь за край шторы. Сперва показалась изящная белая рука, а затем и ее обладательница, также изящная и белая. Дженевра узнала ее, хотя до того видела лишь на картине, связанной, с искаженным страхом, болью и страстью лицом.
Бианка Понти-Вале была прекрасна.
Потом уже приходило в голову, что есть в этой красоте нечто порочное и жуткое, нечто темное.
Один из прислужников графини, одетый в ливрею с гербами Понти, взялся за молоток и ударил по двери несколько раз. Звук, громкий, резкий, разнесся по всему дому, заставляя содрогаться в противоречивых чувствах.
- Что ей нужно? - шепнула Дженевра.
Стук повторился.
- Надо открыть, синьора, - с сожалением сказал Бригелла. - Все-таки графиня…
Верно. Графине не откажешь от дома, как иным гостям попроще.
- Впусти ее, - выдохнула Дженевра. - Проводи в охотничью гостиную.
Комната эта не располагала к долгим разговорам. На стенах ее дикие животные охотились: на более слабых, на безоружных людей и даже на охотников с палашами, ружьями и факелами. Центральное место занимала поистине жуткая сцена: два льва раздирали на части женщину, а над ними кружились вороны. Фрески не принадлежали кисти Ланти, Дженевра уже научилась распознавать его манеру. Нет, это была манера иного гения, в котором таланта и безумия было поровну, и в котором была жестокость. Дженевра не хотела знать его имя.
Войдя, она села на неудобный диванчик спиной к жуткой фреске, лицом к дверям и висящим над ними охотничьим трофеям.
- Графиня Понти-Вале! - невозмутимо объявил Бригелла.
Дженевра сглотнула судорожно.
Первыми вошли лакеи, больше похожие на телохранителей или — о, Незримый Мир! - наемных убийц. Следом зашли Бианка Понти-Вале и, отставая на шаг, ее служанка. Нужно было встать, сделать реверанс, но страх приморозил Дженевру к диванчику. Взгляд графини был ужасен. А еще она принесла с собой пугающее ощущение собственного превосходства и всеобщего ничтожества.
- Синьора Ланти!
Под взглядом графини Дженевра все же поднялась и склонилась в почтительном поклоне. И стояла так, замерев, пока Бианка Понти-Вале не осталась удовлетворена. Отпустив наконец Дженевру из жуткого плена своих холодных глаз, графиня села на диванчик. Теперь сама Дженевра оказалась вынуждена смотреть на жуткую фреску. Тут, по счастью, уместно было опустить взгляд.
- Я желаю видеть вашего мужа, синьора Ланти.
- Сожалею, ваша светлость, он в отъезде.
Краем глаза Дженевра заметила, как лакеи подходят ближе, беря в плотное кольцо. Стало страшно. Просто так, без причины. И еще страшнее стало, когда графиня улыбнулась.
- Нет никакой нужды лгать, синьора Ланти. Я немало знаю о вашем муже. Когда его картины оказывают… эффект, он на какое-то время прячется.
- Эффект? - это прозвучало жалким и беспомощным писком.
- Не прикидывайтесь дурочкой, синьора Ланти, вам не идет, - фыркнула графиня. - В Сидонье все знают о Даре вашего мужа. И об услугах, которые он оказывает.
- Я не…
- Я, признаться, благодарна, - Бианка Понти-Вале словно и не слышала Дженевру. Да так и было, наверное. Она не привыкла замечать тех, кто ниже ее. - Своими чарами Альдо Ланти передал врага в мои руки. Понти в полной моей власти. Он отменный любовник, это мерзкое животное. Но факт остается фактом. Альдо Ланти применил магию к членам влиятельных семейств города. Вы понимаете, что это значит, синьора?
Дженевра выдохнула с шумом.
- Но я все же довольна, - красивые полные губы Бианки Понти-Вале раздвинулись в улыбке. - И я забуду обо всем… ненужном.
- Если? - пискнула Дженевра, когда пауза затянулась.
- Если Альдо Ланти станет моим придворным живописцем. Особым живописцем.
- Осо… О-о… - Дженевра вытерла украдкой повлажневшие ладони. - Но… Синьора Ланти нет дома, ваша светлость. Как только он появится или пошлет о себе весть…
- Вы, кажется, плохо понимаете свое положение, синьора Ланти, - вновь улыбнулась графиня. - Ваш муж явится ко мне. Немедленно. Если ему, конечно, дорога ваша жизнь.
Лакеи были совсем близко, и Дженевра ощущала явственно исходящий от них запах мускуса и железа. И силы. И при всем том они не казались дикими зверями или жестокими наемниками. То были механизмы, бездушные и безотказные. И запах железа был неотъемлемой, важной их частью. И будучи механизмами, они подчинялись графине Понти-Вале беспрекословно.