Дарья Иорданская – Во имя Абартона (страница 4)

– И, обладая даром, вы всегда хотели стать историком? – хмыкнул Верне недоверчиво.

– Мой дар на самом деле скромен, Кристиан, – улыбнулась Мэб. Они уже были накоротке, хотя истекло не больше часа. – У меня врожденное везение. Все остальное может любая средней руки ведьма.

Мэб в подтверждение своих слов щелкнула каблучками и из пыли перед ними соткалась процессия дам и кавалеров в одежде века позапрошлого.

– Меня привлекает история, Кристиан. У нее можно многому поучиться. У истории магии, тем более. Уверена, я нашла бы немало интересного в Западной Ватае.

– По большей части гнус, антисанитарию и древние кровавые ритуалы, – покачал головой Верне. – Хотя я верю, вы везде найдете что-то подлинно прекрасное.

Мэб открыла рот, чтобы ответить на этот комплимент, отшутиться, но тут раздался окрик: «Осторожнее!» – и нечто тяжелое сбило ее с ног и придавило к земле. Что-то зашипело.

– Слезьте с меня! – Мэб оттолкнула Эншо и, выгнув шею, посмотрела на место, где только что стояла. Там теперь разливалась зловонная лужа. – Проклятье!

Это было одновременно и ругательство, и констатация факта. Проклятье медленно подсыхало на солнце, и уже нелегко было определить, какой оно призвано было причинить вред.

– Боюсь, леди Дерован, оно предназначалось мне, – Эншо поднялся и протянул руку, которую Мэб проигнорировала, предпочитая принять помощь Верне. Эншо сделал вид, что ничего не произошло, и стал отряхивать от пыли форменную мантию. – К моему глубочайшему сожалению, Миро плохо целится.

– И к моему, – огрызнулась Мэб, но быстро взяла себя в руки и заговорила медоточивым тоном. – Кристиан, позвольте вам представить: мой коллега и компаньон, профессор артефакторики Реджинальд Эншо.

Верне окинул Эншо заинтересованным взглядом, медленно, с головы до ног, а это был непростой, долгий путь, учитывая рост артефактора.

– Вы не из Остейских Эншо, часом?

– Некоторым образом, – хмыкнул Эншо. – Мой прадед копал на кладбище близ Осте могилы за полушку. Прошу меня простить. Еще раз извините, профессор Дерован.

Мэб скрипнула зубами и с сожалением изучила платье. Оно было великолепно еще десять минут назад, теперь же брызги проклятья, неспособные причинить вред ей самой, прожигали дыры в дорогом трикотаже.

– Вы в порядке? – встревожился Верне.

– Все хорошо, Кристиан, вам не о чем беспокоиться. Это всего лишь студенческая шалость.

– Ничего себе шалость! – ужаснулся попечитель.

– Заклятье слабенькое. В худшем случае я подхватила бы насморк, – слукавила Мэб, которая совершенно не представляла, чем таким злопамятный сучонок Миро целил в Эншо, и про себя пообещала – оставить мальчишку без зачета в этом семестре. А вернее сказать, не «ставить юноше баллы из глубокого уважения к его отцу». – Но, боюсь, о моем платье того же не скажешь. Вам придется любоваться на меня в форменной одежде.

Верне окинул ее долгим, пылким взглядом и улыбнулся всеми своими пронзительно-белыми зубами.

– Буду только счастлив, леди Мэб. Убежден, вы украсите собой даже арестантскую робу.

– В таком случае, позвольте вам показать наш музей, – подмигнула Мэб.

Переодеваясь в рабочий костюм и форменную мантию, она прислушивалась. Скрипели половицы, шелестела бумага. Верне внимательно осматривал коллекцию. Когда она вышла, он как раз склонялся над старинным фолиантом, водил пальцами по золоченым строкам давно устаревшего заклинания.

– Осторожнее, – посоветовала Мэб. – Эти книги преподносят сюрпризы. Поэтому они не в библиотеке, а в музейном хранилище.

Верне поспешно отшатнулся и отдернул руку. Обернувшись, он без сомнения обнаружил, что Мэб смеется, однако, не обиделся.

– Надеюсь, вы защитите меня от самых опасных сокровищ?

– От опасных – да, но вот сокровищ… – Мэб окинула хранилище взглядом. – Увы, тут на самом деле ничего интересного.

– Неужели? А там что? – Верне кивнул в сторону узкого прохода, наполовину заставленного ящиками с маркировкой «Экспедиция в Негаддо».

– Картинная галерея, сжатая версия, – хмыкнула Мэб. – Это когда портреты стоят, прислоненные к стене, друг на друге. Где-то там, кстати, есть и наш дорогой вон Грев в возрасте шестнадцати с половиной лет. Его запечатлели с кубком «Лучший оратор», представляете?

– Потрясающе! – поддержал шутливый тон Верне. – Позволите взглянуть?

Мэб пожала плечами, поколебалась немного, а потом сняла с полки фонарь и принялась штурмовать ящики. Наконец, с помощью Верне сдвинула их в сторону. В коридоре было тесно, пыльно, хотелось одновременно чихать, ругаться на горничную, а еще – прижаться к Верне. Странно он на нее действовал. Обычно Мэб оставалась к мужчинам безразличной. В конце концов, самое сексуальное, что она в них находила – мозг и хороший словарный запас, Верне же пока помалкивал да сверкал своими великолепными зубами. Тут бы впору увлечься его дантистом. И все же, желание прильнуть к этому мужчине становилось все сильнее. Должно быть, во всем был виноват тот разговор с матерью, хотелось сделать что-нибудь ей назло, к примеру, переспать с привлекательным миллиардером.

Впрочем, едва ли это как-то усложнило бы ситуацию. В конце концов, невинность, вопреки уверенности родных, Мэб потеряла довольно давно и мало сожалела об этом. Замуж она не собиралась, а утрата вместе с невинностью магических сил была такой нелепой глупостью, что в нее верили, наверное, только жители глухих деревень и мама.

Мэб тряхнула головой и взялась за очередную раму.

– Кажется, это он… Помогите, пожалуйста.

Руки Верне, горячие, даже жаркие, накрыли ее пальцы. По коже пробежали мурашки. Дыхание опалило щеку.

– Позвольте мне, леди Мэб…

Достаточно было немного повернуть голову и…

– Да, да, давайте, – Мэб отстранилась, а там и вовсе выбралась из узкого коридорчика и вздохнула с облегчением. После тесноты этого пролаза пропыленное хранилище показалось ей почти уютным. В отдалении часы пробили шесть. – А знаете, Кристиан, черт с ним, с портретом. Идемте ужинать! Я пропустила обед сегодня.

– Ужин? – Верне выбрался из коридора, отряхивая костюм от серой пыли.

– Наш знаменитый паб «Под крылом у Морвенны» славится своим цыпленком под вишневым соусом. Его подают в таких маленьких горшочках, с гарниром из печеного картофеля и спаржи, и…

– Уговорили, – улыбнулся Верне, снова оказываясь неприлично близко. – Ведите, богиня.

Мэб закусила губу, не зная, поддаваться ей чарам или признать, что комплимент звучит удивительно пошло. В конце конов, так и не придя к какому-либо выводу, она вновь оперлась на руку Верне.

Чтобы дойти от музейного хранилища до паба, нужно было пересечь небольшую площадь, спуститься с холма – лет сорок назад здесь появилась пологая лестница специально для лентяев, не желающих штурмовать крутой склон, – и немного попетлять по улочкам университетского городка. Уже начало темнеть. Сумерки приходили в Университет раньше, чем это у них обычно принято, и задерживались надолго. В шесть уже загорались фонари, в воздухе появлялись искры магических светильников, а через пару часов полетят и знаменитые огненные мотыльки, которых, признаться, Мэб боялась с детства до позорного визга.

– Как здесь красиво, – севшим голосом сказал Верне. – Даже не знаю, сделают ли мои деньги это место еще прекраснее.

– Не уверена, – хмыкнула Мэб. – Но они могут улучшить рацион студенческой столовой или, скажем, обновить лабораторную посуду.

– Вы, богиня, потрясающе практичны, – посетовал Верне шутливо.

Мэб остановилась.

– Что?

Мэб покачала головой, выпустила руку Верне и быстро сбежала по ступеням. На площадке Эншо, скрестив руки, что-то выговаривал Миро и двум пятикурсникам из Колледжа Арии. В воздухе ощутимо пахло дракой, причем, казалось, в нее с радостью ввяжется и профессор. Нет уж, Университет достаточно опозорился перед Верне сегодня.

– Все в порядке, леди Мэб? – сам Верне нагнал ее и поймал за локоть.

Ответить Мэб не успела: раздался звон бьющегося стекла, и от камней лестницы поднялось голубовато-зеленое, пряно пахнущее облако газа. Мэб поспешно закрыла лицо рукавом, надеясь, что остальные догадаются сделать то же. Мгновение, и порыв ветра унес газ прочь, оставив только покалывание на коже и аромат. Странный, смутно знакомый аромат, вызывающий головокружение.

– Все в порядке? – встревожился Верне.

– Я… да… – Мэб огляделась, пытаясь понять, откуда появилась склянка. Обычная лабораторная склянка, чьи осколки сейчас собирал на лист бумаги Эншо. – Ваших рук дело?

Миро и оба арийца замотали головами. Они выглядели все еще ошарашенными, должно быть, успев глотнуть газа.

– Боюсь, наш с вами ужин придется отложить, – с улыбкой извинилась Мэб, поворачиваясь к Верне. – Мне нужно сопроводить молодых людей в медицинский корпус. И вам тоже не мешает пройти тесты, Кристиан. Неизвестно, что это было. А профессор Эншо…

– Профессор Эншо доложит обо всем ректору, – спокойно отозвался Эншо. – Доброго вечера.

Он легко взбежал по лестнице. Проводив его взглядом, Мэб хмуро посмотрела на студентов.

– Ну что ж, молодые люди, навестим доктора Сэлвина. Он очень любит свою работу. И молитесь, чтобы не выяснилось, что это вы ему ее подкинули.

Верне вызвался сопровождать – и самому показаться университетскому доктору, которому, как сказал, готов доверить свою жизнь. Несмотря на его присутствие, Мэб ощутила себя конвоиром, ведущим арестантов на допрос. Студенты шли медленно, опустив головы, двигались даже как-то заторможено. Вечер был жаркий. Кровь приливала к щекам, пальцы дрожали мелко и чесалась тыльная сторона ладони, еще хранящая пряный аромат газа, который… который…